Глава 4
Снова весь день я провозился с бумагами - вполне типичная для фаундера работа, не спорю. Но глаза, конечно, изрядно устали, как и все тело, которым я почти не двигаю уже который час, проставляя подписи и печати, а также все перечитывая и подчеркивая незначительные ошибки.
- Вот, проверьте. С этими бумагами только что шестой отдел закончил, - секретарь кладет стопку бумаг на мой стол и направляется к двери. - А, господин Кантвелл, через неделю дети будут выступать, день отца ведь. Вы будете присутствовать?
Я поднимаю голову, думаю пару секунд и киваю, после сразу же возвращаясь к бумагам. Безусловно, через неделю будет такой же завал бумагами, как и сейчас, но на выступления детей я с радостью посмотрю. Не знаю, быть может, я уже повзрослел или сам по себе такой был всю жизнь, просто не замечая этого, но с детьми возиться мне нравится. Они милые и забавные, за ними интересно наблюдать и все в этом духе.
Закончив с документами вечером, я выхожу из детского сада. Честно, не ожидал, что, пока я буду смотреть на время на наручных часах, в меня кто-то врежется. Я уже готов был нагрубить из-за своего неладного дня и усталости, но, посмотрев на упавшего, лишь замер. На асфальте сидел тот блондин, который три дня назад не выходил из моей головы. Я рассматривал его по-красивому обеспокоенное лицо: растрепанные от столкновения волосы, виноватый из-под длинных ресниц взгляд и поджатые губы. Я замешкался и подумал о том, чтобы помочь ему встать только тогда, когда он сам это почти уже сделал. Чувствую себя дураком.
- Ой, извините, - он хватает свой телефон и выпрямляется, а я продолжаю смотреть на него и не могу остановиться. Не знаю почему. Для меня это странно, несвойственно. Тем более, кажется, он замужем.
- Все в порядке. Вы не ушиблись? - его глаза иногда сталкиваются взглядом с моими, а после снова опускаются куда-то вниз.
- Все хорошо, - он улыбается и снова опускает взгляд. - Я пойду. До свидания, извините еще раз, - я не успел ничего понять, как он тут же убежал.
Он странный, нет, скорее непонятный для меня, но почему-то одновременно с этим такой завораживающий. Я хотел бы познакомиться с ним, узнать о нем что-то: хотя бы имя, хобби, какая у него любимая еда. Но он замужем.
С непонятными чувствами я справляюсь тут же. Спешу к машине и сажусь в нее. Небрежно кидаю свою кожаную прямоугольную сумку на соседнее сидение и завожу машину. И снова мои мысли о нем. Сижу в заведенной машине минуту, вторую, третью. Его не вижу и от этого слегка раздражаюсь. Я тут же покидаю парковку и еду к брату, которому нужна помощь с перевозкой его вещей. Он все же поговорил с супругом, и они приняли решение развестись, поэтому тут же начали собирать свои вещи по коробкам, разъежаться и продавать квартиру. Если верить словам брата, то справимся вдвоем мы быстро, а как будет на самом деле остается только увидеть собственными глазами.
Через пятнадцать минут я уже стоял в коридоре и не шевелился, за исключением моего дергающегося глаза.
- Феликс, ну, я чуть-чуть преуменьшил, но не сильно, - Винсент смеется и осматривает все стоящие позади него три запакованные коробки, а также не маленькое количество вещей, которые предстоит разложить по другим коробкам.
- С преуменьшением ты сейчас преувеличил.
Он снова смеется. А мне, черт возьми, не до смеха. Я думал, через час-два буду дома отдыхать, а в итоге ничего подобного.
- М-да, дел тут на часа три-четыре минимум, - снова начинаю чувствовать свои ноги и медленно иду, осматривая комнату с разбросанными по ней вещами. - Но какой же ты придурок, Винсент!
- Я?! - удивленно смотрит на меня и скрещивает руки на груди.
- Ну, не я же.
Через некоторое время мы, когда оба немного успокоились, начали спускать готовые коробки на первый этаж с, мать его, четырнадцатого. И ладно, да, тут есть лифт, но, к нашему огромному сожалению, на седьмой коробке он просто отказывался как-либо реагировать, сколько бы раз я не нажимал на эту сранную кнопку вызова.
К одиннадцати часам вечера мы закончили. И когда я приехал домой, то впервые искренне обрадовался, что у меня дом, и мне не нужно как-то взаимодействовать с лифтом, потому что с сегодняшнего дня я их ненавижу. Я с трудом из последних сил принял душ, лег на кровать и тут же уснул.
Неделя прошла быстро, но в то же время было и тяжко - организация и проверка подготовки ко дню отца заняли слишком много моих сил. И самое обидное, что я даже не смогу быть частью этого праздника, никто не будет стоять на сцене и читать стих для меня или петь песню. И это, конечно же, не значит, что я сделал все неидеально, наоборот, делал все так, будто для самого себя. Будто сегодня придет сюда мой ребенок, обрадуется, увидев все эти украшения, и выступит на сцене, глядя на меня с улыбкой. И я в ответ буду улыбаться, широко-широко! Но это лишь мечты и представления о всем самом лучшем, ну и стимул выполнить все идеально. Иногда складывается такое ощущение, будто я проклят, вот честно. Не клеится ничего у меня в делах любовных от слова совсем.
- Директор! Директор! - тут же оборачиваюсь. - Через час мероприятие начнется, - говорит мне мой секретарь.
- Хорошо, - улыбаюсь и киваю, оборачиваясь обратно и осматривая результат частично моих трудов. - Получилось даже лучше, чем в том году. Не так ли?
- Да, - отзывается секретарь. - Теперь осталось расслабиться и насладиться выступлениями.
Следующие полчаса прошли быстро, почти незаметно, и многие родители с детьми уже пришли. Каждый ребенок был в красивом и уникальном наряде, и родители тоже были прилично одеты. Я стоял и издалека окидывал взглядом каждого. И если мой взгляд на каждом задерживался не больше секунды, то, увидев того блондина, я замер и потерял счет времени. Его завораживающая улыбка сияла на лице, а теплый взгляд голубых глаз принадлежал лишь его сыну, который выглядел в точности, как и он сам.
Не знаю, сколько я так простоял, но вернулся к реальности я лишь тогда, когда мой секретарь начал тыкать мне уголком папки в локоть.
- Да? - оборачиваюсь и, наверное, выгляжу расстерянным, что совсем не присуще мне. Мой помощник тут же делает шаг назад.
- Скоро начало. Нужно занять места.
Перед тем как последовать за секретарем, я обернулся и снова взглянул на человека, не дающего мне покоя уже долгое, по моим ощущениям, время. После я быстро направился в актовый зал, где занял свое место поблизости от сцены в ряду для жюри.
Казалось, время шло слишком медленно, потому что я удивился, когда взглянул на наручные часы и понял, что прошло лишь пятнадцать минут. И непонятное волнение осело в моей груди, отзываясь беспокойным дыханием и ритмичным стуком ногой по лакированному паркету. Наверное, это из-за... Бред! Быть не может. Он альфа, и... Он замужем!
- Вы в порядке? - в реальность меня вернул снова мой секретарь, почти в упор смотревший мне в глаза.
- Да, - как показалось мне, я ответил сдержанно, не показав своего волнения. - Когда начало?
- Думаю, через пять минут можно приглашать сюда всех? - он пожимает плечами.
- Да, ты прав.
Я поправляю гастук, а после на заблокированном черном экране телефона высматриваю свое отражение, надеясь, что я выгляжу хорошо. И в тот момент я не надеюсь впечатлить всех. Надеюсь только на хотя бы секундный взгляд той самой пары голубых и необычайной красоты глаз.
Время будто стало идти быстрее. Когда я оторвал взгляд от своего отражения в телефоне, секретарь уже впускал людей в актовый зал. И я мгновенно принялся искать его. Меня мучали любопытство, заинтересованность и моя проснувшаяся совесть. Он ведь замужем, так нельзя, Феликс... Но и просто смотреть ведь тоже не преступление? В груди снова заныло, и мое сердце, кажется, почти остановилось от бушевавших эмоций внутри меня на тот момент, когда я увидел, как он вошел. Его то ли потерянный, то ли серьезный взгляд заставил мое тело содрогнуться, и мурашки снова пробежались по спине табуном. Он сел во втором ряду на пятое кресло, а я иногда поглядывал на него, надеясь, что он этого не будет замечать весь предшествующий вечер. Сегодня он какой-то другой, но при этом тот же, кто не будет выходить из моей головы еще ближайшие дни. Нет, недели. Он одет красиво и сдержанно. Белая рубашка, а поверх нее вязаный бежевый жилет, черные брюки и белые кроссовки. Если не знать о нем совсем ничего, то можно подумать, что он старший брат, но никак не отец.
- Итак, начинаем! - внезапно говорит в микрофон одна из воспитательниц на сцене. Следом она начинает свою долгую речь с поздравлениями и всеми пожеланиями для отцов. И это я почти не слушаю, потому что, почти не отрывая взгляда, смотрю на него. Его красиво уложенные волосы блестели под светом большой люстры актового зала, она представляла из себя кристально прозрачный купол со свисающими из того же материала подобие осколков. Его глаза казались еще ярче, чем я видел до этого. Может, это потому что он счастлив?
Не знаю, сколько я еще просидел, думая над последним и поддаваясь несбыточным мечтам быть вместе с ним. Безусловно, пытаться реализовать это глупо. К моему сожалению, у него есть пара и совместный ребенок. И они счастливы вместе. Рушить чужое счастье и пытаться присвоить его себе - значит быть бесчеловечным идиотом.
- Директор... Мистер Кантвелл!.. - слышу шепот, уже превращающийся в привычный по громкости тон секретаря, и тут же возвращаюсь в реальность. - Вы в порядке? - я хмурюсь, потому что не понимаю, к чему задан этот вопрос.
- Все в порядке. К чему этот вопрос?
- Просто вы такой рассеянный сегодня, директор, поэтому я подумал...
- Я просто слегка устал, но все хорошо. Впереди как раз выходные, - я перебиваю своего секретаря, тут же мысленно обвинив себя в бестактности, и мгновенно на моем лице появляется еле заметная неловкая улыбка.
Секретарь ничего не сказал, кивнув в ответ и повернувшись обратно к сцене. Я все же собрался и начал следить за выступлениями детей; они как раз только что начались. И все бы было хорошо, но теперь на сцене я стал высматривать и искать уменьшенную версию того, на кого я нагло пялился пару минут назад.
Каждый светловолосый ребенок пробуждал во мне бурю непонятных для меня эмоций, которые тут же растворялись, когда на сцене оказывался совсем не тот человечек, которого я ожидал увидеть. И так я просидел больше пятнадцати минут, пока, наконец, не увидел ту светлую макушку, янтарные глаза и широкую улыбку. Все это было обращено его отцу, который сидел в зале и, вероятно, сейчас улыбался. Я перевел взгляд на него - так и есть. Не знаю почему, но я тоже улыбнулся и тут же перевел взгляд на сцену, наблюдая за начавшимся выступлением.
Вечер шел вполне себе хорошо. Конечно, было шумно - это же дети. Выступления были захватывающими, хоть и большую часть времени я наблюдал за тем альфой. Никогда не думал, что смогу что-то чувствовать к человеку, у которого такой же вторичный пол. Это странно, но, наверное, тоже нормально...
Когда мероприятие подошло к концу, я тут же вышел из зала, не смотря по сторонам. Боюсь, снова засмотрюсь и не замечу этого. Спешу по коридору к выходу из корпуса, чтобы пойти в другой и посидеть у себя в кабинете. Хочу спрятать свои, наверное, краснющие щеки от чужих глаз.
- Директор! Там один из детей спускался со сцены и упал, - за моей спиной останавливается секретарь, и я тут же оборачиваюсь к нему.
- Все серьезно? Вызвать скорую? - я достаю телефон, но секретарь тут же меня останавливает.
- Похоже на ушиб, поэтому лучше будет самим его доставить в травмпункт. Так будет быстрее.
Я тут же рванул в актовый зал. Когда я забежал и увидел пострадавшего с его родителем, то, кажется, мое сердце почти остановилось и упало в пятки с громким хрустом. В пяти метрах от меня стоял тот самый альфа и держал на руках своего плачущего сына. Теперь, наверное, меня будут ненавидеть...