Часть 40
Выехав из ворот Мосфильма, Киншаков свернул направо. Метров через триста он притормозил. К его джипу стремительно подошел парень в невзрачной курточке и бейсболке, надвинутой на самые брови. Это был Белов.
– Привет, – буркнул он, усевшись рядом с Киншаковым.
– Привет, – кивнул тот, трогая машину.
– Спасибо тебе, Саш, – повернулся к водителю Белов. – И Славе, и ребятам спасибо – клевый трюк.
– Сам-то видел?
– Видел, я же сзади в машине сопровождения ехал.
– Заметь – с одного дубля, – мельком улыбнулся Киншаков. – Валерка Филатов, царство ему небесное, о таком трюке мечтал. Так что считай – это тебе от него подарок. Кстати, если покопаются – могут сообразить…
– Да кому это сейчас надо!.. – поморщился Саша.
– И куда ты теперь – в подполье? – искоса взглянул на Белова каскадер.
– А меня нет, – мрачно глядя прямо перед собой, произнес Белов. – Я мертвец.
После этих слов оба замолчали. А возле Университета Саша попросил остановиться.
– Тебя подождать? – спросил Киншаков.
– Нет, Саш, – покачал головой Белов. – Дальше я сам. Прощай.
– Прощай, – протянул ему руку Александр. – Будет трудно… Ну, в общем, ты понял, да?..
Саша кивнул, выскочил из машины и быстро скрылся за деревьями.
В это время Оля с Ваней и его сестрой с племянником в Шереметьеве проходили регистрацию на рейс Москва – Нью-Йорк. Ольга, в нелепом черном парике, с чересчур ярким, совершенно не идущим ей макияжем, нервничала. Но не из-за липовых документов – это ей было не впервой. Она переживала за Сашу.
Т/и держала за руку сына и шла сзади Ольги, девушка в нелепым белым парике, и тоже нервничала
Белый велел им прибыть в аэропорт заранее и как можно быстрее пройти паспортный контроль, чтобы обезопасить себя от возможных неожиданностей. Сам Саша обещал приехать в самый последний момент. Именно по этой причине – из-за того, что они не знали, где он сейчас и что с ним – на душе у них было неспокойно.
Регистрация прошла без сучка без задоринки. Переступив условный рубеж отечества, Ольга с Ваней и с подругой устроились в зале и стали ждать Сашу…
В этот теплый и тихий майский вечер на смотровой площадке Воробьевых гор было многолюдно. Но Белов не замечал веселой, говорливой толпы. Со всех сторон он был окружен людьми – и в то же время оставался один. Один как перст.
В его памяти отчетливо и ярко предстало раннее утро далекого восемьдесят девятого года. Космос, Фил, Пчела и младшая сестра белого – тогда все они были вместе. Он вспомнил клятву, которую они давали друг другу здесь, на Воробьевых горах, и его сухие губы сами собой зашевелились, повторяя те священные слова:
– Клянусь… что никогда… что никогда никого из вас… я не оставил в беде… – шептал Саша. – Клянусь всем, что у меня осталось…
Саша опустил руки на прохладный гранит парапета. Он смотрел на величественную панораму древней столицы, но видел только бесконечно дорогие лица друзей. В его влажно поблескивающих глазах застыла вечная печаль и боль.
– Клянусь, что никогда не пожалею о том, что был вашим другом… – прошептал он. – И никогда не забуду вас, братья!..
Помедлив, он снял с запястья часы и резким ударом разбил их о парапет. А потом широко размахнулся и что было сил зашвырнул их далеко на склон.
– Мама, где папа? – в который уже раз повторил Ваня.
Оля, напряженно оглядывавшая зал ожидания, не ответила. Этот же вопрос она без конца задавала себе сама. Вдруг у нее зазвонил мобильник.
– Оля… – раздался в трубке голос мужа.
– Саша, где ты ходишь? – раздраженно, но и с облегчением воскликнула она. – Время П..
– Я далеко, – ответил Белов. Он стоял на галерее, нависшей над залом ожидания, и прекрасно видел жену и сына, и его сестру с племянником. Их разделяла только стеклянная перегородка и расстояние в каких-нибудь тридцать-сорок метров. – Слушай меня внимательно, Оленька. Бери Ваньку и Сашку и улетайте…
– Мама, это кто? – дернул мать за рукав Ваня.
– А что случилось? – напряглась Оля.
– Очень тебя прошу – сделай так, как я говорю, – Саша говорил тихо, но изо всех сил своей измученной души старался быть убедительным. – Со мной вам нельзя, это очень опасно. И выкиньте мобильнике – по нему вас вычислят. Меня все равно будут искать, улетайте.
Младшая белова посмотрела на Олю и ничего не понимала.
– А ты?
– Оля, родная моя, послушай меня! Я тебя очень люблю… – Белов запнулся и перешел на торопливый, сбивчивый шепот. – Я тебя безумно люблю! Безумно!..я вас очень всех люблю.., Верь мне, родная! Я приеду. Через месяц, через два, но я обязательно прилечу!..
– Мы без тебя никуда не поедем! – выкрикнула Ольга. – Ты слышишь?
– Оленька, вы – самое дорогое, что у меня осталось. Пожалуйста, улетайте… Я очень тебя прошу! И передай сестре что я скоро приеду! Прошу тебя родная..
– Я никуда не поеду и т/и тоже! – решительно повторила Ольга, но трубка уже гудела сигналами отбоя.
К растерянным, ничего не понимающимОльге и т/и подошёл мужчина в летной форме.
– Будьте добры, ваши билеты, пожалуйста…
Ольга автоматически подала ему билеты. Девушка сделала так и взяв сына на руки глянула в глаза своей подруге но та лишь отвернулась что бы скрыть от неё глаза.
Мужчина мельком на них взглянул и укоризненно покачал головой:
– Что же вы, девушки? Рейс уже отправляется, только вас ждут! Пойдемте…
Деликатно взяв рассеянную пассажирку под локоток, он проводил их к выходу на посадку. У дверей Ольга обернулась – в последней, несбыточной надежде увидеть все-таки мужа. Зал был пуст. Она бросила в урну мобильник и взяв мобильник подруги сидела так же, опустив голову, шагнула в коридор, ведущий на посадку.
Т/и шла за ней уже поняв что случилось.. Она молча шла а по её щекам текли слезы..
Ничего не видя вокруг, она шла на чужих, негнущихся ногах к самолету и плакала.
– Мама, не плачь, тебе нельзя волноваться! – взволнованно просил Ваня , заглядывая ей в лицо, сын.
– Я не плачу… – бормотала она. – Не плачу…
– Ага, а почему слезы льются? – теребил ее Ваня. – Ну пожалуйста… Ты же все-таки взрослый человек! Прости папу…
Стюардесса проводила последних, неизвестно почему припозднившихся пассажиров к их местам. Дверь самолета закрылась, трап, складываясь гармошкой, попятился назад.
Минуту спустя огромный самолет плавно тронулся с места.
– Мам, а мы вернемся домой?
Т/и, уже не плакавшая, склонилась к сыну и коснулась губами его волос.
– Трудно сказать, сынок, – прошептала она. – Поживем – увидим…
И тут девушка глянула в глаза подруги
– А папа когда приедет? Мне что-то так грустно…
Ольга коротко вздохнула.
– Папа… папа в командировке, – она постаралась улыбнуться. – Наверное, он долго не приедет. Будем ждать, и тогда он вернется раньше. Он же нас любит.
Ваня тоже вздохнул и, кусая губы, отвернулся к брату.
* * * * *
Белов не спешил покинуть аэропорт. Теперь ему вообще некуда было спешить. Все, что он должен был сделать, – он сделал. О своем будущем он не задумывался ни на секунду, словно его у него и не было. Словно он подвел итог своей жизни.
Саша стоял на автомобильной эстакаде, ведущей в здание аэропорта и смотрел на взлетное поле. Ему было хорошо видно, как тягач тащил пузатый ИЛ-86 к рулежной дорожке. Потом машина отцепилась, двигатели самолета взревели на полную мощь, и огромный лайнер, стремительно набирая скорость, начал свой разбег. Через несколько секунд он скрылся из вида.
«Вот и все… – подумал Белов. – Все…»
Он отвернулся от летного поля и, подняв руку, шагнул к дороге. И в этот миг прогремел выстрел. Страшный, обжигающий удар в грудь отшвырнул Сашу на парапет. Он попытался ухватиться за него, устоять, но ноги его подкосились, Саша рухнул на колени, а потом тяжело упал навзничь. Грудь разрывала невыносимая боль, в голове мутилось, глаза застилал кровавый туман. Он чувствовал, как быстро, словно вода в песок, уходят его силы. И тут его беспомощно блуждающий взгляд наткнулся на двух парящих в небе птиц.
Их, видимо, вспугнул выстрел и теперь они кружили над ним, не снижаясь и не улетая прочь, словно ждали чего-то…
Две птицы – черный, как сажа, ворон и снежно-белый голубь.
И вдруг как взрыв, как озарение, как единственный выход из путанного лабиринта жизни, к Саше пришло понимание – они ждали его! Забыв обо всем, он силился понять – какая из птиц унесет в неведомые дали его бессмертную душу? Какой путь ей уготован? Что ждет ее в вечности?
Боль исчезла. Исчезло все – жена, сын, друзья, сестра, племянник.. Остались только две птицы в небе и мучительный поиск ответа в себе самом на этот вечный и неизбежный вопрос…
Саша изо всех сил пытался удержать неумолимо ускользающее сознание. Казалось, еще мгновение, еще чуть-чуть – и ему откроется нечто самое важное, самое сокровенное на земле…
Но тут грянул второй выстрел – и наступила тьма…
Конец