2.
Белёсые брови России хмурятся от боли, пока он тихо посапывает на руках у китая, доверчивым котёнком прижимаясь к груди. Конечно же, столь милое зрелище не смогло оставить Китайца равнодушным, вытягивая из него улыбку умиления, от которой иностранцу становится стыдно, ведь парень был без сознания. Это неприятное чувство заставило его действовать, поудобнее перехватывая свою ношу и устремляясь к входу в подъезд, попутно минуя коварные лужи.
Отнюдь не сразу, но мужчина смог носком туфли приоткрыть потрёпанную временем деревянную дверь, едва не уронив при этом тело любимого. Это заставило его облегчённо вздохнуть, зябко ёжась от осознания, что случись такой казус, ему было бы очень неловко.
Взгляд невольно скользнул в полумрак угнетающего помещения, в то время как в нос ударила морозная сырость. Гнетущая подъездная тишина создавала не самую лучшую атмосферу, от которой он поспешил уйти, тяжело поднимаясь вверх по замызганным ступеням, попутно ища глазами нужный номер двери.
Об адресе и номере квартиры он узнал в ходе разговора с пьяным казахом, который неожиданно перешёл на своих "родственников". Признаться, в тот момент ему было очень интересно узнать что-то новое о детстве стран и их замашках, а особенно о Российской Федерации, пускай именно о нём у Казахстана было меньше всего информации. Однако знания местожительства России ему всё же пригодились, благодаря чему стало возможным провести немного времени с тем, кого давно любил.
Кит посмотрел на болезненное лицо юноши, неторопливо вглядываясь в такие родные черты, которые он привык видеть лишь на саммите стран, тайно рассматривая их. Его смогло прервать лишь болезненное мычание и то, как доверчиво парень прильнул к широкой груди, зарываясь носом в хлопковую ткань, словно кот, искавший теплое местечко в объятьях хозяина. Конечно же, Китая подобное смутило, из-за чего ему срочно пришлось поднять взгляд на серый потолок, в ответ теснее прижимая горячее тело славянина.
Ну, теперь он может официально заявить, что этот день — один из самых счастливых в его жизни.
В животе, словно у влюбленного подростка, а не у взрослой страны, затрепетали бабочки, откровенно говоря, мучившие его ещё с первой встречи. Однако тогдашняя влюблённость была лишь каплей по сравнению с океаном, который образовался за время их знакомства.
Но стоит поспешить, ведь русскому всё хуже и хуже.
Он вздохнул, спеша пройти по последним ступеням, где его встретила единственная дверь с нужным номером, однако, неожиданно отпустив свой взгляд, он увидел чёрного как смоль кота.
Признаться, азиат бы и не заметил его в царящем полумраке, если бы не два сверкающих сапфира.
Парень приподнял бровь, смиряя животное холодным взглядом, и осторожно подошел, наблюдая за его реакцией. Но тот лишь зевнул и, ударив пушистым хвостом по полу, привстал, в ответном ожидании уставившись на китайца. Чёрные уши чуть дёрнулись.
Китаю не говорили, что у русского есть питомец… но, быть может, это не его кот, а соседский; просто тот решил провести свой сон именно на проходном коврике Российской Федерации.
Проиграв гляделки коту, продолжавшему с интересом рассматривать гостя, Китай слегка наклонился, дёрнув дверь за ручку. Она вполне ожидаемо оказалась заперта.
"Попробовать стоило" — хмыкнув, заметил красноволосый.
А чего он ожидал? Что дверь будет открыта весь день? Парню нужно было найти ключи, но где они могли находиться? Взгляд упал на бессильное тело, а точнее, множество карманов, в которых стоило бы пошариться.
Россия хоть и мало весил но, откровенно говоря, было бы очень неудобно пытаться открывать дверь, а тем более искать какие-то вещи в таком положении. Сама перспектива шариться по чужим карманам Китая далеко не привлекала.
— Господи, надеюсь, стран не садят за домогательство и педофилию. Подвинься-ка, котик, — усмехнувшись, нервно прошептал парень.
Кит лёгким движением ноги прогнал кота, ожидаемо, получив недовольный мявк в ответ на такую грубость.
Осторожно сползя по стене и поудобнее усадив парня на свои колени, он начал торопливо проходиться по карманам пальто. Процесс ускоряло горячее дыхание России, гревшее ключицу и заставлявшее нервно выдыхать холодный воздух. Но в пальто не оказалось ничего, кроме пачки сигарет и бумажника.
Кот бросил последний возмущенный взгляд на парня и ушёл, недовольно махнув хвостом напоследок.
Сам же "счастливчик" уже хотел взвыть от смущения. Он практически облапал пальто, всё ещё питая надежду, что ключи где-то здесь, но нет. Остался единственный карман, который не был проверен и находился он сзади штанов.
"Вот кто туда кладет ключи?" — обреченно спросил парень, кидая новый взгляд вверх, словно обращаясь к Богу.
Щеки предательски горели, признаться, это было чертовски приятно, но в тоже время и неправильно. Как вообще он смеет вытворять подобное? Этот большой секрет должен умереть с ним, никто не должен знать о нём, тем более Россия.
"Ведь это вынужденная мера?" — успокаивал себя азиат, сжимая губы в полоску и медленно выдыхая.
Рука осторожно скользнула внутрь пальто, заворачивая за спину и направляясь ниже. Пальцы нервно подрагивали. Они проходили, едва касаясь мягкого свитера, и неожиданно наткнулись на кобуру с пистолетом.
Если бы Россия был в сознании, этот пистолет давно был бы нацелен в его голову. Мужчина, на самом деле, уже самолично желал это сделать. Наконец пальцы дошли до карманов. Китай лёгким касанием пытался понять, если ли там ключ. В левом кармашке он почувствовал что-то похожее на него.
Красноволосый облегчённо вздохнул своей маленькой, но столь значимой победе.
С каждой секундой горячее дыхание Федерации усиливало опасное удовольствие, китаец находился едва ли не на грани. Его щёки пылали жарким огнём, растекавшимся приятным теплом по всему телу.
Недолго думая, Китай подцепил тонкими пальцами маленький ключ, подхватил русского одной рукой и, приподнявшись, принялся открывать дверь.
Щелчок. Дверь открылась с жутким, металлическим скрипом, разрывая застоявшуюся тишину и отдаваясь громким эхом на каждом этаже, подобно неожиданному раскату грома.
Из тёмного холодного и пустого коридора потянулся едкий запах перегара. Воздух был пропитан какой-то надсадной недоброжелательностью, лёгким холодом покалывая каждую клетку тела. Казалось, чем больше кит всматривался в голодную тьму прихожей, тем больше ему мерещилось, что она всматривалась в него.
Немного потупив и переступив с ноги на ногу, он перешагнул через порог, тут же подмечая изуродованные трещинами стены, с которых местами свисали клочки обоев: извёстка, грязь, пыль, кривая штукатурка; казалось, одно касание и вся постройка с грохотом рухнет, погребая под собой два тела.
Обычные уютные вещи полностью отсутствовали в комнате, лишь предметы первой необходимости хоть как-то пытались скрасить окружение.
На полу и тумбочке стояло несколько бутылок, стопки потрёпанных бумаг небрежно валялись тут и там. Казалось, что они пришли в совершенно случайную квартиру, в которой никто уже давным-давно не живёт.
Никто не знал, как выглядит дом России внутри: он никогда никого не приглашал, оставляя предпочтение переговорам в кафе и иногда баре, да и то лишь с лицами, получившими какое-то доверие, как, например, Китаем или КНДР. Однако даже эти ловкие хитрецы не могли подобраться к Федерации ближе, чем Беларусь и Казахстан. Только они бывали в его, когда-то уютной квартирке. Да и то это было слишком давно.
Россия был скрытен. Дом для него словно берлога, ценная крепость, хоть по внешнему виду сказать такое было трудно, а может и невозможно. Это слишком личное для кого-то чужого.
Азиат предпочел не разувать ни себя, ни хозяина.
Проходя по пустому коридору, он отметил гостиную, а также две двери, стоящие практически напротив друг друга. Одна из них, возможно, была ванной, а другая комнатой России.
Хмыкнув, КНР открыл ближайшую дверь и угадал.
В этой комнате царил полный хаос, словно по ней прошёлся ураган: почти везде лежали бумаги, а бутылки, словно специально расставленные на тумбах и возле кровати, выдавали себя за арт-декор. Опровергали эту смешную, но страшную теорию только осколки разбитого стекла и то, что некоторые бутылки были ещё не опустошены.
Многие вещи были попросту разбросаны по углам или лежали на, конечно же, не заправленной кровати, словно парень делает это из радости. Он бы понял обычный беспорядок, но не почти абсолютный разгром, словно тут велась нескончаемая война.
Недалеко на деревянном столе лежал ноутбук с папками документов, а возле них невинно валялись патроны. Потрепанные жалюзи слабо колыхались на бесшумном лёгком ветру, то и дело, давая закатному солнцу лёгким ярким лучиком скользнуть по полу комнаты и вновь исчезнуть в голодной тьме.
На стенах висели разбитые рамки с фотографиями бывшей семьи русского и его самого. Было видно, что по некоторым неоднократно стреляли; на полу валялись гильзы и метательные ножи; с многих фотографий было содрано лицо. Если Китай не ошибается, там был союз.
Молча, он ещё раз окинул помещение лёгким взглядом, то и дело, приостанавливаясь на некоторых деталях, говорящих о многом. Жуткая обстановка заставляла задуматься.
Осторожно вступив по деревянному паркету, парень заметил тёмные непонятные пятна на нём. Он аккуратно положил больного на кровать и закрыл окно, после чего постарался тихо уйти, чувствуя сумбур в голове.
Комната не намекала, она громко кричала о том, что хозяин давно плюнул на уборку. Пыль, наложенная слоями и даже витавшая в воздухе; незатейливый дартс с фотографиями, хоть и казавшийся несколько детским: всё заставляло невольно вздрогнуть.
Красноволосый потёр виски, прикрывая глаза и глубоко вздыхая. Столько всего в один день, кажется, его мозг такими темпами просто перегреется. Он не думал, что всё будет так тяжело.
Но об этом позже: сейчас нужно в срочном порядке предоставить помощь больному. Было бы логично предположить, что аптечка находится где-то в ванной, но сплошной бардак подсказывал азиату, что там он её вряд ли найдёт. Если найдёт вообще.
Скрипнув половицами, он медленно прошёл в гостиную, наблюдая ту же картину: бутылки, папки с документами, бычки сигарет, гильзы, нескончаемые края пыли и грязи.
На кухне он немного обрадовался более-менее чистому пространству в сравнении с тем, что видел до этого. Однако главной радостью стала попавшаяся на глаза аптечка, мирно лежавшая на столе. Недолго пошарившись внутри, красноволосый находит нужные таблетки, довольно хмыкая: не зря он доверился своему чутью.
Покопавшись ещё немного в заполненной коробочке, парень смог найти градусник. Прихватив всё в одну руку, он поспешил вернуться обратно, но притормозил, заметив знакомый револьвер, который частенько носил с собой один коммунист.
В глубине души вспыхнула искорка интереса, заставляющая подойти к огнестрелу. Держать у себя оружие для стран – дело обыденное, ведь многие могут позариться на их территории, так что он полностью понимал Россию. Хотя в какой-то мере Китаю казалось, что у парня паранойя. Но больше всего его интересовало, почему русский продолжает держать у себя оружие отца, как и носить его шапку-ушанку или старое, потрепанное пальто?
Это беспокоило КНР, словно клубок, который он пытался развязать, потягивая за разные ниточки, но с каждым разом запутывая его всё сильнее. А ведь всего-то и нужно, что найти начало.
Вздохнув, он проверил барабан.
"Всего один патрон, интересно, почему?"
Возможно, альбинос просто забыл перезарядить оружие, но что-то вязкое в душе не давало ему покоя. Оно медленно, словно болото, затягивало его; мозг судорожно начинал волноваться непонятно о чём, предчувствуя давящую атмосферу. Парень нервно оглянулся назад, но не встретил ничего, кроме угнетающего полумрака гостиной.
Дом был слишком пугающим и негостеприимным, было совершенно непонятно, как русский тут живёт и не шарахается от каждого шороха. Отогнав мысли, жёлтоглазый прошёл в строну спальни, предварительно вернув револьвер на место.
Снова входя в комнату парня, мужчина подошёл к кровати. Азиат проверил лоб России и тихо ругнулся на родном языке, хмуря брови. Если он не ошибается, то наверняка уже перевалило за 38 градусов, а это уже не есть хорошо.
Славянин мелко дрожал от озноба, словно осинка под бушующим ветром, а также тяжело дышал, хотя, скорее даже хрипел. Пот стекал градом, горячими каплями проходя по коже.
Кладя таблетки на тумбочку рядом, он ухватил градусник поудобнее и слегка приблизился к Федерации. Стоило проверить температуру, чтобы не ошибиться с лекарством.
Холодные пальцы ловко ухватились за челюсть русского и приоткрыли рот, показывающий ровный ряд белых зубов с хорошо выделяющимися острыми клыками, доставшимися от отца. Только вот у того они были явно побольше, отчетливо показываясь при беседе, не говоря уже о моментах, когда тот кривил лицо в злобном оскале. От давних воспоминаний его отвлекла рука, вяло пытающаяся отпихнуть от себя китаёзу и тихое недовольное мычание.
— Тсс, тихо, тихо, — ласково прошептал парень, проводя большим пальцем по бархатной коже и бережно убирая руки, стараясь успокоить больного.
Кладя градусник под язык парня, кит внимательно следил за тем, чтобы тот не закрыл рот слишком сильно и не стал ворочаться. Азиат старался не думать о смущающих вещах, которые он сегодня вытворял с русским: они неплохо подкашивали его самообладание, надолго оставив свой след.
Через четыре минуты, как и ожидалось, он увидел цифру 38,5°. Взъерошив темно-красные волосы, он отложил градусник подальше и решил для начала снять одежду с русского.
Лёгкий румянец с новой силой набежал на недавно побледевшие щёки; так же внезапно, как и холодное ведро воды от КНДР по утрам. Мысли о том, что он увидит обнажённого Россию, путали и дурманили его разум.
Естественно на нём останется нижнее бельё, хоть снять и его не казалось такой плохой идеей… он кашлянул, отгоняя нелепые пошлые и совершенно неуместные мысли. Сразу же захотелось ударить себя за такое, не жалея сил. Как он вообще может думать о подобном? Но Господи, как ему не сорваться и не наброситься на бедного парня?
Ведь прямо перед тобой лежит тот, кого ты так давно любил и желал. Тот, мысли о ком мучили едва ли не каждую ночь, в течение многих тяжёлых лет. Федерация ведь даже не в состоянии сопротивляться, а может быть и не вспомнит об этом моменте.
Плащ и шапка-ушанка были скинуты уже с порога, остался лишь мягкий бежевый свитер, брюки и элегантные чёрные перчатки. Они выглядели так обольстительно, скрывая изящные длинные пальцы, тонкую и обманчиво-хрупкую кисть, которая могла без особого труда любому сломать шею.
Даже больным Россия выглядел очень соблазнительно, в особенности, когда не мог контролировать маску хладнокровной страны, откровенно, без всяких уловок и фальши, показывая свою слабую сторону.
Китаю стало жарко и противно от самого себя. Кто бы отказался воспользоваться подобным шансом? Уверен, США уж точно бы его не упустил, а он? А китаец просто не может так жестко поступить с тем, кого так нежно любит. Пусть это будет единственным, возможно самым удачным шансом на всю жизнь, пусть. Он не сделает ничего подобного, зная, что будет чувствовать славянин.
По понятным причинам, маленькая надежда на то, что они могли бы хоть иногда спокойно болтать или сидеть на крыше здания, смотря на сгущающиеся сумерки, как никогда радовала его измученное сердце. Чего не скажешь о железной уверенности в том, что тебя будут ненавидеть всей душой до тех пор, пока в случае ошибки, не устроят жестокую кровавую расправу. Уж это русские могут и умеют…
Но он так не поступит, даже если будет уверен в том, что Федерация ничего не вспомнит. И всё же переодеть парня надо, как и предоставить необходимую помощь. Вот и зачем, спрашивается, он послушал его и просто не отвёз в больницу?
Вот дурак.
"Может, позвонить Беларуси?". Он полез в карман куртки, однако телефона там не оказалась. Чуть потупив пустым взглядом, он стал судорожно проверять каждый карман, что только был, горестно отмечая, что телефона нет нигде.
Дурак в квадрате.
А вот и плата за несусветное везение. Потеря гаджета - дело не страшное, купить новый труда не составит, но как оповестить белоруса о тяжёлом состоянии брата? Да и семья китая скорее всего уже того потеряла, хотя сейчас это волновало его меньше всего. Выбора нет, придётся всё делать самому.
В этот момент голова горела, словно процессор компьютера, готовый вот-вот расплавиться. Благоразумные мысли о том, что он мог попросить вызвать скорую помощь соседей или уличных прохожих решили его не посещать. Напряжение парня, готового взвыть от смущения и безысходности сыграли свою злобную роль, а часики-то тикали и лучше Федерации явно не становилось.
Азиат приоткрыл жёлтые глаза, решая начать с чёрных сапог.
Развязав незатейливый узел на обоих сапогах, китаец одним движением снял их, поставив около кровати. Перед мужчиной предстала весьма смешная картина, позволившая немного расслабиться: два разных носка, синий в жёлтую крапинку и красный с полосками, были наскоро натянуты на ноги. Он проронил смешок, чувствуя некоторое дежавю о временах, когда уже помогал Федерации.
Но искорки детской забавы резко испарились, когда парень осознал, что ему осталось снять и остальное. "Чёртов педофил и извращенец" - уныло заметил Китай.
Россия младше него на целых 42 года, да и ещё и без сознания, а он стягивает с него одежду словно озабоченный. Понятное дело, это совершалось из лучших побуждений, только чтобы его переодеть, но совесть не давала покоя.
Парень потянулся к чёрному ремню. Чем быстрее это закончится, тем меньше он будет мучиться, логично, не правда ли? Сгорая от стыда, он снимал пряжку и, недолго маясь, отложил её в сторону вместе с кобурой и пистолетом. Наконец, одним движением штаны были стянуты.
— 该死的撒旦...(чертов сатана) — пробубнил чуть хриплый басистый голос.
Пред взглядом Китая во всей своей красе показались тонкие линии мышц на аристократически бледных ногах. Они ясно давали понять, что парень в хорошей форме и при всём этом, не являясь перекаченными, смотрелись достаточно заводяще для того, чтобы заставить мужчин сглотнуть вязкую слюну желания, а девушек умереть от зависти.
Но кое-что заставило его насторожиться: длинные кривые шрамы от колющих режущих предметов, а также огнестрела, которых явно стало больше с последнего раза. КНР знал, что у парня остались шрамы от тренировок с СССР по рассказам казаха. Он даже помнил, как обрабатывал их, когда впервые встретил паренька.
Но только эти казались какими-то другими, возникало ощущение, что их наносили специально. Многие были оставлены давно, а некоторые будто только зажили. Один особо большой шрам неровной линией доходил до бедра, словно беспечный доктор не удосужился нормально зашить рану, после чего она оставила подобный след на теле.
СССР не скупился на способах сделать из России машину для убийств, не давая расслабиться, даже если мышцы рвались и изнывали от боли, а кости хрустели, едва не ломаясь. Но вряд ли в его сумасбродную голову могла придти идея о пытках собственного сына. По крайней мере, кит на это надеялся.
Молча, он нежно провел кончиками пальцев по шрамам, медленно изучая на ощупь каждый из них. Ему захотелось поцеловать их все по очереди. Возможно, кому-то такое покажется уродством, но китаю это неважно, любить Россию из-за этого он не перестанет. Наоборот, он считал, что они красили парня, хоть в какой-то степени и заставляли чувствовать себя не в своей тарелке. Было даже как-то приятно осознавать, что возможно он единственный кто это видит.
Накинув тёплое одеяло на ноги парня, дабы не дать им продрогнуть, он решил оставить в покое трещащие по швам нервишки. Полдела сделано. Азиат соврет, если скажет, что не завёлся от созерцания ног любимого, но русский всё ещё тяжело дышал и болезненно морщился, что заставляло поторопиться.
Китай решил плюнуть на свитер: дома у парня холодновато. Признаться, была и вторая причина: стальными нервами и выдержкой он всё же не обладал, даже дав себе обещание.
Вместо этого он потянулся к тонким рукам и аккуратно схватился за кончики перчаток, медленно стягивая их. Но тут взгляд зацепился за чуть бурые бинты. Минуту красноволосый тупыми, мёртвыми глазами смотрел на них, чувствуя, как пропадают всякие слова, бесшумно разрываясь бесцветной нитью.
Он прикрыл глаза и глубоко вдохнул морозный воздух. Одним резким движением перчатки были сорваны с рук, кое-кого явно не заботило то, что те могли порваться. Сейчас было необходимо опровергнуть гнусную мысль, посетившую голову.
Россия не мог этого делать, не такой у него характер. Но кого он обманывает, парень мог, а иначе как ещё объяснить те шрамы на ногах? Глупая надежда на то, что славянин просто поранился? Вот только как можно поранить сразу две руки на запястьях?
"Упасть?" — саркастично пошутил парень, поджимая губы. Поистине жалкое оправдание, китаёза.
Азиат стал осторожно разматывать окровавленные бинты. Где-то внутри он чувствовал удушающую пустоту, тяжёлым сожалением, подступавшим к глотке. Он и не думал, что всё настолько плохо. Нет, он надеялся, что всё в порядке, слепо верил, что Беларусь и Казахстан за всем уследят и помогут.
А ведь догадывался, были тревожные моменты, но он всё вновь и вновь закрывал на это глаза, пытаясь не допустить даже малой мысли о подобном. Взглянув на одни только ноги, можно было понять, чем занимается Россия на досуге.
Но с виду парень был сильным, хладнокровным и спокойным, словно удав. Казалось, его вовсе ничто и не волнует. Думалось, он только и перегибает с алкоголем, да сигаретами, но всё оказалось гораздо запущеннее. Не только это помогает славянину "развеяться".
На руках алыми полосами красовались яркие глубокие порезы. Многие были настолько глубоки, что словно грозились в любой момент налиться рубиновой жидкостью. Полосы накладывались друг на друга, одна за другой, превращая руку в кровавое месиво. Оно и ясно, почему Россия не хотел идти в больницу.
Лишь иногда виднелись кусочки заживших ран, в основном всё было свежим. Больше всего была истерзана левая рука, будто парень желал укрыть багровыми полосами её всю, а то и напрочь содрать кожу, что практически и сделал. Невольно задавался вопрос, как он не умер?
Китаю не впервой видеть кровь, он многое повидал за всю свою насыщенную жизнь, мало что могло его удивить или напугать, но в этот раз всё было иначе. Пойти блевать его, конечно, не тянуло, но предпочтение отдалось бы именно этому, нежели новым душевным терзаниям. Он практически не дышал, втыкая сквозь парня своим стеклянным взглядом. Нужно было собраться и…
Сделать что?
Всё, на что сейчас хватало его сил — нервный смешок и прикрытое рукой лицо. Мысли и вопросы спутались, сплелись в тугой сумбурный комок, новые волны беспомощности и потерянности полностью овладели им. Создавалось впечатление, что годами копленая энциклопедия книг с грохотом рухнула вниз вместе с полкой после того, как ей отломили ножку.
Знает ли кто-то хоть что-то о настоящем России? Что он любит? Что ему не нравится? Знают ли хотя бы братья о его терзаниях?
Он в этом сомневался.
Всё что они о нём знают — лишь крупицы правды. Даже любимый брат не догадывается, какой у него "сильный" родной. Никто и не задумывался, о том, что чувствовал парень, хотя как они могли? Россия не давал к себе подойти, а уж тем более помочь, все свои чувства прикрывал фальшивой маской "хладнокровия".
Теперь стало ясно, почему Федерация не любит прикосновения, в особенности к рукам. Не сложно догадаться, как эти раны разливаются по телу тягучей вязкой болью, наверняка бесконечно ноя и плача рубиновыми слезами под туго завязанными бинтами.
И как по команде русский болезненно простонал тихим, чуть сиплым голосом, пытаясь вырвать руку из неожиданно окрепшей хватки. Охнув, парень поспешил отпустить уже наливавшуюся кровью кисть.
Видеть, как Россия сворачивается в нескончаемо дрожащий калачик, прижимая истерзанную руку к исхудавшему телу, было просто невыносимо. Сожаление подобно сильнейшему индийскому ливню обрушилось на его голову: печаль и тоска пожирали изнутри, беспощадно разрывая на мелкие кусочки.
К горлу вновь подступил неприятный ком, душащий своего хозяина. Он всё замечал, но не хотел воспринимать за действительность, пока реальность не дала жестокую звонкую пощёчину. Не защитил, не уберёг, как он мог? Пытался оправдаться возрастом. Смешно.
Он обнял бессознательное тело, чувствуя, как то слабо прижимается в ответ. В нос ударил запах горького никотина, медикаментов и едкого железа. Теперь стало понятным и то, почему парень так пах.
Рука, успокаивая, бережно прошлась по спине, а китаец всё глубже вдыхал удушающий запах.
— Всё будет иначе, Россия, — чуть слышно прошептал азиат.
Он тихо, как мышка метнулся обратно на кухню, прихватил аптечку и по возвращению, стараясь не разбудить больного, стал рыскать в ней. Китай осторожно проходился смоченной перекисью водорода ваткой по рукам, тщательно обеззараживая каждый порез. Наложив компресс и введя антибиотики, он, наконец, мог аккуратно забинтовать истерзанные руки.
По завершению работы тот заботливо укрыл мальчика одеялом, успокаивающе поглаживая белоснежные волосы.
Сначала нужно вывести Федерацию из тяжелой депрессии, вывести из чёрного болота одиночества, в котором он погряз с головой. Больше ждать нельзя, несмотря на то, хочет он этого или нет. Возможно, это эгоистично, ведь каждый выбирает свой путь в жизни и вправе творить с собой всё, что заблагорассудится, но только есть границы разумного.
Китай твердо решил выполнить поставленную задачу. Если этого не сделать, возможно, в мире на одну страну станет меньше.
Тяжело прокряхтев, словно старый дед, желтоглазый встал, вновь слегка смущаясь и слабо улыбаясь. Так хотелось сказать «всё позади, я с тобой», но для России такие слова будут пустым звуком.
Как такового доверия к КНР Россия не имеет, он горд и упёрт как баран и обычные слова тут вряд ли помогут. Очень вероятно, что совет поговорить с психологом разобьёт в дребезги любой намёк на дружбу, как тонкое стекло. Придётся играть по его правилам.
Сейчас нужно приручать дикого, нелюдимого, запуганного зверя, лишённого доверия к окружающим. Надевать перчатки он не собирался, пусть русский понимает, что азиат знает его секрет, это станет первым шагом в их зарождающихся взаимоотношениях.
Как только Федерация поймёт, что его секрет раскрыли, он может без объяснений пристрелить китаёзу. Россия не страдает проблемой о поспешных решениях, однако его действия могут быть непредсказуемы. Однако тот знает, что его положение и так шаткое и убийство без причины может вылиться в плохие последствия для славянина, вплоть до объявления войны.
И в правду, можно сказать, что он в ловушке, возможно Китай даже сможет получить желаемое.
Нет. Он никогда и ни за что не станет его шантажировать, можно сразу ставить крест на каком-либо доверии и дружбе. Обещания и попытки помощи могут пробудить подозрения и паранойю, добавим вышеупомянутые гордость и упрямство. Русская логика почти схожа с женской.
Кит давно наблюдал за русским, чтоб знать примерную его реакцию в той или иной ситуации, так что первые действия для него более-менее ясны. Во-первых, нужно дать понять, что китаец для него не враг. Во-вторых, показать полную незаинтересованность в проблеме парня. Но на всякий случай стоит пролистать книги по психологии, чтоб более удачно сложить общение и вытянуть из тяжёлой депрессии. В этом ему также поможет Беларусь.
Беларусь — один из немногих стран, удостоенных маленького доверия России. Милый добросердечный парень, единственный, кто не боится убийственного взгляда альбиноса. Хотя здесь ключевую роль сыграли скорее родственные связи, пусть и не родные. И всё же было приятно наблюдать проблески доверия и скрытой братской любви, временами мелькавшими в голубых глазах.
Китай уже вышел из комнаты, отрешённо осматривая бардак, который предстояло убрать. Он задумчиво хмыкнул, посчитав лучшим начать с кухни и гостиной.
Сегодня его достаточно часто посещало чувство дежавю, напоминая о первой встрече. "Как можно было влюбиться в него?" — задал парень вопрос в пустоту, усмехаясь мёртвой тишине. Сколько же он тогда проблем создал, однако те прекрасные мгновения он ни за что не хотел бы забыть. Он хотел, чтоб как раньше, Россия так же по-детски невинно смотрел своими глазами на него, мило улыбаясь пухлыми губками на кукольном белоснежном личике.
***
После второй мировой у Китая было мало потерь, экономика страны почти не пострадала, да и скоро он сможет вступить в ООН, что даст новые возможности для страны. И в круговороте дел, он, наконец, нашел возможность просто прогуляться по лесу, никуда не спеша.
КНР слушал тихое, грустное завывание метели, сопровождавшееся недовольными криками воронов. Она подхватывала белоснежные хлопья, кружа и разбрасывая их в лёгком, элегантном вальсе на макушки деревьев, что слабо покачивались в такт прохладному ветру, чуть жалобно похрустывая старыми ветвями и роняя пушистую шубку на бескрайние просторы сверкавших на солнце, подобно кристаллам, горам снега. Звонко хрустя, он беспощадно прогибался под весом мужчины, прерывая одинокую песню ветра.
Мороз приятно обжигал лицо, иногда покалывавшее от внезапных столкновений с маленькими балеринами. Вздохнув полной грудью, он почувствовал, как холод проникает в легкие, обжигая стенки зимней свежестью, и медленно испаряется. Парень хотел выдохнуть горячий воздух, выдохнуть подобно пару, но внезапно поперхнулся им же, услышав жалобные всхлипы сквозь пробивающий вой зимы.
Недоуменно озаряясь меж молчаливых гигантов, возвышающихся над белоснежной землёй и вдруг замолчавших птиц, он растерянно прислушался.
Показалось?
Не вовремя с веток решили сорваться птицы, хлопая чёрными крыльями и роняя тяжёлые шапки с веток. Фыркнув, мужчина вновь прислушался, терпеливо ожидая хоть единого намека на вторую разумную личность в этом лесу. Уже было отчаявшись, он решил продолжить свой незамысловатый путь.
"Ну как можно услышать чьи-то всхлипы, если находишься почти в сердце леса?"
И вновь эти слабые всхлипы. Он бы и не услышал их, если бы непрекращающаяся вьюга не решила замолкнуть, на сей миг.
Нахмурившись, красноволосый не торопясь, шаг за шагом осторожно пошёл в сторону, откуда шёл жалобный звук. Птицы словно в страшных фильмах замолчали, нагнетая обстановку. Он вновь слышал те всхлипы, окончательно удостоверившись в том, что ему не показалось.
Азиат увидел синюю куртку ребенка, прижавшегося спиной к дереву. Обляпанная багровой кровью, она дрожала словно осиновый лист, редко издавая те, почти бесшумные всхлипы. Резонный вопрос появился в голове — откуда тут ребенок, да ещё и в таком виде?
— Ты в порядке?
На секунду дрожь прекратилась, когда китаец положил тяжелую руку на хрупкое плечо ребёнка. Резко обернувшись, мальчик с ужасом смотрел на мужчину, задержав дыхание. На и так белых растрёпанных волосах лежало множество снежинок, блестя на ярком свету словно роса. Чуть покрасневшие голубые глаза горели двумя алмазами, роняя хрустальные слезы на фарфоровую кукольную кожу. Белые длинные ресницы часто затрепетали.
Казалось, ангел спустился с небес. Щеки предательски загорелись алым маком, но лицо парня резко стало пасмурным, замечая, как с синих от холода губ стекала багровая кровь. И не только это заставило насторожиться.
Мальчик судорожно прижимал маленькую красную ладошку к щеке, сглатывая горькую кровь и мутными глазами смотря сквозь нависающую фигуру большого человека. Ног и рук он почти не чувствовал, а хрупкие плечи и, собственно само тело ребёнка, продрогли от холода и страха.
Испуганно вжимаясь в дерево, он на грани сознания пытается придумать план спасения, не замечая, как начинает скалиться и хмурить белесые брови, словно загнанный зверь. Ребёнок что-то быстро угрожающе бормотал осиплым голосом на русском, но все звуки походили скорее на шипение кота, чем слова.
— Все хорошо, успокойся, я не причиню тебе вреда, — ласково проговорил азиат на родном языке, протягивая вторую руку к прозябшему телу.
Но тот, всхлипнув, резко подскочил и бросился наутёк, едва не спотыкаясь о собственные ноги, ставшие словно деревянными. Он чуть не падал в холодный снег, успевая поймать равновесие в последний момент.
Одет он был совсем легко — куртка нараспашку, тонкий серый свитер, лёгкие штаны и всё в крови. Снег захрустел с удвоенной силой уже под весом мужчины, ринувшегося вслед за ребенком.
Парень должен признать, что тот, несмотря на свое состояние, неплохо стартанул. Только вот убежать от взрослой, здоровой страны ребёнку достаточно трудно. Его быстро ухватили за шиворот и тот почувствовав, как горло перекрывает воздух, заставляя поперхнутся, хрипло закашлялся и упал назад, прямо в тёплые руки. Голова раскалывалась, словно её специально дробили молотком, она безумно кружилось, становилось тошно.
За это время парень успел покрепче ухватить промёрзшего ребенка, но тот стал брыкаться и рычать, словно дикий или же отчаявшийся зверь, отдавшийся инстинктам.
— Всё хорошо, я не собираюсь причинять тебе боль, дай помогу, — пытался успокоить мальчика китай, крепче сжимая в объятьях и нежно гладя по спине.
Тот только сильней задёргался, крича и извиваясь, словно от этого зависела его жизнь. Маленькие зубки впились в холодную, плотную куртку, в безрезультатных попытках пытаясь прокусить. Желтоглазому только и оставалось дивиться упорству мальчика, который находился на грани того, чтобы в любой момент упасть в обморок.
Он дёргался всё слабей и слабей, кусал без крика, со слабым хрипом, и вовсе затихнув через несколько минут. Дыхание стало только глубже и реже.
Дитя чувствовало, как тонет в приятной тьме, лес в глазах медленно расплывался. Маленькое тело бессильно повисло на руках, словно безвольная кукла. Брови хмурились, иногда подрагивая в мирном сопении окончательно отключившегося мальчика.
Китаец проверил пульс. Он был, вот только кожа стала совершенно ледяной, приводя в ужас, на лицо явное переохлаждение. Теперь он мог лучше рассмотреть, то, что так прятал мальчик на щеке: кровавый синяк, уже наливавшийся фиолетовым пигментом. Красная кровь так и продолжала стекать со рта маленьким ручейком.
Китай одним движением взял ребёнка поудобнее и быстро понесся домой, желая как можно скорее там оказаться. Кем бы ни был этот ребенок, но ему явно нужна была помощь.