Мамочка для Альфы.

Стайлз никогда ещё так не чувствовал себя неуютно с отцом. О нет, бывали дни тогда, когда ему было шестнадцать и он зависел о шерифа, но, на секундочку, он уже давно не прыщавый подросток, который бегает за прекрасной Лидией Мартин, а отец - не тот, от которого он зависит.

Поэтому когда Вуд отодвинула от себя тарелку, сыто похлопала себя по животу и понеслась в гостиную, оба мужчины выдохнули и взглянули друг на друга. Пришло время тяжёлого разговора.

- Значит, им можно мясо, а мне нет? - С лёгкого начал Джон, указывая на свою тарелку, где покоились жареные бобы и цветная капуста. Не то, чтобы он не любил что готовит его сын (а сейчас он даже был рад, что поел что-то НЕ горелое), но жареные котлеты пахли слишком вкусно, а вкусная картошка фри...

Стайлз отломил от котлеты кусочек, втыкнул на вилку и указал на отца.

- В отличие от тебя, пап, они - подрастающие волчата. И ты знаешь, почему тебе нельзя. - Положив в рот кусок, он уткнулся в тарелку.

- И ещё, - Все обратили взгляд на до этого сидевшего Дина. По его лицу нельзя было ничего прочитать, однако он кашлянул и посмотрел на шерифа. - Вуд терпеть не может овощи. И котлеты на пару.

И, поблагодарив за ужин, встал и убежал наверх.

- Спрашивай.

Стайлз отложил вилку на тарелку, раскинул руки в стороны и откинулся назад, подавляя в себе желание начать качаться как ребёнок. Джон тоже отложил вилку, но скрестил руки на груди и выдохнул.

- Мог бы сказать, что приедете.

- Мог. - Согласился парень, вставая из-за стола и забирая тарелки детей и себя. Отец всё ещё ковырялся в овощах, не имея желания есть уже охладевший ужин. - Но не сделал. Хотел сделать сюрприз.

Внезапно шериф встал из-за стола, хлопнув по столу руками и, разозлившись , смотря на сына. Тот внезапно сжался, почувствовав себя как в детстве, когда вновь провинился из-за разбитой вазы или проникновения на территорию Хэйлов.

- А когда уезжал, то тоже планировал сделать сюрприз?! - Вышел из себя он, стараясь не повышать голоса. Если ещё Вуд, в силу своих пяти лет, ещё не услышит их ссору, то Дин сразу почувствует хотя бы злость (или разочарование, Джон ещё не решил). - Позвонил, спустя два дня! Сказал, что не можешь вернутся. Это всё Дерек, да? Это всё Дерек?!

На последнем парень вздрогнул, как от пощёчины и отвернулся. Пришлось срочно закусить губу, чтобы не разреветься, прямо здесь, прямо на крохотной кухоньке. Он должен быть сильным. Позади него - дети, которые должны быть под защитой.

Стилински подошёл сзади, неловкой обнимая Стайза. Тот развернулся, обняла отца поперёк груди и заревел, словно маленький ребёнок. Рубашка отца быстро промокла, но им было абсолютно плевать.

Если бы знал Джон, как он хотел вернутся назад! Как хотелось иногда выть от бессилия, от того, что боялся, от страха быть снова отвернутым, непонятым. Как часто он сворачивался в небольшой съёмной квартире в калачик и плакал от одиночества, поглаживая живот. Как наутро болела голова и как сложно было прижиться в огромном городе. Как много раз его принимали на работу, но затем выкидывали, словно нашкодившего котёнка. Как здешние оборотни рычали и скалили зубы, чувствуя от него запах другого, не здешнего.

Оба мужчины резко отпрянули, когда на кухню резко ворвалась дочь, неся с собой небольшую куколку и радостно подпевая.

- Jump up, make a sound!
Stomp your hooves, turn around!

И захихикала, когда дедушка подхватил её на руки.

- Уже добралась до диска, маленькая негодница? - Ухмыльнулся Стайлз, проводя аккуратно по её лицу. Из гостиной доносились песни из "My little pony", где была песня из столовой. Иногда один с сыном прослушивали на дню раз... 300.

Вниз сбежал Дин, показывая что-то на экране телефона. Вроде, переписка с кем-то. Для своих 7-ми лет он был слишком умён. Дети такими не должны быть.

- Пап, а мы скоро пойдём на ужин со здешней стаей? Дилан говорит, что он слышал, что оба вожака хорошие, но строгие. Это он о, кхм, о дяде Дереке и дяде Скотте?

Стилински повёл плечами и глянул на отца с дочерью. Оба глядели на него таким взглядом, которым одаривают старики, когда должно произойти что-то неизбежное.

Выдохнув, собравшись с мыслями и помолившись, чтобы голос не пискнул от волнения, он сказал:

- Завтра вечером выдвигаемся. Я предупрежу Эрику.