...

Глава 3: Болезнь

Стоящая высоко и не из тех, кто проявляет нежность
_______________________

"Что?" — Лу Мянь показалось это странным.

"Мянь-Мянь, мне кажется, у меня температура..." Голос Линь Цзянь был слабее, чем тогда, когда она была пьяна, и даже через телефон можно было почувствовать ее недомогание. Лу Мянь нахмурилась и, не испытывая тревоги, а только холодность, спросила: "У тебя температура, зачем ты мне звонишь?"

"Больше некому..."

"А твой муж?"

"Нет мужа..."

Не то чтобы его не было рядом, его вообще не было.

Развелась?

Линь Цзянь задыхалась на том конце линии, словно ей трудно было говорить.

Лу Мянь немного помолчала и тихо сказала: "Если тебе так плохо, ты можешь позвонить в скорую — 120. Зачем тебе я? Или ты хочешь, чтобы я вызвала тебе скорую?"

Ее намеренно приглушенный голос в кинотеатре звучал завораживающе, даже несмотря на такие холодные слова.

Линь Цзянь раньше была душой компании в средней школе Цзяньчэн. У нее было много знакомых и друзей, оставшихся в этом городе. Зачем ей докучать Лу Мянь?

Лу Мянь почувствовала раздражение: неужели Линь Цзянь сама этого не понимает? Почему она обратилась именно к ней? Неужели она думает, что, спустя семь лет, может по-прежнему вызывать её по первой прихоти?

На том конце связь не давала ответа, лишь слышалось тяжелое дыхание и шорох ткани. Даже через телефон чувствовалось повышение температуры, можно было представить, как Линь Цзянь беспокойно ворочается.

"…Линь Цзянь?"

После паузы раздался слабый и полный вины голос: "Прости…”
Ей стало ясно, что не стоило беспокоить Лу Мянь.

"......"

Закончив разговор, Лу Мянь убрала телефон в карман и вновь обратила внимание на экран.

Инь Нань сидела рядом с ней. Хотя она не слышала голоса Линь Цзянь, но уловила холодный тон ответов Лу Мянь. Понаблюдав немного за Лу Мянь, она заметила её рассеянность и тактично предложила: "Лу Мянь-цзе, возможно, ваша подруга действительно в тяжелом положении, и вызвала вас потому, что ей больше не к кому обратиться. Если это затянуть... высокая температура может привести к серьёзным последствиям."

Инь Нань была права.

Высокая температура действительно может вызвать осложнения. Учитывая состояние, о котором недавно упоминал бармен, Лу Мянь беспокоилась, что Линь Цзянь страдает не только от лихорадки.

А вдруг это что-то более серьезное...? Вспоминая родственника, который когда-то скончался от менингита после лихорадки, Лу Мянь почувствовала тревогу.

Если бы Линь Цзянь не звонила ей, это было бы одно, но раз уж она обратилась именно к ней и из-за её равнодушия случится что-то непоправимое, Лу Мянь знала, что этого она не переживет.

С нею и без того было тяжело разобраться во внутренних переживаниях, а тут ещё сочувственные слова Инь Нань подействовали как подталкивающее напоминание. Лу Мянь решила, что ей следует навестить подругу.

В конце концов, жизнь — самое ценное, что у нас есть.

Лу Мянь подняла рядом лежащую сумку и извинительно улыбнулась Инь Нань: "Прости, что не сдержу обещание в этот раз. Давай в следующий раз я угощу тебя обедом, ладно?"

"Мне уже было очень приятно провести с вами время, Лу Мянь-цзе…" Инь Нань понимала, что стоит быть довольной, но всё равно не смогла отказать от заманчивого предложения: "Поторопитесь, Лу Мянь-цзе."

Лу Мянь кивнула, взяла сумку и длинными шагами покинула кинотеатр.

Она хорошо помнила адрес Линь Цзянь, и, через полчаса, с жаропонижающим средством в руках, Лу Мянь оказалась у двери своей подруги.

Воздух вокруг был по-прежнему темным и сырым. Лампочка, которая несколько дней назад иногда мерцала, теперь окончательно перегорела. Лу Мянь включила фонарик на телефоне и постучала в дверь, но долго никто не открывал.

Она снова набрала номер Линь Цзянь, и, после долгого ожидания, подруга всё же ответила. Лу Мянь попросила её открыть дверь, на что та, с заплетающимся голосом, сообщила, что запасной ключ находится под ковриком. Её голос звучал еще слабее, чем раньше, и Лу Мянь поспешила найти ключ.

Как только она открыла дверь, её взгляд упал на маленькую, низкую квартиру, где всё ещё было темно. На кровати под одеялом, вздрагивающем от дыхания, лежала Линь Цзянь.

Лу Мянь закрыла дверь и быстро подошла к кровати. Лицо Линь Цзянь было раскрашено румянцем, а глаза будто горели от жара, которые она держала закрытыми.

Лу Мянь протянула руку, чтобы проверить её температуру — лоб был горячим. "Линь Цзянь?"

Та медленно приоткрыла глаза, в которых читалась слабость и счастье одновременно — это было приятно и трогательно.

Она попыталась произнести что-то, её губы были сухими: "Мянь-Мянь..."

В таком болезненном состоянии она действительно вызывала беспокойство. Лу Мянь спросила: "Ты измеряла температуру?"

"Угу... ммм..."

Видимо, Линь Цзянь даже не могла нормально ответить.

Лу Мянь стала серьёзной и вспомнила, что купила термометр, когда шла за лекарством. Она наклонилась и приподняла угол одеяла, Линь Цзянь сжала глаза, будто в прострации от жара, и позволила Лу Мянь делать, что угодно.

С чистым и уверенным движением, Лу Мянь поместила термометр ей под мышку, накрыла её одеялом и пошла к кулеру за горячей водой.

Через пять минут она вытащила термометр и увидела, что температура достигла 39,5 градусов. Ей нужно было убедиться, что с головой Линь Цзянь не произошло ничего серьёзного, и она начала думать, как быстро отвезти подругу в больницу.

"Линь Цзянь, Линь Цзянь?"

Лу Мянь аккуратно постучала по красному лицу Линь Цзянь, и только через несколько попыток та как-то отреагировала, открыв свои затуманенные глаза, похожие на цветы персика.

Глаза всё ещё выглядели далекими и расплывчатыми.

Лу Мянь помогла ей сесть, и одеяло с её плеч скользнуло вниз, открыв белоснежные плечи и выразительные ключицы, которые покраснели, создавая вид нежной красоты.

Линь Цзянь не могла поднять голову и обессиленно наклонилась к Лу Мянь, но её руку крепко стиснули за плечи, не позволяя упасть.

Лу Мянь нахмурилась; её лицо, и без того холодное и обезличенное, выглядело еще более строго и решительно. Она подняла Линь Цзянь за подбородок и ещё раз легко ударила её по щеке: "Кто я?"

Линь Цзянь прищурилась. Через некоторое время она с нежностью ответила: "Мянь-Мянь."

"Имя."

"Угу... Лу Мянь.”

Лу Мянь задумалась на мгновение: "Назови свою дату рождения."

Её голос не был строгим, скорее, обладал притягательной магнетической ноткой, но в то же время звучал холодно и высокомерно.

"……"

"Эм? Дата рождения… Я на самом деле помню твою, 7 августа 1997 года, это—"

Похоже, затронули табу. Лу Мянь сузила глаза и прервала её: "Похоже, мозг еще не сгорел."

Она отпустила её плечо. Линь Цзянь, лишившись поддержки, чуть не упала, но успела опереться на руки. Она подняла взгляд и увидела, как Лу Мянь, стоя, смотрела на неё.

Длинные волосы слегка волнились, почти доходя до талии, у неё была прекрасная фигура, а её походка была особенно грациозной, хотя только что она не проявила к ней ни капли нежности.

Теперь, когда она получила желаемый ответ, даже не удосужилась помочь заболевшей.

Действительно, высокомерная и холодная.

Лу Мянь сказала: "На столе есть лекарства, выпей их сама."

Линь Цзянь чуть ли не ползла назад, одеяло едва закрывало её до талии. На ней была только майка на бретелях, и из-за температуры её кожа слегка покраснела, создавая соблазнительный вид. Так смотреть на Лу Мянь, можно было бы подумать, что у них что-то есть, и что они пережили что-то особенное.

Она послушно выпила лекарства, каждое её движение выражало слабость.

"Спасибо, Мянь-Мянь, что пришла ко мне. Я думала, ты, услышав по телефону, только ещё больше возненавидишь меня и не придёшь..." — когда она сказала о ненависти, её глаза потускнели.

Всего лишь представляя себе, что такая вероятность могла произойти, она ощутила неудобство.