Magic city.//deepins

Дымка ароматизированного пара висела в воздухе, смешиваясь с густым запахом пота и дорогих духов. Бас бил в грудь, сливаясь с ритмом моего сердца. Иван стоял у барной стойки, пальцы сжимали прохладное стекло бокала, но взгляд его был прикован не к напитку.

На сцене, в кольце света, она.

Ника.

Черные волосы, словно живое воплощение ночи, струились по её плечам, мерцая под стробоскопами. Тело, гибкое и сильное, рассказывало историю на полированном металле шеста — историю власти, грации и отчаянной, хрупкой красоты. Она не просто танцевала. Она парила. Боролась. Соблазняла. Отстранялась. В её глазах, мелькавших в такт музыке, Иван читал целую вселенную — холодную, недоступную, манящую.

После того вечера он приходил сюда три недели подряд. Сначала из очередного любопытства, потом — из навязчивой потребности. Она никогда не улыбалась клиентам. Её улыбка, редкая и искренняя, оставалась только для него. Он ещё не решался подойти, ограничиваясь долгими взглядами и щедрыми чаевыми, которые она принимала с кивком, без тени подобострастия. Они не разговаривали с того дня, только парой слов.

— Зациклился, Вань? – голос Саши, любимого собутыльника, прозвучал слишком громко и слишком близко к уху.

Иван вздрогнул, оторвав взгляд от сцены.
— Не зациклился. Просто смотрю. Ты же знаешь.

— Да брось, – Саша хлопнул его по плечу, ухмыляясь. — Красивая, что уж там. Знаем же, ни с кем не связывается. Но всё когда-то бывает в первый раз, правда?

В словах Саши прозвучала неприкрытая азартная нотка, от которой у Ивана свело желудок. Саша был другим — уверенным, нахрапистым, привыкшим брать то, что хочет. Пусть и не каждая дала бы ему прямо и сразу. Хотя фанаток у парня действительно было много.

Музыка стихла, свет на сцене погас. Ника скрылась за черным занавесом. Иван выдохнул, и допил остатки коктейля из бокала.

— Пойдём покурим, – предложил Саша, уже направляясь к выходу во внутренний дворик.

Там было прохладнее, тише. Звуки клуба доносились приглушенным гулом. Они прислонились к грубой кирпичной стене. Иван закурил, пытаясь прогнать внезапное напряжение.

И тогда он увидел её.

Она вышла из боковой двери, уже не в сценическом костюмчике, а в простых черных джинсах и кожаной куртке, наброшенной на белую майку. Волосы были собраны в небрежный хвост. Без грима её лицо казалось моложе, острее. Она что-то искала в сумочке, вероятно, сигареты.

Саша заметил её первым. Иван увидел, как в его глазах вспыхнул знакомый огонёк охотника. И его начинало это раздражать, что Петров снова начинал лезть туда, куда не надо.

— Ника! Зажигалки не найдется? – Саша сделал шаг навстречу, улыбка во всю ширину лица.

Она подняла на него взгляд — равнодушный, оценивающий. Пожалуй, кивнула. Подошла ближе.
Иван замер. Он стоял в двух шагах, но ощущал себя невидимкой.

— Ты сегодня прям шикарно отожгла, – с панибратской лёгкостью сказал Саша, наклоняясь, чтобы прикурить от её зажигалки. — Просто с ума сойти.

— Спасибо, – её голос был тихим, немного хрипловатым. Она пыталась уйти.

— Не торопись. Что у вас случилось с Бессмертных? – Саша ловко блокировал ей путь, не грубо, но настойчиво. — Может выпьем? Иван так то тоже твоим фанатом является.

Она скользнула взглядом по русоволосому. В её глазах мелькнуло что-то — может, усталость, может, раздражение. Иван почувствовал жгучую неловкость. Он ненавидел эту ситуацию. Ненавидел панибратство Саши. Ненавидел себя за то, что просто будто проглотил язык.

— Я не пью с клиентами, – сухо сказала Ника. — Мне пора.

Вот и первый харчок в сторону Бессмертных. Прямо смотря ему в глаза смогла выпалить такое на автомате после вопроса Саши.

— Да ладно, клиенты-клиенты, мы ж давно друзья, или уже нет? – Саша положил руку ей на плечо, фамильярно, будто они действительно старые друзья. — Расслабься. Ты же уже не работаешь.

Что-то в Иване дрогнуло и сорвалось с цепи. Эта рука на её плече. Этот снисходительный тон. Он видел, как Ника напряглась, как её пальцы сжались в кулак. Но это было уже поздно. Голос прозвучал сам, хриплый от ярости и алкоголя:

— Саш, отстань от неё. Видишь, человеку не до тебя.

Тишина повисла на секунду. Саша медленно обернулся, удивлённый, а затем оскорблённый. Ника воспользовалась моментом, чтобы освободить плечо.

— Ого, – протянул Саша. — Ревнуете всё таки, Иван? Ты вторую неделю и слова связать рядом с ней не можешь.

— Просто не веди себя как мудак, – сквозь зубы процедил Ваня. Жар стыда и злости подступал к горлу.

— Я мудак? – Саша фальшиво рассмеялся. — Ты тут пялишься на неё, как придурок, а я хоть пытаюсь. Или ты думаешь, такой принцессе нужен замкнутый меланхолик вроде тебя? Она на шесте работает, Ваня, она таких, как ты, за километр чует.

Слова ударили больно и точно. Но ещё больнее было увидеть выражение лица Ники. Холодное презрение. Не к Саше, а к нему, Ване. К этой мужской пошлости, к этому глупому спору из-за неё, как из-за вещи.

— Вы оба закончили? – её голос прозвучал ледяными осколками. — Выясняйте свои отношения без меня. Меня это бесит. Мы всё решили еще три недели назад, когда вы чуть лицо друг другу не разбили за слова про мою мачеху. Мне все равно кто с кем спит. Знайте одно — это ни одному из вас я ни отдамся, ясно?

Она резко развернулась, чтобы уйти. Но Саша, задетый и пьяный, снова схватил её за руку — уже грубее.

— Да куда ты…

Иван не помнил, как двинулся. Он просто оказался рядом, отталкивая Сашину руку. — Оставь ты ее в покое, Саш.

Толчок был сильнее, чем он предполагал. Саша отлетел к стене, сбив урну. В его глазах вспыхнула неподдельная ярость.
— Да ты совсем охренел!

Иван приготовился к удару, к драке, к чему угодно. Но удар пришёл не оттуда, откуда он ждал.

Быстро. Чётко. Жёстко.

Ника вырвала руку, развернулась на каблуке и ударила его. Не пощечину. Короткий, хлесткий удар ребром ладони в грудь, прямо под ключицу. Удар человека, который знает, куда бить.

Боль вспыхнула огненной волной, перехватив дыхание. Иван ахнул, отшатнувшись, на глаза навернулись слезы от шока и физического страдания. Он прислонился к стене, давясь кашлем.

Она стояла перед ним, дыша чуть чаще обычного. Её карие глаза горели холодным, чистым пламенем.
— Никто не имеет права хватать меня без разрешения, – произнесла она чётко, глядя попеременно на обоих. — Ни он. Ни ты. Особенно ты, со своей дешёвой ревностью. Трахалс с Алей, так следи и подкатывай к ней, может хоть с моей квартиры съедет. Мне защитники такие как ты не нужны.

Она посмотрела прямо на Ваню. В этот момент боль в груди смешалась с чем-то другим — острым, пронзительным, всепоглощающим. Он увидел не просто красивую девушку с обложки. Непобедимую, яростную индивидуальность. Она не была жертвой. Она была бойцом. И она только что нанесла ему удар, от которого мир перевернулся.

— Извини, – хрипло выдавил он, всё ещё с трудом дыша.

Она промолчала. Взглянула на ошеломлённого, притихшего Сашу. Потом снова на Бессмертных. В её взгляде уже не было презрения. Была усталая отстранённость.

Не сказав больше ни слова, Ника повернулась и ушла, растворившись в темноте переулка.

Саша, отряхиваясь, пробормотал что-то невнятное про «стерву» и «дуру» и, бросив на Ивана грязный взгляд, зашёл обратно в клуб.

Ваня остался один. Стук сердца отдавался огненной болью в точке под ключицей, где коснулась её рука. Он медленно сполз по стене, сев на холодный асфальт. В ушах стоял гул.
Он ждал, что чувство будет горьким, унизительным. Он ждал злости. Но её не было.

Было восхищение. Дикое, безумное, всепоглощающее.

Она ударила его. Физически причинила боль. И в этой боли, в этом унижении перед её силой, родилось нечто новое, пугающее и неизбежное. Это была не просто влюблённость от скуки или желание обладать красивой вещью.

Это было начало любви. Той самой — болезненной, ослепительной, ставящей с ног на голову всю его вселенную. Любви к той, что не боится ударить. Ваня прижал ладонь к месту, где ещё горело, и тихо, на пустынной улице, рассмеялся. И всё ведь только начинается. А всё из-за слов про Алю, из-за чего она и обиделась.

Даже с диджеем — Егором, разговаривала и то через зубы, потому что знала, что тот общается с Ваней и доложит ему за нее любые слова. Она просто не хотела быть снова обманутой, да и тем более бывший снова появился в ее жизни, наступая на старые раны, нанося большие удары прямо в сердце, которое не давалось растаять для Вани, который уже готов построить для нее отдельный город, лишь бы она была с ним.