ᴩᴀᴄᴨᴧᴀᴛᴀ.

эмма всё ещё молча сидела у дженны в объятиях — тёплая, маленькая, уставшая. её дыхание становилось всё ровнее, движения — всё медленнее. голова склонилась к груди дженны, веки еле держались открытыми. она просто вжималась в неё.

дженна чуть повернула голову, глядя вниз.
— эмма. — голос её звучал тихо, но твёрдо. — иди спать. ты у меня уже спишь на руках.

эмма слабо повела плечиком, вяло приоткрыла глаза.
— я… простите… —

— не извиняйся. — дженна мягко погладила её по спине, по волосам. — будь хорошей девочкой — иди спать.

эмма сонно кивнула и, не сразу, но поднялась. медленно, чуть прихрамывая, поплелась к себе, не оборачиваясь. выглядела почти как сновидица, вся в одеяле, с опущенной головой. только на пороге комнаты, где она исчезала в темноте, тихо прошептала:
— спокойной ночи...

дженна хмыкнула.
— спокойной.

осталась одна. дом стих. она встала, по пути зашла в свою комнату, закрыв дверь, и с усталым вздохом скинула штаны, оставаясь в одних тёмных трусах и чёрной, свободной футболке, подол которой мягко спадал до середины бедра. рана у брови уже не кровоточила, но болела. рука ноющая.

она легла, раскинувшись поперёк широкой кровати, одна нога на подушке, другая на простынях. потянулась за телефоном, пару секунд бездумно пролистала экран, зевая, а потом убрала и начала засыпать.

утро выдалось серым и тягучим, за окнами моросил дождь, небо было затянуто тяжёлыми облаками. дом стоял в полумраке — только редкие, тёплые лампы давали слабое освещение. в спальне на втором этаже, где спала дженна, царила тишина. тишина, пока резкий звук будильника с телефона не разорвал воздух.

дженна поморщилась, нащупала телефон на тумбочке и раздражённо сбросила сигнал. в глазах стояла тяжесть, тело ломило. рана на лбу снова ныла, будто кто-то иголками колол кожу. она ворчливо потёрла лицо ладонью, села на кровати, ноги спустила на холодный пол и злобно втянула воздух.
— блядь... — прошептала она себе под нос, проведя рукой по волосам.

на ней была просто футболка и чёрные трусы. дженна встала, не торопясь дошла до ванной, включила ледяную воду, умылась, посмотрела на своё отражение. злая. раздражённая. взгляд тяжёлый. под глазом лёгкий синяк — воспоминание о вчерашнем.

минут через двадцать она спустилась вниз. на ней были свободные тёмные штаны и тёплая кофта с капюшоном, на ходу она заплетала волосы в небрежный хвост. запах кофе наполнял кухню — приготовила умная кофемашина, заранее настроенная. дженна наливала себе чашку, когда услышала осторожные шаги.

эмма. босиком, в пижаме, кутаясь в одеяло, тихо спустилась вниз. её нога всё ещё побаливала, и она шла аккуратно, опираясь на стену. с порога кухни она заметила выражение лица дженны — оно было суровым, угрюмым. глаза тяжёлые, губы поджаты. эмма испуганно остановилась, не решаясь сделать лишний шаг.

она хотела поздороваться, но слова застряли в горле.
дженна даже не посмотрела на неё — только села за стол и сделала глоток кофе, уставившись в экран телефона.
напряжение повисло в воздухе. эмма чувствовала, как пальцы дрожат.

она медленно, как будто боясь задеть воздух, подошла к раковине, чтобы взять чашку — хотела налить себе воды. руки всё ещё тряслись, но она пыталась быть тихой.

одна чашка, стоявшая на краю полки, зацепилась за рукав её пижамы.
глухой звон, резкий, хрустящий звук.
кружка ударилась об угол мойки и разлетелась на куски.

эмма замерла.
— о… о боже… — выдохнула она, наклоняясь. руки затряслись ещё сильнее.

резкий звук скрежета стула.
дженна вскочила.

эмма подняла на неё глаза — и замерла.
лицо дженны исказила злоба. глаза стали тёмными, тяжёлыми, как перед бурей.
— ты серьёзно? — холодно, глухо.
эмма задрожала.
— я… я… простите… это случайно, я не хотела…

— у тебя блять, руки из жопы?! — рявкнула дженна, резко подойдя к ней. — Я ПРОСТО ПРОСИЛА НЕ ЛЕЗТЬ! НИЧЕГО НЕ ТРОГАТЬ! ЭТО СЛИШКОМ СЛОЖНО?!
она была в бешенстве. лицо дёргалось. эмма в ужасе отступала к стене, руки прижала к груди, дыхание сбилось.

— я… я… правда… просто… вода… — лепетала она.

дженна, не сдержавшись, ударила.
не по лицу — в плечо. но сильно. от злости, резко.
эмма, не ожидавшая, пошатнулась, врезалась в край кухонного шкафа, зашипела от боли.

— уйди с глаз моих, блядь, — процедила дженна, злобно глядя на неё. — быстро. в свою комнату. и чтоб я тебя сегодня больше не видела. понятно?!

эмма молча кивнула. губы задрожали. глаза налились слезами. она не проронила ни слова, только отвернулась и, почти запнувшись о край ковра, поплелась вверх по лестнице, обхватив себя руками.

дженна осталась стоять на кухне, сжав челюсть. на руке пульсировала старая рана.

эмма закрыла за собой дверь, не оборачиваясь. её руки дрожали, сердце билось где-то в горле. она прошла вглубь комнаты, опустилась на пол рядом с кроватью, прижала к себе одеяло и, укутавшись в него, просто сжалась, будто хотела исчезнуть. слёзы текли по щекам, горячие, крупные, она уже не сдерживалась — просто разрыдалась — она плакала взахлёб, с тихими, сдавленными рыданиями, перемежающимися всхлипами, тяжёлым дыханием, будто не могла нормально вдохнуть.

она вся сжалась, спрятала лицо в одеяло, руки дрожали. в груди было тяжело и больно. ей было страшно. — страшно. от громкого голоса дженны, от резких движений, от удара, от того, как легко всё это случилось.

эмма чувствовала себя виноватой. тупой, неловкой, неуклюжей. «я просто хотела попить воды…» — мысленно повторяла она, не в силах поверить, что это закончилось криком и ударом. снова. она ненавидела, когда на неё кричат. от этого каждый нерв внутри скручивался в узел.

она продолжала плакать, почти не дыша. не знала, сколько прошло времени — пять минут или две — но лицо всё было мокрое, нос забит, голос сорванный от сдавленных рыданий.

дженна стояла на кухне, злобно сметая осколки кружки веником. движения резкие, раздражённые. она чертыхалась под нос, стекло громко звенело в совке, будто ещё сильнее бесило. пальцы сжаты, челюсть напряжена. весь этот утренний хаос — как игла под кожу. ей хотелось тишины, покоя, но вместо этого — хлопки, слёзы, осколки.

она выкинула всё в мусорное ведро, захлопнула крышку с грохотом и даже не взглянула в сторону коридора. завтракать расхотелось. она вытерла руки, прошла вглубь дома, бросила себя на диван и устало откинулась, закинув ногу на ногу. потянулась за вейпом, затянулась — и только тогда немного выдохнула. дым медленно поднялся вверх, а она всё лежала, смотря в потолок, с тем же злым, тяжёлым лицом.

---

эмма с трудом доползла до кровати, словно не чувствовала ног — от страха, от обиды, от глухой боли внутри. зарылась в подушку, укрылась одеялом с головой и продолжала плакать. не тихо, не деликатно — всхлипы захлёбывались, губы дрожали, дыхание сбивалось. у неё красные глаза, мокрые щеки, и при каждом воспоминании, как дженна кричала на неё, как швырнула — новый рывок боли пробивал грудь.

её плечи вздрагивали от каждого глубокого вдоха, нос заложен, голос срывался в полубессвязные всхлипы. она прижалась к подушке, как к живому человеку, обняла её крепко, будто ища защиты. в животе тянуло от переживаний, горло саднило. она не понимала, что сделала такого, чтобы вызвать такую злость. это ведь просто кружка. просто... случайность.

в комнате было тускло. тишина теперь пугала — каждый звук из коридора казался шагами дженны. эмма вздрагивала от собственного дыхания.

время тянулось бесконечно. за окном вставал день, свет пробивался сквозь шторы, но для эммы всё это будто было где-то далеко.

она лежала без сил, с отёкшими от слёз глазами, кутаясь всё сильнее. прижимала колени к груди, стараясь стать меньше, незаметней. губы дрожали, будто она всё ещё ожидала, что кто-то ворвётся в комнату и снова накричит.

эмма прорыдалась. слёзы выжимались, будто изнутри, безостановочно, с хрипами, всхлипами и глухим жалким звуком, который уже не походил на плач, а напоминал сдавленные подвывания. она лежала на боку, закутавшись в тёплое одеяло, прижимая его к себе, как будто от этого могла стать меньше, незаметнее. к четырём часам дня она уже осипла от рыданий, веки опухли и горели, а тело подрагивало от переутомления. где-то ближе к пяти она всё-таки провалилась в тяжёлый, тревожный сон, не снящийся, туманный, изнуряющий.

проснулась она около семи — за окном уже темнело, в комнате было душно. эмма медленно открыла глаза, чувствуя, как в горле пересохло, в голове шумело, а живот слабо ныл от голода. но сильнее всего ныла грудь — будто что-то тяжёлое давило на неё изнутри. она медленно села в кровати, прижав руки к груди, дышать становилось труднее. вдох — короткий, резкий. выдох — сбивчивый. снова вдох — и как будто не хватает воздуха.

её руки задрожали, губы задёргались, взгляд стал метаться по комнате. сердце заколотилось, будто кто-то бил кулаком изнутри, учащённо и невыносимо громко. она накрыла лицо руками, пытаясь как-то прийти в себя, но дрожь только усилилась, а вместе с ней пришла новая волна слёз — уже не от обиды, а от ужаса, паники, безысходности.
— н-не надо... пожалуйста… — срывающимся голосом прошептала она, не к кому конкретно, просто в пустоту.

её начало трясти — плечи подрагивали, дыхание было частым, рваным. ладони вспотели, грудь сжалась, казалось, она сейчас просто задохнётся. глаза бегали, как у напуганного зверька, в уголках — мокрые дорожки от новых слёз. её бросало то в жар, то в холод. она начала задыхаться, согнувшись и вцепившись пальцами в ткань одеяла, безуспешно пытаясь взять себя в руки.

у эммы тряслись руки, дыхание сбивалось, грудь сдавливало так, будто воздух в комнате внезапно закончился. сердце бешено колотилось, будто хотело вырваться из груди, во рту пересохло, пальцы дрожали, как у раненого зверька. глаза распухшие, всё лицо — мокрое. грудь поднималась и опадала быстро, неровно. мир плыл перед глазами, будто кто-то плотно натянул на голову пластиковый пакет.

она попыталась встать, но ноги не слушались — подкосились, и она упала на колени у кровати, вцепившись в край матраса, сгорбившись, задыхаясь. паника усиливалась. она бормотала что-то несвязное, как мантру:
— н-не надо… н-не трогайте… п-пожалуйста… п-пожалуйста…
тело сотрясалось, зубы стучали. ощущение, будто стены давили со всех сторон.

и в этот момент дверь распахнулась — резко, со скрипом.

дженна зашла раздражённо, бросив на ходу:
— что за шум блять?!  ....

она застыла, увидев эмму.

девушка на полу, в полном истерическом срыве, дрожащая, всхлипывающая, уткнувшаяся в матрас. дженна ошарашенно моргнула, выдохнула:
— что за…

она сделала шаг ближе.

эмма вскинулась, будто её ударило током. глаза дикие, полные ужаса. она отползла назад, захлёбываясь слезами, почти визжа:
— н-не надо! не подходите! п-пожалуйста! я б-больше не буду! п-пожалуйста, пожалуйста! не бейте!

дженна замерла, не ожидая такой реакции. в глазах — замешательство, потом раздражение, но уже не то, яростное, а скорее — растерянное.

— эй… успокойся. ты… — она подняла руки, — я не трону тебя, поняла?

эмма трясёт головой, задыхаясь. руки у лица, плечи ходят вверх-вниз от судорожных вдохов.

— н-не надо… умоляю… не надо…

— да что ты, блядь… — дженна нервно провела рукой по волосам. — я ж сказала — не трону. хватит.

она сделала шаг ближе, но эмма закричала так, будто её режут:

— нЕТ!! НЕ НАДО!!

дженна в ахуе отступила, выругалась сквозь зубы:
— господи…

она шагнула к двери, стоя в проёме и наблюдая, как эмма снова съежилась в углу, почти теряя сознание от истощения, страха и паники. дыхание прерывистое, как будто в груди надорвались все струны.

дженна постояла молча. пальцы у неё дрожали. потом она медленно закрыла дверь, не хлопнув. и ушла.

дженна вышла из комнаты и медленно прикрыла за собой дверь, оставаясь на секунду в коридоре, опершись спиной о стену. лицо каменное, губы сжаты в тонкую линию, но взгляд чуть опущен — как будто что-то пошло не так, как она хотела. в ушах ещё звенел крик эммы, надрывный, испуганный. и дженна, черт подери, не думала, что она может вот так… довести бедную девушку.

она медленно прошла в свою комнату, села на кровать, уставилась в пол. раздражение всё ещё бурлило внутри, но теперь оно перемешалось с чем-то горьким. с виной. с досадой. с глухой злостью на саму себя.
— блядь… — выдохнула она, тёрла виски.

полчаса она не подходила к двери эммы. просто сидела, курила вейп, перекинулась парой сообщений, потом встала и пошла за аптечкой. на кухне хлопнула дверцей шкафчика, достала упаковку успокоительных, оторвала одну таблетку и направилась обратно.

аккуратно постучалась — дважды, без резких стуков. дверь приоткрыла, просунув голову.

внутри, в полумраке, эмма сидела на кровати, закутавшись в одеяло. глаза опухшие, вся напуганная и зарёванная.

дженна приоткрыла дверь сильнее, шагнула внутрь, в голосе — всё ещё раздражение, но уже куда более сдержанное, почти ровное:
— успокоилась?

эмма испуганно кивнула, не проронив ни слова. тело всё ещё подрагивало, как от мороза.

дженна подошла ближе и, не подавая вида, аккуратно протянула ей таблетку и стакан воды.
— выпей.

эмма дрожащей рукой взяла. будто боялась задеть её пальцы. она посмотрела на таблетку, на стакан, потом снова на дженну. и только после этого послушно проглотила.

дженна опустилась на край кровати, чуть склонив голову в сторону. долго смотрела, как та сидит вся сжавшись, в уголке, будто любой её шаг снова вызовет новый поры гнева

— я… — начала она и тут же замолчала, будто слова застряли. провела рукой по волосам, фыркнула. — я не думала, что ты, блядь, вот так…

она посмотрела на эмму уже не зло, а просто тяжело. и спокойно добавила:
— не хотела я.

она не говорила "прости". это было бы не в её стиле. но и в голосе, и в выражении лица, и в том, как она тихо сидела, глядя в сторону — всё это звучало громче любых извинений.

эмма кивнула. еле заметно. и снова уткнулась в колени, будто так ей было безопаснее.

дженна всё ещё сидела на краю кровати, глядя на эмму — ту самую, что дрожала в одеяле, с распухшими глазами и напряжёнными пальцами, словно боялась снова что-то сделать не так. дженна чуть подалась вперёд, потянула воздух в грудь и выдохнула через нос, а потом тихо, почти лениво, но с тем самым тоном, от которого у эммы по коже прошёл холодок, произнесла:
— ну… иди сюда.

эмма резко подняла взгляд, испуганный, настороженный, и как будто даже не поняла, что услышала.

дженна чуть приподняла бровь, улыбнулась краешком губ и мягко, но уверенно протянула руку, подхватила девчонку за плечо и аккуратно притянула ближе.
— чего ты боишься? не съем же.

эмма тихо пискнула, словно мышонок, напряглась вся от неожиданности, но не сопротивлялась. она поползла ближе — неуклюже, медленно и когда оказалась рядом, села рядом вплотную, неуверенно прижалась.

дженна развернулась чуть-чуть, обняла её — уверенно, но без силы. легко, как будто знала, что нужно дать ей время. просто обняла, прижимая к себе, и провела ладонью по затылку.

эмма густо покраснела, но молча уткнулась лицом в её плечо. даже дыхание сбилось. руки поднялись неуверенно, будто в первый раз в жизни обнимала кого-то, и тоненько, почти несмело обхватила дженну за талию.

дженна усмехнулась. не громко — тихо, хитро, по-своему довольная.
— вот, совсем другое дело. — мягко произнесла она, чуть склонив голову, и хмыкнула. — такая тёплая, хорошая девочка. и всё-таки повезло мне с похищением.

эмма в ответ сжалась, краснея ещё сильнее.

дженна провела пальцами по волосам эммы, мягко поглаживая, и склонила голову, чуть ближе, почти к самому уху. дыхание тёплое, ровное. она усмехнулась и тихо, с лёгкой насмешкой прошептала:

— такая молчаливая сегодня. чего, язык проглотила? или… просто приятно быть у меня на ручках?

эмма вздрогнула, лицо её вспыхнуло мгновенно, и она пискнула что-то совсем нечленораздельное. вцепилась в дженну чуть крепче, уткнулась сильнее, будто надеялась спрятаться от этой смущающей фразы прямо в её плече.

— н-не… — выдавила она с трудом, почти шёпотом, — я просто… вы… вы такая…

она сбилась, сердце колотилось так, будто вырвется наружу, и дыхание снова стало частым.

дженна усмехнулась снова, на этот раз уже более открыто, хитро.
— такая… какая? — спросила она, чуть наклонив голову, глядя вбок, ожидая ответа, игриво.

эмма ещё сильнее вжалась, сжала губы.
— не знаю… — прошептала, — вы просто… страшная… и… красивая.

у дженны бровь чуть приподнялась, и она хмыкнула довольно.
— интересное сочетание, конечно. страшная и красивая.

она притянула эмму ещё ближе, ладонью легко провела вдоль спины.
— но тебе ведь нравится, да? когда я вот так… держу тебя, глажу?

эмма не ответила. только замерла, а щеки пылали уже так, будто их можно было прикладывать к льду.

— молчишь снова, — дженна склонилась ближе, тихо, почти мурлыча. — но мне и так всё видно. красная, как помидорка. милая.

эмма всхлипнула от смущения, закрыла глаза и попыталась спрятаться, но спрятаться было уже некуда. она просто замерла у неё на руках, как котёнок.

дженна чуть усмехнулась, погладила по голове ещё раз и добавила, уже мягче:
— ладно, не буду мучить. отдыхай. ты у меня и правда хорошая девочка.

эмма лишь кивнула еле заметно, не отрываясь.