together again
Хуа Чэн/Се Лянь
Романтика, Стимуляция руками(18+), Частичный ООС, Элементы ангста
Внимание, это всё выдумка автора, не воспринимайте всерьёз. Это не пропаганда нетрадиционных отношений. Критика принимается, указание на ошибки, опечатки и т.п. тоже!
И встретишь вдруг, когда не ждёшь...
И обретёшь там, где не ищешь...
Неведом путь, какой пройдёшь,
Чтоб отыскать своё средь тысяч...
Встреча после долгой разлуки.
***
— Саньлан! — вскрикивает Се Лянь, срывается с места, сбрасывая по дороге всё вещи, ни секунды не колеблясь.
Только бы не наваждение! Только бы! Только бы успеть!
Бросается в объятия, из глаз слезы брызгают непроизвольно, он позволяет им течь, вздыхает судорожно, руки у него трясутся. На сердце так больно и одновременно так нестерпимо радостно. Ему хочется кричать, хочется бить его кулаками, хочется умереть. Он только касается кончиком пальца холодной щеки, ведёт к губам, по контуру обводя, совсем-совсем трепетно, почти не чувствуя кожу. В голове одно только слово — вернулся.
Весь этот год он теплил надежду, в одиночестве комнат водил рукой по талии, вспоминая прикосновения холодной руки, кончиками пальцев касался губ, в попытке почувствовать то же, что и с ним, прикрывал рот рукой, когда нестерпимо хотелось кричать, а в горле ком образовывался, и слезы так и текли безостановочно.
Он думает, насколько его душа была пуста, а жизнь безрадостна, раз столетия бесцельных скитаний кажутся мгновеньем, по сравнению с годом без него — словно вечность прошла.
Безрадостные мысли прерываются крепкими руками на талии.
Он прижимается только ближе, ладонями всего лица касаясь, пытаясь осознать, что вот он — реальный, близкий, тёплый. Губами по подбородку мажет, на носочки вставая, демон склоняется немного, безмолвно прося продолжить поцелуи, а Се Лянь безотказно повинуется, касается уголка губ, выдыхает, горячим воздухом опаляя, большими пальцами над бровями проводит и дальше, на затылке их оставляя, впивается в вороные волосы, шелково струящиеся по спине.
Глаза мутной пеленой совсем заволокло и он жмурится, смаргивая слезы, чтобы те по щекам поползли, оставляя дорожки, Хуа Чэн их аккуратно губами сцеловывает, ответно лаская. Се Лянь ему закончить не даёт, целует напористо, совсем неласково сминая губы, кусается, отстраняется резко, в глаз вглядывается, и снова нежно целует, по всему лицу оставляя влажные следы.
Очи сомкнуть себе не позволяет, так страшно вновь потерять, губами над бровью касается, по веку ниже проходясь, от чего ресницы демона трепещут, дрожа.
Он так сильно, до смерти скучал.
Он так желал поблагодарить.
Он ни за что на свете его больше не отпустит.
Се Лянь губы поджимает, думая с горечью, что он совершенно не заслуживает этого демона из своих объятий не выпускать и просить его остаться тоже не заслуживает, Се Лянь с той же горечью впивается в губы напротив, эгоистично из головы эти мысли выкидывая, глаза всё же закрывает, потому что, если не заслуживает, значит Саньлан тут же пропасть должен.
— Саньлан, — шепчет прерывисто, объятий не разрывая.
— Прошу, Ваше Высочество, не говорите ничего! — напряжённо шепчет в ответ демон. — Позвольте так ещё, — Хуа Чэн к его плечу склоняется, лбом упираясь, вдыхает чистый запах каких-то трав лечебных и руки крепче в замок на спине сжимает, да так, что пальцы, не смотря на мертвенно-бледную кожу, ещё сильнее белеют. — Ещё хоть немного...
— Саньлан. — не слушаясь, отвечает тихо Се Лянь. — Саньлан, Саньлан, Саньлан, — бесконечно повторяет его имя и слезы его стекают на макушку демону, он легонечко руками трясущимися по спине, по волосам гладит, запах вдыхая, запоминая, на вечность в памяти оставляя. — Я бы провёл так целую вечность, — шепчет неразборчиво.
Хуа Чэн в его руках вздрагивает, трепетно прижимает ближе, и Се Ляню в его объятиях так тепло, словно весеннее солнце прямо у него в руках, греет только его одного.
— Ваше Высочество, этот презренный демон всецело Вам принадлежит, — шепчет ему демон куда-то в шею, свою руку холодную опуская с талии, чтобы коснутся внутренней стороны ладони божества, кончиком пальца очерчивая незамысловатые узоры — Один Ваш взгляд мне дороже всего на свете.
Се Ляню от этих слов ещё теплее, и сердце потихоньку оттаивает после года разлуки, отзывается на тепло гулким быстрым стуком, словно из груди хочет выпрыгнуть.
— Его Высочество волен прямо сейчас прогнать этого демона, волен поступить как только пожелает, — рука демона переплетается с его и трепетно сжимается, греясь от его тепла, в ответ становясь ещё жарче, горячее. — Этот будет вечно следовать за Вами, куда бы не решили Вы отправится, — Се Лянь в его руках плавится, словно свеча. На сердце так приятно становится, внутри тепло разливается. В животе словно рой бабочек поселился. Там внизу знакомо в узел сжимается, стягивая всех этих существ, поселившихся в его душе, сердце и по всему организму. — Этот презренный, будет вечность целовать Ваши благословенные руки, — Хуа Чэн на колени опускается перед ним, и правда руки в свои сгребая, и они так контрастируют приятно. Холодная мёртвая бледность и смуглость, на солнце бывшая всю жизнь. Демон поцелуями проходится от кончиков пальцев до запястий, короткие касания следов не оставляют, только ощущение сухих губ.
Се Лянь с трепетом вспоминает, что прикосновение губ к внешней стороне ладони означает уважение.
А потом с трудом, что прикосновение к внутренней — готовность подчинится. Хуа Чэн дыханием обжигает и нежно касается точно посередине. Се Лянь прямо сейчас умирает.
— Сколько бы Его Высочество не провёл с этим демоном, Саньлан будет самым счастливым под небесами.
Се Лянь глазами по лицу его скользит тревожно, руки сжимает и наклоняется шепча в губы: "Этот гэгэ мог бы остаться со своим Саньланом и навсегда". И прежде чем Хуа Чэн успевает произнести хоть слово, хоть звук, в его губы вжимается, жмурясь, скользит языком по слегка приоткрытым зубам, на что демон губы раскрывает, и Се Лянь, улыбнувшись, задевает его клычки, неловко проводит по чужим деснам, едва касаясь, и сплетается с другим языком в нежном вальсе.
— Ваше Высочество однажды меня погубит... — Хуа Чэн закусывает губу, оторвавшись. Се Лянь тихо смеётся, то ли от смущения, то ли от жары краснея.
— Саньлану отныне запрещено погибать, — тепло улыбаясь, но с не скрытым страхом, с болью и слезами на глазах шепчет Се Лянь.
— Я на веки Ваш, — отвечает Хуа Чэн невпопад, но такая эта фраза сейчас нужная.
Се Лянь прерывает момент неловким смехом, хватая Хуа Чэна за локоть и поднимая с земли, отряхивая его одеяния от прилипшей травы и пыли.
— Пойдём, Саньлан! Ты наверняка голодный? — демон улыбается ярко, переплетает их пальцы осторожно, склоняя голову, кивает. — Я тебя накормлю!
Се Лянь кожу мёртвую на руке поглаживает, та шершавая, не идеальная совсем, в голосе его сквозит неуверенность, а самого ещё потряхивает слегка. Вспоминает вкус губ Хуа Чэна — солоноватые, однако мягкие-мягкие и тёплые даже. И тот сам тёплый, словно живой.
Се Лянь от Хуа Чэна оторваться не может, ведёт с собой к огню, чтобы тот обнимал, пока разогревается застывшая давно похлёбка. Демон повинуется, поглаживает трепетно чужой живот сквозь плотные ткани одеяний, касается губами затылка и вдыхает запах с волос, зарываясь носом в шевелюру. За столом они тоже друг от друга не отлипают, кормят друг друга с ложечки и много-много целуются, обнимаясь. Руки сцепленными на замок держат.
Се Лянь демона тянет на жёсткую циновку, ложатся они, прижимаясь друг к другу как можно плотнее, теснее. Они изучают друг друга, сначала только губами по лицу проходясь, тихо выдыхая в губы, дыша запахами и поцелуи разрывая с громкими причмокиваниями, и звуки эти очень приятные.
А затем сами не замечая, по телу начинают скользить широкие ладони и уже только поцелуев не хватает, хочется то тут, то там прикоснуться, надавить, погладить. Ладони проходятся по плечам, рукам сначала, шеи касаются, трепетно сжимая.
А потом на грудь соскальзывают и на бока, сжимая аккуратно, и тепло уже не только в животе, а по всему телу разливается, чём-то таким сладостно-горьким, любимым. Се Ляню до невозможного приятно, когда чужие губы от его отрываются и касаются шеи невесомо. Отрываясь от кожи движутся туда-сюда, и к приятным ощущениям внезапно прибавляется щекотное чувство, когда губы проходятся где-то за ушком. Хуа Чэн ласково его гладит везде везде, но дальше не продвигается, странно останавливаясь на животе, и продолжая рукой двигаться только выше — к груди.
— Саньлан? — шепчет он.
Демон резко руки отрывает, отползая слегка.
— Прости, гэгэ, все в порядке? Этот сделал что-то неприятно? Прости, я должен был.. — обеспокоенно шепчет Хуа Чэн, отползая еще дальше. Се Лянь его за запястье хватает раздражённо, со страхом, боясь что тот может уйти.
— Саньлан! — Разве же сказал он хоть слово против касаний? Иногда чрезмерная обеспокоенность его злит. — Я лишь хотел предложить тебе помочь раздеться? — он улыбается слегка неловко, и успокоенно отпускает руку Хуа Чэна, когда тот останавливает свой взор на его лице.
Будь демон живым обязательно бы покраснел до кончиков ушей, которые сейчас лишь тихонько дергаются, словно показывая то смущение. Хуа Чэн неловко мнёт свои одеяния в кулаках. Се Лянь посмеиваясь рывком того притягивает к себе, впиваясь в губы, нащупывая на верхнем одеянии пуговицу, что аккуратно начинает расстегивать.
— Ваше Высочество! — пораженно лепечет демон за его запястья берясь. Се Лянь опасливо останавливается, боясь, что не так понял. Он... точно знал к чему всё шло.
— Да?
— Ты точно уверен?
Се Лянь глаза прикрывает на несколько секунд. Всё же пояснить ему придётся. Он сдвигается и руки демону на лицо укладывает, чтобы не смел сдвинутся, смотрит ровно в глаз напротив и уверенно начинает шептать.
— Саньлан, я никогда ни в чем не был так уверен, как в своём желании быть с тобой — приподнимается слегка, чтобы чмокнуть в щеку — И эта ночь не исключение, — поцеловать в кончик носа. — И мне нравится всё что мы с тобой делаем. — в переносицу, — И поцелуи, и твои прикосновения в том числе, — в складку между бровями, в уголок глаза. — Тебе совершенно не о чем волноваться, — в висок и куда-то рядом с ушком. — Я люблю тебя, — последний поцелуй прилетает прямо в губы и Хуа Чэн трепетно их сминая, роняет их на постель, руки по бокам от головы Высочества ставя, чтобы тому удобнее было продолжить.
Се Лянь завязки на его одеяниях продолжает наощупь расстегивать, глаза прикрывая. Пояс развязывает наскоро и стягивает с плеч, и Хуа Чэн отрывается от него, сбрасывая дорогие одеяния куда-то на пол, не беспокоясь о пыли. Он остаётся в одной нательной рубахе и штанах, и Се Лянь смущённо переводит взгляд с лица на выпирающую ткань ниже пояса.
— Саньлан, — шепчет он, касается аккуратно крепкого бёдра, ведёт рукой к выпуклости и накрывает в районе головки, надавливая большим пальцем, Хуа Чэн тихо протяжно стонет, лбом упираясь ему где-то между плечом и шеей, а рукой дотрагиваясь и сжимая некрепко бок.
Шершавая ткань мешает и Се Лянь тянет завязки на штанах, пока Хуа Чэн его руки не останавливает, на пути к стягиванию ненужной одежды.
— Так нечестно, гэгэ, — лукаво шепчет демон, наигранно жалостливо брови заламывает и Се Ляня целует напористо. — Этот демон почти раздет, а гэгэ до сих пор в верхних одеждах.
Се Лянь мычит понимающе-смущенно, тянется к поясу белых одеяний и торопливо его развязывает. Отрываться от возлюбленного совершенно не хочется, и он ласково поглаживает чужой живот, пока Саньлан от его губ не отрывается.
— Саньлан, — шепчет, руку Хуа Чэна на ворот своих одеяний направляя, тот намёк понимает сразу, пальцами щёлкает, от одежды их обоих избавляя, и прижимается к уже обнажённой груди губами, изучая, рёбра пересчитывает и бусину розовую языком обводит, прикусывая слегка.
Се Лянь чередует тихие вздохи и постанывания с именем Саньлана, выгибается навстречу прикосновениям, поцелуям и мягким поглаживаниям. Демон робко к члену его прикасается, оглаживает по всей длине, большим пальцем надавливает на щелочку, размазывает выступившую капельку предэякулята по головке. У Се Ляня из головы все мысли улетучиваются, когда он чувствует мерные движения вверх-вниз на своём члене, хватается в удовольствии за плечи демона, над ним нависающего, и тянет того в поцелуй сладостно-ленивый, нежный от которого в животе тепло-тепло.
Се Лянь неловко движения возлюбленного копирует, проводит по его животу напряженному, спускаясь ниже к налившейся кровью плоти, обводит большим пальцем головку, и так же размеренно, обхватывая орган ладонью, двигает в медленном темпе, надавливая на выступающие вены, наблюдая как от этого демон вздрагивает и дерганно постанывает.
Для Се Ляня эти чувства совершенно новые, неизведанные и он любопытно за всем наблюдает, приглушая смущение, смотрит за тем как Саньлан легонечко давит где-то ниже члена и от этого так приятно, что он голову запрокидывает, шею открывая, куда тут же чужие губы утыкаются оставляя следы. Хуа Чэн его покусывает совсем не больно, оставляя за собой лишь ощущение лёгкого зуда и красноватые следы, губами по подбородку проводит нежно, а потом легонечко его губ касается, ласкает языком, прикусывает, клычками нежную кожу разрывая и тут же в извинение зализывая, ощущая металлический вкус.
— Саньлан, — шепчет Се Лянь, ладонь укладывает демону на щеку, Хуа Чэн о неё потирается ласково, целует и своей накрывает, прижимаясь. Движения не прекращаются и Се Лянь руку тянет, хватаясь за чужое запястье, отводит от своей плоти и приподнимается, соприкасаясь с горячим членом демона своим, почти не уступающим в размерах. Хуа Чэн вздыхает пораженно.
— Да, гэгэ?
— Вот так, — Се Лянь опускает его руку на их члены, сжимая вместе со своей, накрывая широкую демонову, двигает осторожно, брови очаровательно хмуря и губу закусывая.
Хуа Чэн намёк понимает, спустя пару секунд двигает активнее, сухая плоть трется немного дискомфортно, Се Лянь на это хмурится, но оставляет всё как есть, постанывает на особо приятных моментах, подмахивает бёдрами, толкаясь в такт с активными движениями рукой. Демон их руки вторые сплетает, касаясь губами костяшек пальцев, и так правильно смотрится это, так красиво, что Се Лянь наблюдает завороженно и приподнимается, чтобы губы эти, красивые невозможно, захватить в плен своих, долго-долго не отпуская, выпуская в них свои наслажденные стоны и приятно обволакивая дыханием.
Хуа Чэн отрывается совсем не надолго, чтобы дать Высочеству отдышаться и снова в поцелуй утягивает. Се Лянь содрогается и громко выстанывает его имя, руку сжимая, в оргазменной неге утопая. До пика его довести совсем легко, невинность и стони лет воздержания своё дело исправно выполнили. А Хуа Чэн наблюдая за лицом возлюбленного, искажённым в удовольствии, скоро сам до пика доходит, утыкаясь лбом Се Ляню в плечо.
Се Лянь мутным взглядом смотрит и не думает ни о чем, кроме того, как сильно любит этого демона. Поворачивает голову слегка, утыкаясь носом в висок и целуя где-то рядом, руки их расцепляет, касается волос на затылке демона, ведёт вниз поглаживая, зарываясь пальцами и растрепанную шевелюру, Хуа Чэн не шевелится, только телом всем на него падает обессиленно, размазывая вязкую жидкость по их животам ещё сильнее, руку грязную в сторону отводит куда-то, не желая пачкать, губами касается плеча легонько и глаз закрывает, словно в сон хочет провалиться.
— Саньлан, — с глупой улыбкой шепчет Се Лянь прямо демону на ушко, от чего то дёргается. — Саньлан хорошо постарался. Этот м-гэгэ очень доволен, — так хочется назвать себя мужем, но он только запинается неловко и продолжает звать себя полюбившимся — гэгэ.
Се Лянь шепчет ещё какие-то нежно-милые глупости о том какой его демон красивый и любимый, и какой Хуа Чэн молодец, и как он рад, что демон вернулся. Совсем не беспокоясь об испачканной коже касается талии демона, нежно поглаживая в районе копчика.
У Хуа Чэна зрачок расширенный бегает туда-сюда, и на секунду не останавливаясь, и он чувствует себя таким смущенно-влюбленным, и сейчас, будь он живым человеком, покраснел бы от кончиков заострённых ушей до точеных плеч, потому что после такого крови в теле до того много, что даже мёртвые демонические уши жжёт и кончик вправду краснеет, и это ему бы в пору Се Ляня речами смущать, да только он двинутся не может, от нежных касаний и ласковых слов замирая. Головой мотает, сбрасывая вороные волосы на лицо и уши, прикрывая, чтобы смущения не показывать, только Се Лянь, кажется, все его движения замечает и аккуратно заправляет пряди, целуя хрящик.
Мерные поглаживания вскоре усыплять начинают и чтобы не уснуть демон отстраняется аккуратно, целует Се Ляня любовно в щеку и поднимается с циновки.
— Саньлан?
— Ничего гэгэ, я только схожу за тряпкой, чтобы протереть нас, — шепчет демон нежно, Се Лянь испуганно хватается за его запястье и смотрит так горестно-грустно, что Хуа Чэну уходить совсем не хочется. — Я вернусь, обещаю.
— Возвращайся скорее, — шепчет в ответ Се Лянь, его руку отпуская осторожно, боясь, что Саньлан снова пропадёт на долгое время. — Поскорее возвращайся, — как-то иступленно повторяет он и совсем несвойственно сжимает собственную руку в кулак, чтобы мгновение спустя развернутся набок лицом к двери и наблюдать пристально за движениями демона.
Се Ляню боязно даже так, даже когда стоит подняться и сделать два шага, и вот он уже может взять Саньлана за руку, и обнять, и поцеловать. Он тяжело вздыхает и ждёт, и минута эта кажется такой долгой, словно проходит пара часов, словно он заново проживает этот год в одиночестве. Хуа Чэн возвращается быстро почти, мокрой тёплой тряпкой обтирает его живот и руку, проходится по каждому пальчику и каждый целует трепетно, Се Лянь позволит сейчас с ним вытворить всё что угодно, только бы не разлучаться вновь.
— Саньлан, — зовёт он тихо, хватает за руку демона и на себя тянет, запечетляя на губах целомудренный поцелуй, Хуа Чэн непрекрыто наслаждается близостью, тряпку откидывает куда-то, совсем не важно, что утром им придётся стирать напитавшиеся влагой одежды, главное, что сейчас они рядом.
Се Лянь демона даже одеться не отпускает из объятий, притягивает к себе, укладывая близко-близко, сам ложится на его холодную грудь мысли очищая, в руках демона спокойно очень, и кошмары не снятся — он уверен — целует рядом с ключицей, и через бёдра ногу перекидывает, чтобы ещё ближе, ещё ярче ощущать прикосновения, и утром он проснулся совсем рядом с демоном. Хуа Чэн их укрывает непонятно откуда взявшимся одеялом и за талию Его Высочество удерживает нежно. Се Лянь к губам демоновым тянется лениво, накрывает своими, ласкает, сминает, кусает, приятно постанывает и нежит в объятиях, покачиваясь слегка, мажет губами по подбородку, на шею переходя, покусывая, желая метить собой, демон этим непрекрыто наслаждается.
— Я люблю тебя, люблю, люблю, люблю, — жмурясь, шепчет Се Лянь, о самом главном говоря, о том, чего демону не хватало, и ему самому этот год, наполненный страданиями. Слова эти по телу приятным теплом разливаются, собираясь в районе сердца, отдавая чём-то горьким, но всё равно таким приятным. — Я тебя так ждал, я так скучал, — делится Се Лянь почти неслышно, боязливо оглаживает демона по щеке, тот тут же к руке приникает, потираясь и целует в ладошку раскрытую.
— Я тоже люблю Вас, Ваше Высочество. Очень сильно люблю.
Се Лянь головой мотает, лицо его расцеловывает и тихо всхлипывает.
— Пожалуйста, пожалуйста, давай больше не расставаться, — шепчет он совсем рядом с губами демона, целует трепетно, нежно. — Никогда-никогда.
— Как пожелаете, Сердце моё, — в ответ шепчет Хуа Чэн и улыбается, прислонясь к уголку губ возлюбленного. Се Лянь даже смеётся как-то облегченно и слезы утирает. — Душа моя, любимый
— Поженимся? — импульсивно спрашивает Се Лянь, думает, Хуа Чэн ему нет сказать не в праве, после стольких лет, после стольких страданий. И всё равно замирает, губу напряжённо закусывает.
Хуа Чэн от его слов тоже замирает, напряжённо вглядывается в лицо напротив и улыбается глупо. Посмеивается тихонечко сначала, а потом уже громче хохотом разражается и Се Ляня на постель поваливает, сверху нависает и лицо расцеловывает, Се Лянь радостно под прикосновения подставляется и в ответ руки на шею закидывает, любовно к себе ближе прижимая.
— Да, гэгэ, конечно да! — шепчет в перерывах.
Се Ляню тепло-тепло и он наконец расслабляется, на себя Хуа Чэна тянет и улыбается тому в губы.
— Я очень сильно тебя люблю, милый — шепчет он Хуа Чэну, и в ответ то же самое слышит, лёгкое такое, мягкое, словно летний тёплый ветерок, с моря принесённый.
— Я очень сильно тебя люблю, дорогой
И в этот момент они самые счастливые в мире. Во всех трех мирах.
***
Надеюсь вам понравилось<3