27
До дома мы дошли почти без приключений. Похоже, Каори уже начинала уставать, скоро спать захочет. Даже жаль немного.
Первым делом я отправил её под горячий душ. Мне самому тоже туда хотелось, как-никак мы сегодня оба искупались в холодной воде, но я держал себя в руках, просто разделся и хорошо обтёрся полотенцем, нашел старое тёплое кимоно отца, затопил камин и пошёл делать горячий шоколад.
— Рэй! — услышал я и поставил оба бокала на стол, потому что уже догадывался, что будет дальше.
Каори налетела на меня сзади и крепко обняла. Горячая, распаренная после душа, мне сразу стало тепло, и я обнаружил, что улыбаюсь, как дурак. Я обернулся к ней, юката на ней смотрелась вполне прилично, а вот полотенце с головы почти сползло.
— Вот, держи.
Я дал ей бокал с горячим шоколадом и повёл к камину, подхватив падающее полотенце.
У камина она пила горячий шоколад и молчала, а я сушил ей волосы. Слава Богу, на подвиги её больше не тянуло. Я не понимал сам себя, притащил сюда, вожусь с ней, как с ребёнком, трахать не собираюсь, сегодня по крайней мере. Зачем мне это?
— Спасибо, Рэй.
Каори поставила пустой бокал на пол и запрокинула голову назад, чтобы посмотреть на меня, а потом и вовсе откинулась в мои объятия.
— Ты уже почти засыпаешь, — сказал я и прижал её к себе крепче.
Она кивнула и прикрыла глаза.
Так, сейчас она уснёт, и завтра уже не будет такой открытой и откровенной, надо пользоваться моментом.
— Каори, а тот извращенец... он много тогда успел?
— Он залез мне под платье и заставил меня с ним поцеловаться, а ещё я видела его... как бы это назвать? Ну эту его штуку. Во-от такого размера, примерно.
— Понятно, — сказал я, немного шокированный её признанием, — Размер, кстати, так себе. А как ты... как тебе было после этого?
— Да не так уж, чтобы очень плохо. Мама тогда больше меня переживала, а мне только кошмары иногда снились. А через год у меня появился ты и Тэдди, так что...
Она зевнула и стала устраиваться на мне поудобнее. Я осторожно уложил её на футон, расстеленный рядом, погладил по голове и шепнул:
— Прощай, Каори-под-кайфом, с тобой было весело.
Потом не удержался и всё же прикоснулся губами к её губам. Кто бы мне ответил, почему моё сердце при этом так сильно билось?
Мне ещё долго не спалось, я сидел у камина, изредка поправлял на Каори одеяло, пил горячий шоколад. Давно уже не пил горячий шоколад, да ещё и с зефиркой. Что же со мной происходит? Может, я — уже не совсем я, а кто-то другой?