контракт [ J. H. ]

Джейден

Я не знал, чем себя занять после разговора с Лукрецией. Ее слова продолжали эхом звучать в моей голове, заставляя усомниться в истинах, которых я придерживался все эти годы. Я ощущал себя выжатым, и нужно было остановить шквал мыслей, что я и сделал, отправившись в свой тренажерный зал. Усиленно потренировавшись и приняв душ, направился прямиком в свой кабинет. Я ожидал, что ко мне подойдет Лукреция, желая продолжить разговор, которого мне хотелось избежать, но она была занята на кухне и даже не удосужилась взглянуть в мою сторону, когда я проходил мимо.

На столе меня ожидала тарелка с сэндвичами и термос с кофе. С минуту я таращился на подношение, после чего пожав плечами, зарылся в принесенные домой документы. Был уже ранний вечер, когда я увидел ее снова.

– Ужин готов, если ты проголодался.

Щурясь, я поднял взгляд.

– Джейден, тебе нужно больше света, – она подошла и, качая головой, щелкнула по моей настольной лампе. – И, возможно, очки для чтения. Я заметила, как близко при чтении ты подносишь к лицу предметы.

Я посмотрел вниз, понимая, что она права.

– Запишу тебя на консультацию, – предложила она, ее губы тронула улыбка. – Сомневаюсь, что это входит в должностные инструкции твоего ассистента.

Я хмыкнул, хотя и закатил глаза. Когда в пятницу я встретился с Эми и огласил список моих ожиданий, она удивила меня наличием собственного перечня. Личные помощники в «Гэвин Групп» разительно отличались от «Андерсен Инк». Она была там, чтобы подготавливать и копировать документы, решать организационные вопросы и даже, при случае, приносить мне ланч, но не для того чтобы варить мне кофе, делать бейгл или забирать мои вещи из химчистки. Сказать, что меня поставили на место, будет преуменьшением. Она была достаточно любезна, чтобы показать мне большой лаундж для сотрудников, как пользоваться кофе-машиной и где найти бейглы и другую разнообразную еду, которую Гэвин предоставлял для своего персонала.

Когда я рассказал об этом Лукреции, ей пришлось выскочить из комнаты, чтобы скрыть свой смех.

– Это не смешно! – прокричал я ей вдогонку.

– Однако это так, – раздался из коридора ее сухой ответ.

Должен признать, она была права. Если подумать, меня бы не убило встать и самому взять кофе. Это была хорошая возможность размять ноги. В любом случае, у меня было такое чувство, что Эми поскупилась бы обильно намазать на мой бейгл сырного крема. Лукреция всегда готовила его именно так, как мне нравилось.

– Господи, я старею, – пробурчал я. – Очки для чтения.

Она рассмеялась.

– Да, двадцать шесть – древний просто. С тобой все будет в порядке. Уверена, что они тебе пойдут.

Я изогнул бровь.

– Ах, так? Хочешь сказать, что в очках буду еще сексуальнее?

– Я ничего не говорю. Твое эго итак довольно большое. Если хочешь ужин на кухне.

Со смехом я выключил свет и все еще настороженно последовал за ней на кухню. Некоторые из моих самых ярких воспоминаний из детства касались постоянных разногласий между родителями. Моя мама была как собака с костью, отказываясь уступать хоть на йоту. Она пилила отца, который в конечном итоге взрывался. Я беспокоился, что Лукреция попытается ухватиться за нити нашего предыдущего разговора, но она ничего не сказала. Напротив, когда мы ели, она всунула мне образец краски.

– Что думаешь?

Я рассматривал зеленоватый цвет.

– На мой вкус немного женственный.

– Это для моей комнаты.

– Если тебе нравится, то дерзай.

Она протянула мне еще один пробник, я взял его в руки. Насыщенный бордовый оттенок был глубоким и ярким. Он мне понравился.

– Для какой?

– Я подумала о стене вокруг камина. Чтобы расставить акцент в комнате.

Расставить акцент в комнате? Это еще что, черт подери, означает?

– Только одну стену?

– Я подумывала окрасить остальные в насыщенный кремовый.

С этим я мог бы ужиться.

– Хорошо.

Далее возник образец материала. Он был для диванов, из твида с вкраплениями того же бордового цвета на темно-коричневом.

– Это для чего?

– Несколько кресел для комнаты.

– Мне нравится моя мебель.

– Мне тоже, она довольно удобная. Я думала добавить, может немного видоизменить. Они будут красиво смотреться у камина.

– Что еще?

– Пару подушек и несколько других штрихов. Ничего существенного.

– Никаких излишеств или девчачьего дерьма. В своей комнате делай, что хочешь.

Она усмехнулась.

– Никакого девчачьего дерьма. Обещаю.

– Кто занимается покраской?

– Что?

– Кого ты наняла?

– Я сама делаю.

– Нет.

– Почему?

Я развернулся на своем стуле, жестом указывая на обширное пространство.

– Эти стены двенадцать футов в высоту, Лукреция. Не хочу видеть тебя на раскладной лестнице.

– В моей комнате обычная высота потолков. Я люблю красить. Мы с Пенни делали это вместе, и я довольно хороша в этом.

Я постукивал по столешнице одним из образцов красок. Как мне заставить ее понять, что ей больше не нужно заниматься такими вещами? Терпеливым тоном я попытался еще раз.

– Тебе не нужно красить. Я заплачу, чтобы это сделали.

– Но мне нравится этим заниматься. Я буду осторожна.

– Давай договоримся. Ты красишь свою комнату и когда придет время, мы обсудим это.

– Ладно.

В глаза бросился еще один образец ткани. Наклонившись, я взял его в руки, ощупывая толщину плетения. Насыщенный темно-синий и бриллиантовый зеленый переплетались в «шотландку» на ярком фоне. Я поднял его, изучая. Он не казался подходящим для какой-либо из комнат.

– Тебе нравится?

– Да, бросается в глаза. Для чего это?

Она опустила глаза в стол, к ее коже начала приливать кровь.

– Что?

– Я подумала может тебе захотелось бы переделать свою комнату, когда закончу с остальными. Я увидела этот образец и подумала про тебя.

– Я похож на ткань в клетку?

– Нет, – ответила она со смешком. – Цвета, они похожи на твои глаза. Смешение зеленого с синим – удивительная комбинация.

Мне нечего было сказать, но по какой-то причине я почувствовал, что теперь уже сам покраснел. Я подвинул в ее сторону образец и встал.

– Посмотрим, как получатся другие. Что-нибудь еще?

– Мне, э-э, мне нужно убрать вещи из шкафа. Не хочу, чтобы на них попала краска.

– У меня большая гардеробная. Я даже половиной не пользуюсь. Перевесь свои вещи туда. Там есть несколько очень высоких вешалок, на которые можно повесить твои платья.

– Ты не будешь возражать?

– Все в порядке.

– Спасибо тебе.

Я качнул головой и вернулся в кабинет. Я посмеивался, вновь проигрывая весь разговор в своей голове, когда понял, как по-домашнему все это выглядело: обсуждение с собственной женой образцов красок и тканей за ужином. Мне следовало ненавидеть это.

Тем не менее, почему-то, я этого не делал.

***

Раздались раскаты грома, над головой нависли тяжелые и низкие тучи. Я развернул кресло, глядя на потемневшее послеполуденное небо за окном. Морщась, потер затылок, ощущая явные признаки головной боли. Она бывала редко, но я всегда чувствовал ее приближение, а неожиданный шторм был определяющим фактором.

В тот день в офисе было спокойно, не наблюдался привычный гул активности. Адриан уехал в срочную командировку, Адам был с клиентами, а Дженны не было. Грехам забрал Лору на уикэнд-сюрприз, все остальные сотрудники занимались делами на своих рабочих местах.

Находясь в «Гэвин Групп», я открыл для себя совершенно новую атмосферу в деловом мире. Энергия по-прежнему била ключом, помещение гудело голосами, встречами и стратегиями, но разительно отличалась от «Андерсен Инк». Она была позитивной, почти благоприятной. Как мне и говорил Грехам, они работали вместе как команда: администраторы, личные помощники, дизайнеры – все были задействованы и вовлечены на равных. Эми была таким же ценным сотрудником, как я. Мне потребовалось немного привыкнуть к этому, но я начал акклиматизироваться.

Вздохнув, я осознал, что акклиматизировался и в других вещах. До Лукреции я работал до поздней ночи, присутствовал на множестве деловых ужинов и встречался с кучей женщин. Находясь в кондо, я пользовался тренажерным залом, смотрел наобум программы по ТВ и заходил на кухню только ради того, чтобы взять кофе или тарелку для принесенного ужина «на вынос». В остальное время я просиживал в кабинете за работой или чтением. Изредка у меня бывала компания: редко я приводил домой женщину. Моя квартира была моим личным пространством. Если требовалось, мы либо шли к ней домой, либо я брал номер в отеле. В редких случаях мои отношения длились дольше пары свиданий, я приглашал их на ужин, но в конце вечера они отправлялись к себе домой и никогда не добирались до второго этажа моего кондо.

Теперь же на тех деловых ужинах, которые я посещал, рядом со мной была Лукреция, а за столом сидели мои коллеги со своими женами и, конечно, семейство Гэвинов.

На одном из таких ужинов я поднял глаза и встретился с леденящим взглядом Дэвида на другом конце комнаты.

Я знал, что Дэвид слышал о моей женитьбе, а мое имя не следовало произносить в священных стенах «Андерсен Инк». Я нашел его гнев забавным. Сильнее сжал рукой плечо Лукреции, вынуждая ее посмотреть на меня.

– Что? – прошептала она.

– Дэвид, – пробормотал я.

Развернувшись ко мне, она украдкой бросила взгляд в его сторону.

– Думаю, сейчас мне нужен поцелуй.

– Ты читаешь мои мысли.

С шаловливой улыбкой, я склонил голову. Ее пальцы вцепились в волосы на моем затылке, в то время как она притянула меня ближе, прижимаясь к моим губам. Это был жесткий, глубокий и слишком быстрый поцелуй, достаточный, чтобы еще сильнее разозлить Дэвида, но не смутить Грехама. Когда мы разорвали поцелуй, Дженна хихикала, а Дэвид направлялся к выходу. Я оставил еще один поцелуй на губах Лукреции.

– Молодчина.

Большинство вечеров я ужинал с Лукрецией и обнаружил, что рассказываю о том, как прошел мой день, делюсь с ней своими проектами, желая услышать ее мнение. Она знала меня лучше, чем кто-либо в офисе и частенько придумывала словечко или концепцию, которые я до этого не рассматривал. Вместо того, чтобы сидеть в кабинете, я часто приносил ноутбук в гостиную и работал, пока она смотрела телевизор или читала. Я обнаружил, что мне нравится ее тихая компания.

Дважды к нам приходили на ужин Дженна и Адриан, и мы пользовались новым столом, который теперь размещался на когда-то пустовавшем месте. Лукреция заверила меня, что именно так поступают нормальные пары – они общаются с другими парами. Я обнаружил в ней азартную сторону, когда Дженна заявила, что принесет какие-то настольные игры, так сказать развлечься после ужина. Я закатил глаза при мысли о проведении вечера за играми, однако обнаружил, что наслаждаюсь возникшей в процессе товарищеской атмосферой. Мы с Адрианом победили их в «Счастливом случае», но они утерли нам нос в «Рисумей» и «Скраббл». После пары бокалов вина Лукреция становилась болтливой и любила устраивать словесные «перепалки», которые я нашел весьма забавными. Это напомнило мне Пенни.

На данный момент у меня было четыре «свидания» с Пенни, пока Лукреция посещала йогу. В первый вторник она была удивлена увидеть меня, но стоило мне блеснуть вишней в шоколаде, которые по словам Лукреции она обожает, и меня приняли с радостью. Джазовое трио было на удивление хорошим, и мы оба насладились музыкой, прежде чем вернуться в ее комнату, выпить чая и поболтать. Мне нравилось слушать, как она рассказывает и делится своими воспоминаниями. Она оброняла занимательные моменты о себе и Лукреции, которые я мог приберечь на будущее. В следующий четверг я выбрался повидаться с ней за ланчем, тайком пронеся ей чизбургер, к которым, как призналась, она испытывала тягу.

На следующих двух свиданиях были местные хоры, и мы пораньше ушли ради чая, еще историй о Лукреции и сладостей, которые я выбрал для нее в те дни.

В прошлый вторник была группа, исполнявшая классику, но Пенни была беспокойной, встревоженной и гораздо более забывчивой. Посреди представления я отвел ее назад в комнату, надеясь, что знакомая обстановка ее успокоит. Она немного притихла, но по-прежнему казалась расстроенной. Когда я выловил Тами, она сказала, что такое происходит уже довольно часто и обычно лучше всего ее могла успокоить Лукреция. Я позвонил ей, и она приехала, тут же покинув свой урок йоги. Когда она приехала, Пенни дремала в своем кресле и проснулась, услышав голос Лукреции.

– О, моя Лу! Я искала тебя!

– Я здесь, Пенни. Джейден позвонил мне.

– Кто?

– Джейден.

Я высунулся из-за Лукреции:

– Привет.

Она нахмурилась:

– Я вас знаю?

Я почувствовал легкий укол в сердце, но протянул руку.

– Я друг Лукреции.

– Ой, рада познакомиться. Я бы хотела побыть наедине со своей дочерью, если вы не против.

– Конечно. – Я встал.

Лукреция печально мне улыбнулась.

– Скоро увидимся.

Даже зная, что это часть болезни, произошедшее взволновало меня до такой степени, что на следующий же день я отправился проведать Пенни. Я купил букет ее любимых цветов – ромашек – и с поклоном преподнес их ей. Ее темные глаза замерцали над пухлыми щечками, и она позволила поцеловать мягкую руку.

– Я понимаю, почему моя Лу так увлечена вами, Джейден.

– Правда? Так я же обаяшка. – с облегчением подмигнул ей.

Она поджала губы.

– Думаю, дело не только в этом.

Не обратив внимания на ее слова, я пробыл у нее, пока она не заснула. Ушел уже отчасти успокоившимся. Представляю, если меня так расстроило то, что она не узнала мое лицо, как же сильно такое действует на Лукрецию.

Мне показалось странным, что я волновался по такому поводу. Тем не менее, я переживал и решил, что мне нужно начать чаще увязываться за Лукрецией, когда она будет ее навещать, а также ходить самому.

Я вернулся к лежащему передо мной файлу. Рекламная кампания «Кеннер Футвэар», которую я предложил Грехаму, была встречена клиентом с огромным энтузиазмом, и я по-прежнему прорабатывал различные варианты концепций. Потер виски, желая иметь возможность получше сконцентрироваться. Когда ранее сегодня я говорил с ним по телефону, Грехам сказал уйти пораньше, поэтому я закрыл файл и выключил ноутбук. Может, я и последую его предложению. Я мог бы пойти домой и посмотреть, какие изменения произошли сегодня – посмотреть, что сделала моя жена.

Моя жена.

Лукреция.

Каким-то образом после обмена клятвами, мы пришли к негласному перемирию. Те вещи, что я всегда находил раздражающими, больше меня не беспокоили. Может, это из-за того, что я понял, откуда они возникли. Может, был более терпелив, потому что она поняла меня.

Где-то между нашими разговорами, Пенни, йогой, образцами краски, ужинами и играми, мы стали… союзниками. Возможно, даже друзьями. У нас была общая цель и вместо того чтобы драться и пререкаться, мы почти наладили совместную жизнь. Я знал, что мой язык уже не был таким острым. То, что раньше было противно, теперь стало поддразниванием. Мне нравилось слышать ее смех. И я с нетерпением ожидал, когда смогу поделиться новостями о том, как прошел мой день. Когда она грустила о неудачном дне с Пенни, мне хотелось подбодрить ее. Несколько раз я водил ее на ужин, просто чтобы она принарядилась и получила удовольствие.

Я обнаружил, что мне хочется быть с ней ласковым. Казалось естественным держать ее за руку, целовать в лоб или касаться ее губ, проявляя нежность – и не всегда это происходило на публике. Она часто целовала меня в голову, когда направлялась наверх, а бывали времена, когда я обхватывал ее руками в стремлении обнять или поцеловать в мягкую щечку, благодаря за ужин или желая доброй ночи. Это были непроизвольные порывы – все просто часть теперешнего нахождения рядом с ней.

Может, сегодня я устрою ей сюрприз. Предложу сходить куда-нибудь, если она захочет. Мы могли бы заехать проведать Пенни и привезти ей какое-нибудь из ее любимых лакомств – или могли бы заказать еду на дом. После чего я мог бы расслабиться, а она посмотреть одно из своих любимых шоу, или мы могли бы посмотреть фильм. Может, спокойный вечер посодействует облегчению головной боли.

Нужно спросить, чего бы она хотела.

Мне по-прежнему нравилось видеть удивление и растерянность на ее лице, когда я предлагал ей сделать выбор.

***

Открыв дверь, я услышал голоса. Узнал оба и усмехнулся. Дженна была в гостях – снова.

– Лукреция, душенька!

Раздались поспешные шаги в мою сторону, и она появилась из-за угла. Она выглядела непривычно измотанной. Я привык видеть ее спокойной и удивился, когда она обняла меня за шею, прижимая к себе.

– Ты в порядке? – прошептал я ей на ухо.

– Дженна боится грозы, а Адриан уехал. Она спросила, может ли остаться у нас, пока гроза не утихнет.

До меня дошло предупреждение, скрывавшееся за ее словами.

– В твоей комнате? – спросил я с беспокойством.

– Да.

Я отступил назад.

– Она?..

– Да, полностью готова.

– Ладно.

– Я-я не… – пролепетала она.

– Все хорошо.

Я пошел вперед, потянув ее за собой.

– Привет, Дженна.

Женщина, которую я привык видеть оживленной и с энтузиазмом порхающей вокруг, сидела, забившись в углу моего дивана, и выглядела как угодно, только не жизнерадостно. Она была бледной и казалась до смерти напуганной.

– Мне очень жаль, Джейден. Грозы пугают меня до ужаса. Родители и Адриан в отъезде, и я не знала, что еще мне делать. Дом такой огромный, когда его нет.

Я сел рядом с ней и неловко погладил ее по ноге.

– Все хорошо. Я рад, что ты пришла.

– Лу сказала, что я не помешала никаким вашим планам?

– Нет. Вообще-то у меня болит голова, и я собирался провести спокойный вечер дома. Так что мы проведем его вместе, ладно?

Она сжала мою ладонь своей дрожащей рукой.

– Спасибо.

Я встал на ноги.

– Без проблем. Пойду переоденусь и приму душ.

– Я принесу тебе тайленола, – предложила Лукреция. – Ты какой-то бледный, Джейден. Уверен, что с тобой все в порядке?

– Пройдет. Может, я немного вздремну.

– Еще принесу тебе холодный компресс.

Я прошел мимо нее, одарив благодарным поцелуем.

– Спасибо – это поможет.

Поднявшись наверх, я заглянул в комнату Лукреции, в которую не заходил, пока она ее переделывала. С заказанной ею мебелью произошла небольшая заминка, поэтому все заняло больше времени, чем она планировала, отчего комната была закончена лишь на этой неделе. На полу лежала большая сумка, и я предположил, что она принадлежит Дженне. Комната была полностью обновлена и выглядела так, что Дженна бы приняла ее за гостевую. Пустая. Нигде не валялись личные вещи Лукреции. Она добавила книжный стеллаж и распаковала несколько своих коробок, на полках стояли книги и безделушки. В углу пристроилась новая тахта, маленький столик и торшер рядом с ним. Стены украшали некоторые из акварелей Пенни. Я открыл комод и шкаф, они оказались пусты, не считая пары коробок, хранившихся в шкафу. Кровать была застелена купленным ею новым постельным бельем. Все выглядело хорошо.

Я прошел в свою комнату и вынужден был замереть на мгновение. Лукреция была повсюду. Ее халат был небрежно брошен на краю постели, темно-красный шелк мерцал на свету. Несколько фотографий Пенни и нас были расставлены то тут, то там. На когда-то пустом ночном столике лежали книги и полупустой стакан. На комоде стояли ее любимые духи, а также были разбросаны баночки и бутылочки. Даже не глядя, я знал, что нижние ящики комода теперь заполнены ее одеждой, а в шкафу до сих пор лежат ее вещи, которые она планировала перенести к себе на этой неделе. В ванной ее зубная щетка устроилась рядом с моей, а ее ежедневные средства ухода за кожей были расставлены рядом с умывальником. Должно быть, она перемещалась как торнадо, чтобы создать видимость, что тоже живет в этой комнате.

Когда я вылез из душа, она уже ждала меня, держа в руках холодный компресс и таблетки. Ей пришлось закрыть дверь, чтобы мы могли немного уединиться.

– Сколько времени у тебя было? – спросил я, понизив голос.

– Около пятнадцати минут. Куча вещей все еще в коробках, которые я не распаковала. Когда она позвонила, плача и прося разрешения прийти, я как можно быстрее все поменяла в комнатах. Она звонила на мобильный, я сказала, что меня нет дома и вернусь через час. Я не знала, как отказать.

– Ты и не могла, – признал я.

– Ты не против?

Я вздохнул и протянул руку за таблетками.

– Все хорошо. Слава Богу, что кровать двуспальная. Ты устроишься на своей половине, а я на своей. – Я усмехнулся. – У тебя будет близкое соседство с сопением.

Ее глаза округлились, вызвав у меня смех. Она была так занята созданием антуража, что даже не подумала о том, что будет после. Проглотив таблетки, я потянулся за бутылкой воды, которую она держала.

– Конечно, если только ты не хочешь пересмотреть всю тему «трахаться, не трахаться». Ты уже месяц уклоняешься.

Она сердито посмотрела на меня, и я не мог сопротивляться желанию склониться и поцеловать ее.

– Подумай об этом, душенька, – промурлыкал я ей в губы.

Я начинал уставать от своей руки.

Она уперла руки в бока.

– Сомневаюсь, что в данный момент ты способен достичь своих привычных звездных высот. Особенно при таком отсутствии практики и с головной болью.

Я усмехнулся, рухнув на матрас, и застонал от облегчения, когда она положила мне на лоб компресс.

– Я готов приложить максимум усилий.

Я был потрясен, почувствовав ее губы на своих.

– Иди трахни себя сам, Хосслер.

В ее словах не было яда, а мое предложение было полной ерундой. Мы оба это знали и оба рассмеялись, звук нашего совместного веселья разнесся по комнате.

– Отдыхай. Я позову тебя к ужину.

Я поймал и поцеловал ее руку.

– Ты становишься мягче, – упрекнула она, проводя рукой по моей раскалывающейся голове.

Я закрыл глаза и отдался ее нежному прикосновению.

– Ты во всем виновата, – пробормотал я.

– Знаю, – ответила она, закрывая за собой дверь.