40.
—Но... как? — лишь смогла выдохнуть я, чувствуя, как внутри всё сжимается.
— Понимаешь... это сложно... — мама неуклюже почесала затылок, словно пыталась оттянуть момент, когда придётся всё рассказать.
— Но как вы могли влезть в долги? — я подняла на неё глаза, в голосе уже слышалось отчаяние. — Кому? Сколько? — я не унималась, словно от этих ответов зависела моя способность дышать.
— Всё началось с того, что твоего отца подставили на работе... — начала мама, избегая встречаться со мной взглядом. — Мол, он украл большую сумму денег из архива. Мало того, что его уволили, так ещё и заставили вернуть эти деньги... — она говорила ровно, но я видела, как её голос дрожит.
Её руки не знали, куда деться, поэтому она нервно хрустела пальцами, будто этот звук мог заглушить тяжесть её слов.
— Денег с моей зарплаты, конечно же, не хватало... — вздохнула мама, — поэтому он решил взять в долг. Ой... — она резко замолчала и закрыла лицо руками.
— Что? Что, мам? — я встревоженно потрясла её за плечо.
Она медленно убрала руки, и я увидела её покрасневшие, заплаканные глаза.
— Я говорила ему... — её голос сорвался, — говорила не ходить в тот чёртов район... к бандюганам... — слёзы снова навернулись, и она едва смогла закончить фразу.
— Он... он связался там с какой-то компанией, — мама выдохнула, будто эти слова жгли ей горло, — которые дали ему в долг.
Я молча слушала, боясь перебить.
— Он вернул деньги на работу, — она нервно сжала ладони, — но назад его не приняли... Всё. Двери закрылись. И... — мама прикусила губу, — а те люди не отпустили его просто так.
— Мало того... — голос мамы сорвался, — он ещё несколько раз взял у них в долг. Думал, что потом как-нибудь выкрутится.
Я почувствовала, как в животе образовался тяжёлый холодный ком.
— А сейчас... — она прикрыла рот рукой, словно пыталась сдержать крик или рыдание, — сейчас... — её плечи дрогнули, и всё тело начало мелко трястись.
Мне казалось, что комната стала меньше, стены придвинулись ближе, а воздух стал густым и липким.
Я придвинулась к ней ближе и крепко обняла, прижимая к себе.
— Спокойно, мам, — прошептала я, стараясь, чтобы голос звучал мягко и уверенно, хотя внутри всё сжималось от тревоги.
Она закивала так быстро, что её слёзы тут же скатились по щекам и упали мне на руку, оставив тёплые солёные капли на коже. Я гладила её по спине, чувствуя, как под моими пальцами дрожит её хрупкое тело, и понимала, что всё это гораздо серьёзнее, чем я могла себе представить.
— Я говорила ему не брать эти деньги... — продолжала она, прерывисто всхлипывая. — А он... он... он не слушал меня...
Её голос надломился, и каждое слово словно давалось ей с усилием. Она сжала кулаки, будто пытаясь удержать внутри всю боль и злость, но пальцы всё равно дрожали.
Я молча смотрела на неё, не зная, что сказать. Внутри меня боролось всё — желание выругаться на отца, обнять маму ещё крепче, закричать, что мы что-нибудь придумаем... и в то же время ужас от того, в какую пропасть он нас втянул.
— Сейчас они нам угрожают... — её голос дрогнул, и я почувствовала, как холод пробежал по спине. — Моей зарплаты не хватает, чтобы держать нас с отцом на плаву, а ещё и откладывать на долг... Там такие деньжища... — она снова закрыла лицо руками, словно хотела спрятаться от собственных слов.
Я осторожно коснулась её плеча, чувствуя, как у меня внутри всё сжимается. Комната будто потяжелела, воздух стал вязким, а вместе с ним и мои мысли — медленными, спутанными. Что теперь? Как с этим жить? И главное... к кому они ещё могут прийти, если не смогут выбить долг с отца?
— Мне правда неудобно об этом говорить... — её голос стал тише, почти шёпотом, — но... пожалуйста... помогите нам с Томом... — она подняла на меня взгляд, полный отчаяния и слёз.
От этого взгляда у меня внутри что-то надломилось. Мама всегда была сильной, сдержанной, но сейчас передо мной сидела женщина, которую страх и беспомощность буквально разъедали изнутри. Я сглотнула ком в горле, понимая, что от моего ответа будет зависеть слишком многое.
— Конечно, — тихо произнесла я, крепко обнимая её и поглаживая по голове, словно пытаясь передать ей хоть крупицу спокойствия, — конечно, мы поможем, мам.
Она уткнулась мне в плечо, и я почувствовала, как её дыхание стало немного ровнее. Мне хотелось верить, что я смогу сдержать это обещание, даже если придётся идти наперекор всему.
Через полчаса, когда мама успокоилась, мы вышли на террасу и накрыли на стол.
Пока мама отошла в ванную, я сидела на столом и смотрела куда-то в сторону, витая в своих мыслях.
Неужели мой отец, который ненавидел «плохих парней» сам же связался с ними, так ещё и задолжал им денег.
Можно было устроится на другую работу или подработку, но не связываться с такими людьми.
Как он мог так низко скатится?
Даже не вертится, что он вляпался в такое.
А мама? Я впервые видела её настолько расстроенной.
Ещё и деньги...
Как же мне им помочь?
Откуда взять такую сумму?
— Малышка, что стряслось?— Том положил мне руки на плечи и наклонился.
— Ты говорил с папой? — я повернулась к нему лицом.
— Да. Он рассказал мне о последних событиях,— Том пододвинул стул, который стоял рядом ближе к моему.— Честно, я был шокирован.
Я сложила руки перед собой в ключ.
— А я до сих пор шокирована.
— Малышка, не переживай так. Иы всегда берешь всё слишком близко к сердцу.
— Том, а ты наоборот я вижу вообще ни о чём не беспокоишься,— я отвернулась в другую сторону от него.
Он взял меня за плечи и повернул обратно к себе.
— Так, малышка. Давай не будем ссориться. Я обещаю, что буду помогать твоим родителям. Только и ты обещай, что не будешь так сильно переживать.
Я потерла лоб и выдохнула.
— Ладно.
Том обнял меня и поцеловал в лоб.
Было неудобно перекладывать проблемы своей семьи на Тома. У него же и работы нету. Как он собирается помочь? Разве что морально.
А вдруг он собирается драться с теми парнями? Может он их даже знает? Божечки.
— Люсия! — папа слегка толкнул меня в плечо.— Ты где летаешь? — он посмеялся и поставил на стол поднос с барбекю.
За сегодняшним ужином родители особенно хорошо вели себя с Томом. Было аж непривычно.
Выдался по настоящему приятный семейный вечер, если не учитывать проблемных новостей.
Мы просидели достаточно долго, поэтому когда часы показывали 11 ночи мы стали собираться домой.
Мы обнялись с родителями на прощание.
Я устало плюхнулась в машину и вздохнула.
— Ну ты опять за своё? — Том завёл машину. Одну руку он положил на руль, а другую на моё колено и сжал.
— Блин! Ну не могу я успокоиться. А вдруг эти бандюги к ним домой придут? — я прикусила щеку изнутри и стала стучать пальцем по ноге.
— Не придёт никто. Я завтра пойду к этим парням и попробую всё уладить,— спокойно произнёс он, не отводя взгляд от дороги.
— Что?!— почти что пискнула я.— Ты что, сошёл с ума?
— Я думаю, что смогу найти с ними общий язык.
— А я думаю, что ты сможешь найти с ними общий кулак,— я сложила руки на груди.
— Чуть что и сразу кулаками махать,— я закатила глаза.
— А почему ты думаешь, что я сразу кулаками начну махать? — его голос стал более сердитым.
— Потому что только это ты и можешь! — я крикнула и ударила ладонями по ляжкам.
Только спустя пару секунд я поняла, что повысила голос.
Я сразу затихла и повернула голову к окну.
Том не проронил ни слова. Я мельком посмотрела в его сторону.
Он держал руль крепко одной рукой, а другой массировал висок.
Он был напряжен. От него будто исходит поток холода.
Мне стало стыдно, но я не смогла ничего больше сказать.
Зайдя в дом я скинула обувь. Том зашел за мной. Мы с ним так и не поговорили.
Мы молча приняли душ по отдельности. Молча чистили зубы. Молча легли в кровать. Молча уснули.
***