Глава 15
Кэлвин:
12 лет назад.
Будни. Апатия. Я теряюсь во времени. Уже год, как моя семья распалась. Ненавижу тот день. Помню все наизусть, каждую деталь, каждую мелочь.
Последний звонок. Я иду домой, чтобы собраться, ведь вечером у меня встреча с друзьями.
Вот уже подхожу к дому и вижу как маму выводят из дома два медика. Она связана, тело все дрожит. Секунду. Ей вкалывают какой-то препарат , и она падает на колени . Через две минуты она была уже без сознания в машине скорой помощи. Затем я увидел папу, который разговаривал с врачом. Его лицо было сосредоточенно, а губы сомкнуты в тонкую линию. Он внимательно слушал и полностью внимал фразы собеседника. Черт, что происходит?
Я подбежал к папе.
-Папа, что здесь происходит?
-сынок, всё хорошо! Пожалуйста подожди меня в своей комнате. Я решу все вопросы и мы с тобой обязательно поговорим.
Я просто развернулся на пятках и последовал в дом. Я не был уже маленьким и все прекрасно понимал. У мамы случился рецидив. Первый раз её забрали, когда мне было шесть лет, тогда я думал, что она просто болеет. Её под лечат и всё у нас будет хорошо, как раньше. Мать я не видел три года. Но когда она вернулась, все и вправду встало на свои места. Мама была очень доброй и снисходительной. Она очень заботилась о нас с папой . Но к сожалению, это все продолжалось, не сильно долго, напротяжении четырёх лет. В 13 я уже понял, что моя мама была наркоманкой, хоть и бывшей . Но я знал что рано или поздно она сорвётся. Ведь бывших наркоманов не существует. Я просто не верил в то, что она могла измениться. Уже понятно, что я был прав.
Напротяжении последнего года она была нервозной, ее руки часто дрожали. У неё случались резкие перепады настроения. Мама перестала посвещать психолога и собрания анонимных наркоманов.
Один раз, ночью, когда я спускался попить воды, она не спала. Тогда я понял, что она начала опять принимать. В ту ночь мама увидела, что я вышел попить, но просто прошла мимо. Она как будто была в прострации, где-то далеко на другой планете, её зрачки были расширены, до такой степени, что не было видно радужки. Губы сомкнулись слегка в истерической улыбке.
Я не стал говорить папе об этом, ведь тогда что-то во мне надломилось. Я просто перестал её брать во внимание. Отвечал сухо, не посвещал в свои планы и ставил перед фактом. А ещё знал, что отец не поверит. Ведь он очень много бабок отвалил за её лечение. Ему просто не хотелось верить, что все это было зря.
Но все повторилось. Она не смогла скрыть свою зависимость. Все в точности, как в прошлый раз, только сейчас я знаю что она наркоманка и все уже не будет как раньше! Это было больно осознавать. И тогда я понял, вот она- точка невозврата. Вот оно - падение с пьедестала. Я больше ничего не чувствую. Апатия заняла ведущую роль.
***
пол года я пытался справиться с апатией, но все было без толку. Тогда я начал создавать эмоций ,искусственно, с помощью алкоголя, клубов и девушек. Вы просто представьте 16 летний мальчик курит, пьет и гуляет до утра. Звучит, как сюжет какой-то книги, то самое клише мальчика-плохиша. Но нет, увы это не какая-то бумажная, сопливая история про бэд-боя и девочку-тихоню, это реальная, суровая жизнь.
Но не стоит строго судить, что мне оставалось ещё делать? Мой отец погряз весь в работе, замкнулся и утверждал, что с мамой все хорошо. Просто её болезнь начала прогрессировать. Но я то видел, я знал, что ему плохо, он чувствовал то же самое, что и я. И от этого было ещё больней. Мы говорили вроде не о чем, но в тот же момент в этих диалогах было столько всего. Эти фразы, эти наплывы гнева только отдаляли нас друг от друга. И я просто перестал бороться. Принял ситуацию, такой, какая она была.
Но так жить я не мог, мне необходимо было что-то чувствовать и я нашел замену. Искусственные эмоции, тоже эмоции. Вот тогда я и зажил.
Вот тогда две истерзанные, избитые и искалеченные до потери сознания души, встретились. Вот оно начало великого дуэта «Кэл и Лили» или «Лили и Кэл». Все заголовки буквально пестрили этими именами. «Что же они вычудят сегодня? Подорвут клуб или просто, как следует оторвутся на тусовке?» Никто не знал почему они стали такими. Все считали, что это неправильное воспитание. Во всем виноваты деньги родителей! Но если бы это было так. У каждого из нас была своя больная точка, у каждого было искалеченное недалекое прошлое...
Друг для друга мы были спасательным кругом.
Потом нам стало этого не хватать, мы начали искать новые способы создания эмоций. И тут наши пути разошлись Лили начала принимать, как и моя мать. Это ещё больше ударило по мне. Я пытался её отговорить, но все было тщетно. И мы стали отдаляться.
Я тогда тоже нашел свой путь, начал жить на адреналине. Мне нравилась эта грань, одно не правильное движение и я мертв. Я ходил по тонкому лезвию. И это заряжало, в крови растекался адреналин, а по коже шли мураши. Это было великолепное чувство.
Я участвовал в гонах не ради бабок, как все. Я участвовал для того, чтобы почувствовать себя живым. И я реально чувствовал свою тачку, скорость буквально жила одним целым со мной. Я постоянно прокачивал навыки. И стал первым среди первых. Так и появилась кличка «Капо». Ну точнее, она образовалась от деятельности моего отца. Если я сын мафии, значит все просто, дадим кличку «Капо» и думать не надо.*
Но на адреналине, после пяти лет не прерывных участии в заездах, я тоже не смог держаться. Все стало каким-то примитивным и обычным.
Но знаете меня отпустило. Боль пропала, она не ушла. Засела глубоко, внутри, где-то в остатках души. И я понял, за все четыре года, что мы тусили с Лили, я её полюбил не осознавая того. Я был в отчаянии и ничего не ощущал, кроме боли или просто не хотел принимать эти чувства, поэтому заглушал болью. Но не в этом суть. Я не углядел то, что могло стать для меня всем. Мы прекратили общение. Какую же шутку со мной сыграла жизнь. От одной пустоты к другой, забавно.
Но уже девять лет прошло моих скитании в поисках новых эмоций. Все испробовал, пора взрослеть. И принимать ситуацию полностью такой, какая она есть.
Я решил бросить гонки, убрать из жизни все! Я решил помогать отцу с бизнесом.