ЧАСТЬ ВТОРАЯ
- Милли!
- ...
- Ми-и-илли!!!
Из глубины дома послышался топот детских ног:
- Да, мам.
- Собирайся, - красивая молодая женщина стояла напротив зеркала и примеряла платья, - через час приедет папа, и мы отправимся в театр.
И действительно, через час пунктуальный мистер Джойс уже стоял на пороге своей шикарной двухэтажной квартиры, целовал дочь и торопил жену с выбором колье.
- Ты что, не понимаешь, как это важно: выбрать правильное украшение? - ворчала миссис Джойс, - а если там будут Джейкобсоны? Я не позволю нашей семье ударить в грязь лицом перед этими выскочками! Милли, неси своё самое новое платье.
Девочка убежала за платьем. Через минуту послышался звук падающего шкафа, который, впрочем, никто кроме мистера Джойса не заметил, и резвый ребёнок вернулся обратно в холл, прижимая к груди сребристый свёрток.
Вскоре, все были полностью готовы к выезду. Семья Джойс села в новенький олдсмобиль катлас семьдесят второго года, и под чутким руководством главы семейства, Бенджамина, отправилась в нью-йоркскую «Метрополитен Оперу».
Для малышки Милл это был первый в жизни выезд в большой свет. Холл театра был до отказа забит красивыми дамами и почтенными джентельменами. Девочка сбилась со счета, рассматривая платья самых разнообразных фасонов.
- Смотри, дорогая, - миссис Джойс склонилась к дочери, - вон та мадам в изумрудном платье является организатором крупнейших аукционов Нью-Йорка. Запомни это.
- Но мама, - девочка смотрела в сторону сияющего буфета, - зачем?
- Ах, Миллс, - женщина провела рукой по медным кудрям дочери, - надо ведь уже когда-нибудь начинать приобщаться к среде, в которой ты живешь.
Род Джойс был древнейшим и богатейшим родом старой Англии. Все мужчины этой фамилии были либо герцогами, либо баронами, занимали высочайшие должности, состояли в элитных клубах и выступали в парламенте. Никто из представителей рода, кроме Бенджамина Джойса, никогда не выезжал на постоянное место жительства за пределы Англии. Бену далось это решение с большим трудом: он сильно поссорился с отцом, едва ли не лишился крупной доли наследства и права на получение фирмы, а также довёл мать до сердечного приступа. Но сейчас, спустя пять лет все улеглось, и маленькая Милл даже ездила на летних каникулах в Лондон познакомиться с дедушкой и бабушкой, которых прежде никогда не видела.
После спектакля ещё долго не расходились. Мама и какая-то древняя старуха в чёрной накидке из лебединых перьев обсуждали прима-балерину оперы, красавицу мадам Ламоль. Папа почтенно курил трубку в окружении сияющих джентельменов и обсуждал с ними последнее собрание английского парламента. Милли была предоставлена сама себе. Девочка бродила туда-сюда по огромному круглому холлу, смотрела на своё отражение в блестящий паркет: какая она все таки чудная! Являясь дочерью таких красивых и деловых людей, Милли была полной их противоположностью. Она всегда мечтала жить где-нибудь на природе, в окружении животных и бескрайних полей. Но, к сожалению, ей уже была уготовлена другая жизнь: она обучалась на дому, занималась музыкой и балетом каждый день по пять часов, пела в церкви в субботу, а по воскресеньям ездила на гольф. И все это в пять лет! Милли тяжело вздохнула: «Вот вырасту, и уеду!» Немного подумав, она громко вслух добавила:
- К чертям собачьим!
Женщина с высокой прической, проходя рядом, возмущённо на неё покосилась.
Девочку это развеселило, и она, громко хохоча, понеслась по холлу, попутно расталкивая дам и джентельменов. Вскоре, из толпы её выловил отец.
- Ты что это вытворяешь, Милли Бобби?! - он называл её полным именем, когда был на взводе.
- Ничего, папочка. Просто решила немного их всех развеселить. Ты посмотри, какие они унылые, - девочка обвела рукой торжественную толпу, отчаянно делавшую вид, что им весело.
- А-ах, Милли, - мистер Джойс страдальчески закатил глаза, - как ты можешь быть такой, являясь нашей дочерью. Иногда мне кажется, - серьезно сказал он, - что ты не мой ребёнок.
Девочка горько всхлипнула. Ей не редко приходилось слышать подобное от своих родных. Все от нее ждали того, чего она им никак не могла дать (хоть и очень старалась).
Милли закрыла лицо руками. А мистер Джойс почему то вскочил и начал носиться по холлу.
- Га-а-алстук! Он ГОРИТ!!! - орал владелец многомиллиардного наследства.
Несколько почтенных джентельменов подскочили к нему и, едва не задушив, сдернули злосчастный аксессуар, а дама, стоявшая рядом, стала на нем остервенело топтаться.
...В этой суматохе все позабыли о маленьком человеке, являвшемся главной причиной возгорания..а впрочем, он уже был очень далеко.