глава 3.
Глава 3 (Naruto POV)
Я долго не решался, но в конце концов просто пополз к нему на коленях — медленно, с ленивой наглостью, как игривый котёнок, который точно знает, чего хочет. Пальцами скользнул по его запястью, ощущая холод под кожей. Он не двинулся. Не сопротивлялся. Как всегда — позволял. Или… разрешал? Эта мысль всегда заставляла меня мурчать.
— Эй… — прошептал я, прислоняясь щекой к его ледяной груди. — Ты ведь останешься, да?
Он не ответил, как обычно. Но я научился слышать его молчание. Оно звучало, как обещание, как негласный договор между нами.
Щупальца медленно опустились, касаясь пола. Одно из них накрыло меня — осторожно, почти ласково, но с оттенком власти. Как плед, как крыло, как владение. Я улёгся рядом с ним, уткнувшись носом туда, где должна была быть шея, вдыхая… ничего. Пустоту. И в то же время — его. Он был прохладный, как мрамор. Без запаха. Без пульса. Но рядом с ним всё внутри становилось… тише. Безмятежнее. Умиротворённее.
Я закрыл глаза, чувствуя, как меня окутывает тьма.
— Ты правда… мой? — прошептал я, уже почти проваливаясь в сон, надеясь услышать хоть какой-то отклик.
В ответ — мягкое движение. Щупальце нежно коснулось моей щеки. Почти поцелуй. Или просто иллюзия, плод моей разыгравшейся фантазии?
Мне снилось, как я бегу по полю — босиком, весело, как в детстве, когда мир казался таким простым и беззаботным. А он идёт за мной. Молча. Смотрит. Охраняет. И в его молчании я слышу… любовь?
Я проснулся среди ночи и понял: он никуда не уходил. Он лежал рядом. Не дышал. Не двигался. Но я чувствовал его, всем своим существом. Его взгляд — не глазами, кожей, каждой клеткой моего тела. И впервые за много ночей мне не хотелось сбежать, спрятаться, убежать от этого странного, пугающего и… манящего его.
Я проснулся от того, что стало тихо. Не звенящей, пугающей тишиной — а такой, как после… чего-то большего, чем просто сон. Как после объятий, пропитанных тёмной магией. Как будто мир снаружи ещё спит, и даже птицы боятся потревожить это… нас.
Открыл глаза. И первое, что увидел — его. Сидит рядом. Как всегда. Лицо — пустое. Безжизненное. Но я уже умею вчитываться в наклон его головы, в изгиб плеч, в едва уловимую вибрацию воздуха вокруг него. Он смотрел на меня. Наверное. И это ощущение его взгляда… будоражило.
Я потянулся, зевнул и лениво скатился на спину, раскинув руки, приглашая к игре.
— Утро, любимый сталкер, — проворковал я с усмешкой, чувствуя себя невероятно наглым. — Признаться честно, твой уровень «жуткий и заботливый» официально сбил мне биоритмы.
Он, конечно, ничего не ответил. Но одно из чёрных щупалец коснулось моего лба. Осторожно. Словно проверяло температуру, но в этом прикосновении чувствовалось… желание?
Я фыркнул.
— Ну ты и заботливая гадость… хочешь, я сварю нам кофе? Или… подожди. Тебе же не надо пить. Не надо есть. Не надо даже… быть.
Он не сдвинулся ни на миллиметр. Только воздух рядом с ним будто сгустился — знакомое давление, как будто мир задержал дыхание, ожидая чего-то.
Я сел и подтянул колени к груди, глядя на него, пытаясь разгадать тайну его существования.
— Иногда мне кажется, что ты во мне живёшь. Знаешь? Что ты внутри. Как идея. Как голод. Как тоска. И каждый раз, когда я кого-то целую, ты царапаешь изнутри. Потому что ревнуешь.
Щупальце снова коснулось меня — чуть крепче, слегка надавливая на кожу. Да. Он ревновал. И это… возбуждало.
Я усмехнулся и легонько ткнул его в грудь пальцем.
— А ещё ты жутко сексуальный, если бы ты хотел знать.
И вот тут… он склонил голову. Едва заметно. Словно… смущённо. Или, может быть, заинтригован?
Я рассмеялся и упал обратно в подушки, потянув его за щупальце, призывая к близости.
— Ладно, оставайся тут. Я сейчас — на кухню. Но если хоть один шкаф будет испарён из ревности — лишу тебя обнимашек… и кое-чего ещё.
Он остался сидеть. Молча. Неподвижно. Но когда я вышел, я знал — он смотрит мне в спину. И на этот раз от этого было не только тепло, но и… предвкушение.
На кухне пахло кофе. Я не любил его, если честно — он слишком горький. Но запах… успокаивал. Было в нём что-то тёплое, домашнее. Почти как в прикосновениях, которые не касаются. Почти как в любви, которая смотрит, но не говорит.
Я стоял у плиты, в свободной майке, босиком, волосы спутались за ночь, и чувствовал себя… свободным.
И вдруг — замер.
Он подошёл.
Я не слышал шагов. Конечно. Он всегда двигался бесшумно. Но я почувствовал его, всем своим существом. Как чувствуют тёплую стену за спиной — всюду сразу. Воздух сгустился, как туман. Как дыхание без дыхания.
И потом… Он встал прямо за мной.
Медленно. Близко. Плотно.
Я ощущал, как его торс нависает — огромный, тяжёлый. Он не касался, но тело… будто знало, где он. Где его руки. Где его грудь. Где он мог бы коснуться, если бы захотел. И я хотел, чтобы он захотел.
Я — меньше. Намного. Он возвышался надо мной, как гигант, как стена, как что-то вечное. И — всё равно — я чувствовал себя в безопасности. И в опасности.
Я прижался спиной — не полностью, но достаточно, чтобы почувствовать его присутствие. Моя майка натянулась на позвоночнике, а под ней кожа замирала, трепеща в ожидании.
— Ну здравствуй, — мурлыкнул я, будто ленивый котик, которому дали солнце и тепло. — Не соскучился, пока я наливал кофе?
Он не ответил. Но одно щупальце медленно обвилось вокруг моей талии. Легко. Осторожно. Не как плен, а как обнимка. Как напоминание: я тут. Я всегда буду тут. И я хочу тебя.
— Чёрт… — выдохнул я, склонив голову назад, к его груди. — Ты не настоящий, да? Ты — сон? Или я просто сошёл с ума?
Он не ответил. Но я чувствовал, как напряглись его мышцы — будто даже безликое лицо хотело сказать «нет».
— Тогда… — прошептал я, зажмурившись, — пусть это безумие будет моим. Полностью.
Он не ушёл. Щупальце осталось на талии, слегка сжимая. Второе коснулось плеча, очерчивая его контур. А я стоял и улыбался, грея руки об чашку, но сердце — о него. И предвкушал, что будет дальше. Потому что это только начало.