12 часть.
Парень развернулся, ничуть не испугавшись. Он знал. Знал, кто стоит за ним. Жучок, который Минхо всё же удалось ещё тогда аккуратно поместить в телефон Камен, подсказывал о ее нахождении.
— Страшно, — он изобразил испуг, когда увидел Камен. — Уходи отсюда. И я не шучу. Зачем ты за нами следишь?
— У меня нет больше еды. Никто не добывает её для меня, охочусь сама, — она усмехнулась. — Наблюдать это интересно, тебе ли не знать?
— Охотьсь на других. Тебе ясно дали понять, тебе тут ничего не светит.
— Какой ты злой, Минхо, — она подошла к нему и ткнула пальцем ему в грудь. Парень почувствовал, будто его обожгли. Он сжал зубы, но больше никак не среагировал.
— Я оставил тебя после того, что ты сделала с Джиу. Сейчас ты сама пришла ко мне. Значит, тебе не нужна была моя пощада? — сейчас он снова напоминал монстра. Он стал идти на Камен, а она то и дело отступала.
— Я н-ничего с ней н-не делала! — её голос задрожал.
— Действительно? — он всё наступал, пока Камен не упёрлась в стену. Рука Минхо тут же стукнула рядом с её головой, пугая ту, которая пугала его когда-то сама. — Ты воспользовалась запрещённым приёмом даже для таких отвратительных существ, как ты. Ты могла её убить!
— Мне нужна была еда! У неё было много чувств и эмоций, я живу этим! Меня не за что винить!! — доказывала она.
— Живёшь? Тогда просто не живи, — он сдавил ей горло, а она лишь улыбнулась.
— Ладно, я устала играть жертву, — она быстро оттолкнула его от себя, он упал. На ее лице появилась улыбка. — Ты думал, что ты так быстро набираешь силу или я слабею? — она засмеялась. — Ты никогда не поймёшь, как развивать свою силу. Ты родился не там, где я. Тебя не учили. Да, наши силы разные, но она часть моей.
За пару месяцев до встречи в театре
Я шёл за Джиу по тёмной улице. Она не знала. Не должна была знать. Я прятался за колоннами, за деревьями, за чужими спинами — лишь бы она меня не заметила. Лишь бы не увидела. А самое главное — не испугалась.
Она шла медленно. Наушники в ушах, руки в карманах. Волосы растрепал ветер, но ей было всё равно. Она не поправляла их, не смотрела по сторонам — просто шла и смотрела под ноги. Иногда останавливалась, доставала телефон, что-то нажимала и снова убирала. Я знал, куда она идёт. Домой. Она была предсказуемой.
Сегодня она задержалась у книжного. Долго стояла у витрины, разглядывая обложки новых книг. Я стоял через дорогу, спрятавшись за припаркованной машиной, и смотрел, как она разглядывала стеллажи. Спустя время просто поправила лямку рюкзака и пошла дальше. Ничего особенного. Она была обычной, как ещё миллиарды женщин на земле. Но я не мог оторвать взгляд, для меня она была особенной. Но мы никогда не были знакомы. Никогда не разговаривали. Мы были друг другу никем. Я словно зависимый фанатик, который просто был одержим.
Когда я вернулся домой, позвонил Камён. Она всегда ждала моих звонков. Я рассказывал ей про Джиу — что видел, что чувствовал, как колотилось сердце, когда я оказывался близко. Она была той, кто всё слушала и советовала.
— Она сегодня рассматривала книги, — сказал я. — Долго стояла... И просто смотрела.
— Ты слишком много на неё смотришь, — спокойно ответила Камён. — Но это нормально. Ты просто хочешь понять её. Узнать. В этом нет ничего плохого.
Она всегда так говорила. Успокаивала. Не осуждала. Будто то, что я делаю — это просто интерес. Не болезнь. Не одержимость. Не психическое отклонение.
— Она меня даже не видит, — сказал я. — Для неё я пустое место.
— Пока. — Голос Камён был мягким, почти ласковым. — Но это изменится. Ты сам всё сделаешь. Просто дай себе время.
Я замолчал. Посмотрел на экран телефона. Там была её фотография. Я сделал её неделю назад, когда она сидела в кафе и пила кофе. Я тогда долго не мог отвести от нее взгляда.
— Я не могу перестать, — сказал я тихо. — Следить за ней. Думать о ней. Это ведь... Это ненормально, да?
— Нормально, — ответила Камён. — Тебе просто интересно, это нормально. — снова твердила она.
Я сжал телефон в руке, не сильно, как всегда. Но экран треснул. Треснул прямо под моими пальцами. Паутина разбежалась по экрану прямо по ее фото, разрезая её лицо на мелкие кусочки. Я замер. Посмотрел на свои руки.
— Минхо? Что там у тебя?
— Ничего, — сказал я. — Экран разбил. Случайно.
— Аккуратнее, — она усмехнулась. — Не нервничай так.
Я сбросил звонок. Потому что не мог объяснить. Потому что сам не знал, как это вышло. Я не бил телефон. Не ронял. Просто... Сжал. И он треснул. Как?
С того момента это стало повторяться. Чашка в моей руке треснула, когда я думал о том, как она улыбнулась прохожему. Железный каркас для арки погнулся, когда я вспомнил, как она поправляла волосы. Я не понимал, что это. Думал — схожу с ума. Боялся сказать кому-то. Даже Камён. Но постепенно я начал замечать закономерность. Я становлюсь сильнее с тем кто мне важен. Это повторялось не только с Джиу, но и с друзьями, близкими. Эта сила приходила не когда я злился. Не когда боялся. А когда думал о ком-то важном. Когда внутри становилось слишком много чего-то, для чего у меня не было названия. Это была не просто эмоция. Это было что-то огромное.
Сейчас
— И правда, — Минхо опустил голову вниз, но явно не был расстроен.
— Ты не такой, как я, — голос Камён стал вдруг тише, почти ласковым. От этого Минхо передёрнуло. — Ты — вещь. Вещь, которую твой отец...
— Не смей про него, — процедил он, но в голосе уже не было прежней уверенности.
— Я и не собираюсь, — усмехнулась она. — Я расскажу про тебя.
Она сделала шаг вперёд.
— Когда-то на твоём месте была твоя мать, — Камён повела рукой, очерчивая фигуру в воздухе. — Моя игрушка. Моя еда. Я доводила её почти до смерти, Минхо. А потом твой отец пришёл ко мне. На коленях. Умолял. И предложил сделку.
Минхо замер.
— Какую сделку? — спросил он.
— Он сказал, что найдет другую жертву, я выбрала тебя, хотя ты только недавно появился на свет. Он согласился и сказал: «Можешь взять моего сына, но не причиняй ему вред.. И отпусти мою жену. Пусть они будут в порядке..». Я была не против.
Минхо посмотрел на неё. Не отвел взгляд. Но внутри у него всё рухнуло.
— Ты врёшь, — выдавил он.
— Нет, — Камён покачала головой. — Я никогда не вру, котик. Она подошла ближе. — Твоя мать жива. Твой отец жив. Ты жив. Все довольны. Я получила еду на десятилетия вперёд. А ты — плата за жизнь твоей мамы. Каждый раз, когда ты испытываешь любое чувство — я питаюсь. Хотя в этом договоре и был подводный камень, я не волнуюсь. После того, как я связала тебя с собой, ты получил часть моей силы. Но я никогда — никогда — не расскажу тебе, как управлять этой силой. Потому что если ты научишься — ты станешь мной, а может, лучше. И тогда, что же мне делать? Ну а сейчас ты бесполезен. И всегда был.
Камен улыбнулась. В ее улыбке отражалось все превосходство, которое она ощущала, находясь тут, среди простых людей.
Минхо молчал. Смотрел на неё снизу вверх — он всё ещё сидел на земле после того, как она его оттолкнула. И в его глазах не было ни страха, ни злости. Он не испытывал ничего, просто ждал.
— Ты правда так думаешь? — спросил он.
— Что именно? — Камен скрестила руки на груди.
— Что я ничего не умею.
Он медленно поднялся. Отряхнул колени. И улыбнулся. Эта улыбка заставила Камен по-настоящему испугаться и замереть. Потому что такой улыбки у него раньше не было. В этой улыбке не было попытки защититься, в ней была только уверенность во всем, что делал и говорил парень.
— Ты думала, что всё это время я просто сидел и ждал? — Минхо сделал шаг вперёд. — Что я не пробовал? Не до чего не догадывался?
— Ты не мог, — Камен нахмурилась, но в её голосе уже не было прежней уверенности. — Тебе никто об этом не говорил. Тебя этому не учили. Этого нигде не может быть!
— А я и не искал кого-то или что-то, что меня бы научило, — сказал Минхо. — Я искал себя. Не ты ли учила меня быть собой?
Он поднял руку и сжал ее в кулак. Камен взялась за горло. Что-то сильное и мощное начало перекрывать ей дыхание. Его руки будто бы сомкнулись на ее шее, но парень стоял в нескольких шагах от нее. Он не касался ни миллиметра ее кожи. Он думал о том, что должен защитить Джиу и друзей.
— Что... — прохрипела она, хватаясь за шею.
— Сила, которую ты мне передала, — произнес Минхо, медленно сжимая кулак сильнее, — она не твоя. Она моя. Ты просто была проводником. А проводники не нужны, когда вещь у хозяина. Ты думаешь, она передалась случайно?
Камен упала на колени. Её глаза расширились — впервые по-настоящему.
— Не может быть... — прошептала она.
— Может, — ответил Минхо. Он разжал кулак, и давление исчезло. Камен жадно вдохнула воздух.
Он не убил её. Только причинил боль, но она заслужила. И этого ещё было мало.
— Ты... — Камен подняла на него глаза. В них было удивление. И что-то ещё. Что-то похожее на... интерес. — Ты становишься привлекательнее в моих глазах, Минхо, — сказала она, поднимаясь с колен. — Я думала, ты так и останешься пустышкой. А ты... — Она усмехнулась и отряхнула мантию. — Ты удивил меня.
— Уходи, — сказал Минхо. — Пока я не передумал.
— Не передумаешь, — Камен покачала головой. — Ты не убийца. Иначе убил бы меня ещё тогда, когда я тронула Джиу.
— Не проверяй, — тихо сказал он.
Камен сделала шаг назад. Потом ещё один. Но уходила она не торопясь. Не как испуганный зверь. А как существо, которое только что увидело что-то ценное и теперь хочет это снова себе.
— До встречи, Минхо, — сказала она, уже растворяясь в темноте. — Теперь мне стало ещё интереснее, что из тебя выйдет.
Девушка скрылась, ее здесь больше не было. Он не ощущал ее. Парень осел на землю, прижавшись к стенке, схватился за голову.
— Договор... договор... — всё повторял он. — Меня продали. Меня…
Ему никогда это не говорили. Никто. Он даже не знал про маму. Он ничего не знал. Все вокруг потеряло смысл, он держался из последних сил. В голове парня всё никак не складывался пазл, словно вся информация не была связана между собой. Камён знала моих родителей. Моя мама была её жертвой. Она доводила её до… боже, даже думать об этом страшно!
Мой отец продал меня ей? Чтобы что? Спасти мою мать, но при этом отдать меня в руки монстра? И как после этого смотреть им в глаза? Нужно узнать. Нужно поговорить. Нужно понять.
Он поднялся. В голове гудело, перед глазами всё плыло, но он сделал шаг. Потом ещё один. Он шёл не к компании, не к друзьям. Он шёл мимо. Прошёл мимо, не оборачиваясь. Быстрым шагом. Почти бегом.
— Минхо! — крикнул Чан, стоя рядом с другими. Они провожали Минхо испуганным взглядом. — Ты куда?
Но он не ответил. Не обернулся.
Он не помнил, как добрался до дома. Как сел в такси. Как зашёл в лифт. Просто очнулся уже в своей квартире — в прихожей, прислонившись спиной к двери. Съехал по ней вниз. Сидел на холодном полу и смотрел в одну точку.
Отец продал его.
Продал.
Он закрыл лицо руками, сжал пальцы в волосах, потянул так сильно, что заболела голова. Но физическая боль не перебивала ту, что разрывала изнутри.
— Зачем? — прошептал он в пустоту. — Зачем ты это сделал?
Просидел он так неизвестно сколько. Минуты? Часы? Он не знал. В какой-то момент зазвонил телефон — друзья. Потом смс от них же, они волновались. Он не ответил. Выключил звук и бросил телефон на пол.
Нужно ехать к родителям. Нужно посмотреть им в глаза. Нужно спросить: это правда? И если да… Как вы могли?
Ехать было прилично, ведь его родители жила за городом, в том же доме, где он вырос. Старом, тёплом и до ужаса родным. Минхо стоял на крыльце и не мог заставить себя постучать, но постучал. За дверью послышались шаги.
— Кто там? — мамин голос. Такой же, как всегда. Немного уставший, но мягкий.
— Мам, это я.
Дверь распахнулась почти мгновенно.
— Минхо! — она выглянула на порог. — Сынок! А мы тебя не ждали. Почему не предупредил? Проходи, проходи скорее!
Она обняла его. Крепко, по-матерински. Минхо замер на секунду, а потом всё же обнял в ответ.
— Минхо приехал! — крикнула она в глубину квартиры. — Иди сюда!
Из комнаты послышался шум. Кто-то торопливо отодвинул стул, и в прихожую вышел отец.
— Минхо? — он улыбнулся, и в его глазах блеснуло что-то тёплое. — Вот это сюрприз. А мы думали, ты занят на работе.
— Я ненадолго, — сказал Минхо, и его голос прозвучал не как всегда, более тихо.
— Ничего, ничего, — мать уже суетилась на кухне, доставая чашки и сладости. — Сейчас чай поставим. Ты голодный?
— Мам, — Минхо перебил её. — Мы должны поговорить.
— Что случилось, сынок? — спросил отец и сел рядом. — Ты какой-то... бледный.
— Имя Камен вам что-нибудь говорит?
Мать опустила чашку. Рука дрогнула — и кружка полетела на пол. Разбилась. Отец побледнел. Оба молчали.
— Получается, говорит... — он вздохнул. — А то, что она питалась мной на протяжении двух десятков лет, вы знали? — спросил Минхо.
— Знали, — мать ответила первой. — Мы всегда знали, сынок. Я тоже была её жертвой, — сказала она, и в её голосе не было боли. Только усталость, всё осталось позади для нее. — Она начинала с обычной дружбы, а потом всё превращалось в ад. Сначала потаённые желания, затем она начала высасывать всё, потому что ей было мало. Я стала просто тенью, кого никто не замечал. — Она посмотрела на мужа. — И тогда твой отец... Он не выдержал. Он нашёл её. Поговорил. Он предложил сделку. Сказала, что он может дать ей другую жертву. И она выбрала...
— Тебя, — отец закончил за неё. Он стоял, опустив плечи, и выглядел так, будто нёс этот груз все эти годы. — Она выбрала тебя, сын. Она сказала, что не тронет мать. Что ты будешь жить. Что ты будешь нормальным ребёнком. Она обещала — только чуть-чуть питаться. Я поверил.
— Почему? — голос Минхо дрожал, но он сдерживался. — Почему вы не рассказали мне? Почему я рос в неведении?
— А что бы мы сказали? — мать всплеснула руками. — «Сынок, прости, но мы тебя продали?» Ты не должен был знать. Мы думали, так будет легче.
— Легче? — Минхо усмехнулся. — Я всё это время чувствовал, что со мной что-то не так. Что я не такой, как все. Что во мне есть что-то... Я думал, это я сломанный.
Отец закрыл лицо руками.
— Мы думали, это лучший вариант, — прошептал он. — Она сказала, что ты просто будешь жить. Что она не причинит тебе вреда. Что это просто... просто способ её существования. Мы не знали...
— Вы решили, что ничего страшного не произойдет? — Минхо повысил голос. — Вы просто отдали меня, как вещь, и успокоились?
— Мы не успокоились! — мать почти крикнула. — Ты думаешь, я спала ночами? Думаешь, твой отец не винил себя все это время?
— Я подписал договор, потому что она умирала! — отец указал на жену. — Она была на грани! Ещё немного, и я бы потерял её навсегда. Я не мог. Я просто не мог. Я не мог остаться без жены, не мог оставить тебя без матери! — оправдывался он. — Ты жив, Минхо. Ты жив, здоров, у тебя есть дом, друзья...
— Это жизнь? — Минхо подошёл к отцу вплотную. — Это не жизнь, отец. Это ад. Мой персональный ад из-за вас. Я мог жить лучше. А что сейчас? Я ношу частицу чудовища в себе? Хотите сказать, что я буду как она? Я тоже стану тем, кто питается за счёт других?
В комнате повисла тишина. Мать заплакала. Отец стоял напротив, не рискуя даже поднимать взгляд на сына.
— Прости, — сказал он. — Прости нас, сын.
Минхо отвернулся. Подошёл к окну. Стоял, смотрел на улицу, где когда-то он играл с папой в футбол. Где они вместе с мамой сажали цветочки... Воспоминания давили.
— Она сказала, что сила во мне, — тихо произнёс он, не оборачиваясь. — Она передалась случайно.
— Так и есть, — тихо заговорил отец, подбирая слова. — Это... Это было не по плану. Она заключила с тобой связь. Она привязалась к тебе, а ты — к ней. И через эти узы что-то перешло. Её сила. Капля. Но она перешла. Мы думали, это ничего не даст.
Минхо медленно повернулся.
— У меня вышло.
— Чего?
— Я остановил её на расстоянии, — сказал Минхо. — Сжал кулак — и она начала задыхаться.
Отец побледнел ещё сильнее. Мать подняла заплаканное лицо.
— Как? — прошептала она.
— Я не знал, как это делать, — Минхо говорил медленно, словно сам для себя собирал пазл. — Всё началось, когда появилась Джиу. Рядом с ней я ощущаю себя по-другому. Я не понимаю, как это работает. Но если она рядом, то я могу всё. Я буду все силен. — Он поднял руку, посмотрел на свои пальцы. — Эта сила — не от эмоций, как у нее, не от рассказов. Она действует во имя... любви. Не к одному человеку, во имя разной любви, дружбы, приятельства... —Он сжал кулак — и чашка на столе треснула. Мать вскрикнула. Отец отшатнулся. — Понимаете? — Минхо разжал ладонь. — Эта сила действует во благо. — Он замолчал. — Но она была права в одном, — добавил он тихо. — Если я убью её, я рискую потерять себя и стать подобен ей.
— И что ты будешь делать? — спросила мать почти неслышно.
— Не знаю, — сказал Минхо. — Но я не могу здесь оставаться.
Он подошёл к ней. Обнял ее, взглянул на отца.
— Я люблю вас, — сказал он. — Обоих. Но то, что вы сделали... Это не исправить. Я не знаю, смогу ли я когда-нибудь простить. Мне нужно время.
Отец кивнул, не поднимая головы.
— Мы подождём, — сказал он. — Мы всегда ждали тебя. Будем ждать и дальше.
Минхо вышел из дома и на мгновение замер на крыльце, глубоко вдохнув. Ночь была холодной, но воздух впервые за долгое время не казался тяжелым.
_____________________________________
Ну как вам? Стало понятнее? Или я вас снова запутала? 🥹 Нравится вообще?)
В этот раз получилась длинная глава — почти 3 тысячи слов!!
Жду вас у себя в ТГК: Стэй здесь.