ЦИАНИД

опуская глаза.
Почему-то я стыдилась признаться, что Дерек не оценил мой труд. И даже хуже – высмеял.

Я снова опоздала домой. Застряла в кошмарной пробке. Когда приехала, то минут пять сидела в машине, пытаясь унять дрожь во всем теле. Однако Дерека дома не оказалось. Я позвонила ему, но он не ответил.

Так даже лучше.

Я взяла на дом кучу работы. Нужно было закончить одну статью и набросать план еще одной. Мне нравилась моя способность писать, не дожидаясь вдохновения. Я могла работать быстро и эффективно, с головой уйдя в интересную мне тему. А вдохновение – боюсь, его придумали те, кому просто нужна причина откосить от работы.

Я очнулась ближе к девяти от звонка в дверь и, захлопнув ноутбук, пошла открывать. У Дерека всегда были ключи с собой, поэтому я уже знала, что это не он, а Митчелл. В голове стоял розовый туман, когда я открыла.

Однако за дверью стоял не курьер, для которого я уже заготовила свою самую теплую улыбку, а Дерек. Он перешагнул порог, швырнул ключи на столик, в ящиках которого мы хранили перчатки, зонты и ключи, и пошел на кухню, не разуваясь.

– Как дела? – спросила я, пытаясь определить по его лицу, в каком он настроении.

– У меня стащили телефон и кошелек из машины. Вот и все, если коротко о событиях дня.

– Черт… Ты позвонил в полицию?

– Да! Послал им, блин, голубя!

– Может стоило попросить телефон у прохожих? Учитывая, что в таких случаях время решает все…

– Ванесса, знаешь, что меня в тебе больше всего бесит? – оскалился Дерек. – То, что ты всегда и все знаешь лучше. Хотя тебя там даже не было.

– Почему ты сразу кидаешься на меня, стоит мне хоть что-то сказать? – спросила я, чувствуя, как от страха потеют ладони. – Я же просто предположила.

– Просто помолчи, окей? – сказал он, плеснул себе тоника и тут же залпом его выпил.

Я пожала плечами и собралась вернуться к своей работе, но он бросил мне в спину:

– Что у нас на ужин?

– Я ничего не готовила. Хочешь, что-то закажем?

– У меня изжога от китайской еды, пицца уже не лезет, а на бургерах я через пару месяцев перестану проходить в дверь, – сказал Дерек.

– А значит?..

– А значит, было бы приятно возвращаться домой и видеть на столе старания моей девушки.

– Ты же знаешь, что у меня это не слишком получается, я и дома-то никогда толком не готовила.

– Твое рвение в отношениях просто умиляет.

Я нервно рассмеялась.

– Окей, я в фартуке у плиты после работы – это рвение? Это то, чего ты на самом деле хочешь? Или просто ищешь повод снова сорваться?

– Ну вот опять я слышу этот прокурорский тон, только ох и ах, мы не в суде, а на кухне. И ты не прокурор, а журналистка, пишущая для малолеток.

– И что?

– А то, что это смешно.

– Прости, у меня слишком много дел, чтобы стоять тут и выслушивать от тебя не пойми что. – Я развернулась и направилась в кабинет.

Дерек прыгнул за мной следом, как ягуар, и схватил за руку. Будто только и ждал этого момента.

– Я говорил тебе не сметь уходить посреди разговора?

– Отпусти меня.

– Говорил или нет?

Я замерла на месте, прекращая сопротивление, которое обычно распаляло его только больше.

– Встань на колени, – сказал он.

– Нет.

– Ты сама знаешь, что лучше бы тебе сделать это.

Я молча опустилась перед ним на пол, приказывая себе не спорить. Дерек расстегнул ремень, приспустил брюки и высвободил член, уже вставший.

– Теперь загладь свою вину, и мы что-нибудь закажем на ужин, – сказал Дерек, запустил руки в мои волосы, стянул с них резинку и разбросал их по моим плечам.

«Не спорь», – шепнул мне внутренний голос, тихий и умоляющий.

Я принялась ласкать его обеими руками. Они тряслись, и я никак не могла унять дрожь.

– Это неправильно, – сказала я, охрипнув, и не решаясь поднять на Дерека глаза. – То, что ты делаешь со мной, – это неправильно…

– Твою мать, как же меня достали твои лекции! – Дерек оттолкнул меня, и я шлепнулась на задницу.

Он тут же опрокинул меня навзничь и навалился сверху. Его руки стянули с меня белье и развели колени в стороны. Я не двигалась и не издала ни звука. Просто лежала неподвижно, как на приеме у врача-гинеколога. Дерек вошел в меня, сделал пару движений бедрами, но внезапно остановился и сжал мой подбородок двумя пальцами:

– Так вот он твой план? Сделать все настолько скучным, насколько возможно? Что ж, возьми с полки Оскар. Роль бревна – твоя самая знаковая на данный момент. Ну, после трепетной лани и прокурора.

Я продолжала смотреть на него, не моргая, словно одно лишнее движение могло снова сорвать его с тормозов. Дерек зло рассмеялся, и в этот момент я почувствовала, что его эрекция опадает.

Он больше не хотел меня. Я не сопротивлялась и перестала возбуждать его.

Дерек молча встал, снова пошел на кухню и открыл холодильник. Я услышала булькающий звук, с каким жидкость перетекает из бутылки в стакан. Затем он так же молча прошествовал мимо меня наверх со стаканом джина. Запах можжевеловых веток наполнил гостиную. Я медленно выдохнула. Если он пьет, то больше не прикоснется ко мне сегодня. У него не стоял, если он пил.

Я поднялась, держась на стенку, словно стояла на коньках и мои ноги никак не могли найти точку опоры. Натянула белье, поправила платье, и в этот момент в дверь позвонили.

Глава 4

«Ангельские крылья»

Не знаю почему, но мне было сложно смотреть Митчеллу в глаза. Я поздоровалась с ним, вымученно улыбнулась и принялась отсчитывать наличку, которую должна была вернуть. Руки тряслись, и, кажется, он заметил это. Я протянула ему несколько банкнот, на что он ответил:

– С тобой все в порядке?

Я только кивнула, боясь, что если начну говорить, то расплачусь. Смотрела на молнию на его груди, не поднимая глаз. Заметила, что на этот раз на нем была не светоотражающая куртка, а другая: кожаная черная.

– Ванесса?

– Плохо себя чувствую, – пояснила я. – Спасибо, что приехал. Надеюсь, я не доставила тебе хлопот.

В ту минуту я ненавидела всех мужчин. Всех. Как некий собирательный образ, который был ответственен за все дерьмо, что происходило со мной.

– Я привез тебе кое-что, – ответил он, протягивая мне небольшой бумажный пакет.

– Что это?

– Сладкое.

Я взяла пакет, не хотела отказываться. Вынула из него коробку и вскрыла бумажный стикер. Внутри лежал большой пухлый пончик, посыпанный разноцветными шоколадными «пуговками»: розовыми, голубыми и зелеными. Я видела такие на витринах в торговых центрах, за ними всегда выстраивалась огромная очередь.

Дерек, грубо взявший меня пять минут назад прямо посреди гостиной, на голом полу, и издевающийся надо мной в процессе, и этот пончик, посыпанный «пуговками» – эти вещи словно принадлежали разным вселенным, на стыке которых я вдруг оказалась. Эти вещи контрастировали так же, как фургон маньяка и нежный поцелуй в нос.
– Эй, – Митчелл тронул меня за край рукава.

Я подняла на него глаза: он весь двоился из-за непролитых слез.

– Я могу тебе как-то помочь? Привезти обезболивающее или вызвать врача? Ты такая бледная.

– Скоро пройдет. Спасибо за предложение. И за пончик. Я его возьму. Спокойной ночи.

Я была не слишком рада гостям в этот вечер, и он понял это. В его глазах промелькнуло что-то похожее на сожаление, но он быстро справился с собой. Кивнул с улыбкой, пожелал мне спокойной ночи и пошел прочь.

– Митчелл! – окликнула его я.

Он оглянулся, и я зашагала к нему босиком по гравийной крошке. Она колола ноги, но боли я не чувствовала. Вся боль словно перетекла в голову и скопилась там в одно большое озеро.

– Мне нужно купить пластырь и обезболивающее. Здесь недалеко есть круглосуточный магазин, ты не мог бы составить мне компанию? Если, конечно, не очень спешишь.

Я должна была сбежать из дома хотя бы на полчаса, подышать воздухом и успокоиться. Мне казалось, что я тронусь умом, если не сделаю это.

– У меня есть идея, – ответил Митчелл. – Я должен вернуться в ресторан и отвезти Джуну, моему боссу, наличку. Можем поехать вместе. Потом купим все, что тебе нужно, и я верну тебя домой.

В тот момент я была готова сбежать с кем угодно и куда угодно. Даже с незнакомцем. Даже на край земли. Не раздумывая.

– Хорошо, только накину что-нибудь, – кивнула я.

Я зашла в дом, сняла с крючка пальто и обулась. Секундой позже решила, что ехать на велосипеде в пальто в длинными полами – не самая лучшая затея. Схватила куртку вместо пальто и решила сменить туфли на кроссовки. Собрала волосы в хвост, чтобы они не лезли Митчеллу в лицо, когда он будет везти меня по городу на раме велосипеда.

Идеально было бы просто взять свою машину. Но Дерек наверняка услышит звук мотора, спустится вниз, увидит этого парня и устроит скандал. Так что уж лучше велосипед.

Я тихо вышла из дома. Митчелл ждал меня под козырьком, прислонившись к стене плечом и глядя в вечерний мрак. Я закрыла дверь как можно тише, и, кажется, это не ускользнуло от взгляда Митчелла. Мы спустились с крыльца, и я последовала за ним, вдыхая аромат его одеколона. В нем угадывалось что-то ледяное и свежее, напоминающее воздух на побережье в декабре.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил он, шагая на противоположную сторону дороги.

– Более-менее.

Достаточно было покинуть дом, и мне уже стало лучше – словно сам воздух в нашем доме был отравлен, пропитан парами смертельного яда. Меня вдруг посетила мысль, что возможно вся моя жизнь – это один непрекращающийся симптом интоксикации, что мои отношения отравляют меня, как цианид.

Мы перешли улицу, Митчелл вынул ключи, и черный седан на низкой подвеске мигнул нам фарами.

– Ты на машине, – заметила вслух я.

– Сегодня да.

Митчелл распахнул передо мной дверь. Я села внутрь и расправила юбку на коленях. Внутри было тепло, пахло кожей и ванилью. Митчелл сел за руль, завел мотор, и мы двинулись сквозь ночь по залитой луной дороге.

– Что тебе больше по вкусу, велосипед или машина? – спросила я, лишь бы не молчать.

– Зависит от пробок и карты заказов, – ответил он. – В спокойные, незагруженные дни мне нравится велосипед, воздух и физические нагрузки. А если много работы и дороги не слишком загружены, то машине нет альтернатив.

– Я одно время думала пересесть на велосипед, – сказала я. – Экологически чистый транспорт, помощь планете и не нужно заморачиваться с бензином, страховкой, дорожным налогом и NCT [5]. Но после того инцидента как отрезало.

– Имеешь в виду ту велосипедистку, которой мы пытались помочь в нашу первую встречу?

– Да. Мне кажется, я после такого удара об землю не встала бы. Надеюсь, у нее все в порядке. И надеюсь, с тобой такого не случится.

– Я постараюсь смотреть в оба.

– И держи руль крепко.

– Да, мэм, – улыбнулся он.

– И если вдруг столкнешься с машиной и пострадаешь, то после обязательно сходи к врачу и возьми медицинское заключение. Тогда получишь приличные деньги от страховой. А если травмы серьезные, то лучше и вовсе обратиться к адвокату, он добьется больших выплат.

– Да, я слышал, что это хороший заработок в Ирландии, – рассмеялся он. – И для пострадавших, и для врачей, и для адвокатов, которые ведут подобные дела.

– Всякое бывает, – усмехнулась я.

Многие и правда ради денег бежали к врачу и адвокату, даже просто поцарапав коленки.

– Жаль, что зачастую это только жажда наживы и вредительство, – улыбнулся Митчелл, читая мои мысли.

– А ты не склонен ни к тому, ни к другому.

– Нет. А ты?

– Тоже нет, – кивнула я и добавила: – И жалею об этом.

Митчелл рассмеялся. Бросил взгляд в боковое зеркало и вырулил на большую дорогу. Мне нравилось, как уверенно и расслабленно он ведет машину. Словно ему нравится моя компания и он не хочет закончить поездку раньше времени.

– Где находится твой ресторан?

– В Голвее, – отшутился он, и я рассмеялась.

Городок Голвей находился на другом конце Ирландии, на западном побережье, в трех часах езды. Я так и представила, как мы выруливаем на М7 и исчезаем в ночи, а Дерек, мои родители и вся моя жизнь растворяются в дымке прошлого. Единственное, о чем я буду жалеть, – это мой пончик с шоколадными пуговками, который я оставила дома на тумбочке.

– Ладно, Голвей так Голвей, – улыбнулась я. – Откуда ты сам родом?

– Из Керри, – ответил он.

– Правда?! – воскликнула я. – И мои родители оттуда! Когда мне было десять, мы переехали в Дублин и отец открыл тут дело, но я помню свое раннее детство, когда каталась на лошадях и ловила лягушек в ручьях.

– Да ладно! Сто лет не встречал никого из Керри.

– И я.

– Мне нужно угостить тебя по такому случаю, – сказал он, глядя на дорогу.

Я посмотрела на его лицо. Мы стояли на светофоре и габаритные огни остановившейся впереди машины окрасили лицо Митчелла в ярко-красный.

– Ты уже угостил меня пончиком, – сказала я.

– Как насчет чая к пончику? – спросил Митчелл.

– Ну только если в него тоже насыплют шоколадных пуговок.

Митчелл рассмеялся и сказал, что без проблем. Он, так и быть, раздобудет для меня шоколадные пуговки, если это мое заветное желание.

Он свернул на небольшую улочку где-то в районе Таллы. Мы проехали метров двести и остановились у ресторана, оформленного в азиатском стиле, с надписью «Кей-Таун» над входом. Фасад был окрашен в красный цвет, настенные фонарики раскачивались на ветру, разбрасывая вокруг косые лучики. Вокруг не было ни души: слишком поздно для посетителей, слишком холодно и, ко всему прочему, – понедельник, мертвый день. Никто не ходит в рестораны в понедельник, так что владельцам даже приходится объявлять скидки.