Озвучивание не поддерживается в этом браузере
Глава 16 - Пять дней
Больницы ночью становятся другими.
Днём здесь ходят люди, звучат голоса врачей, скрипят тележки, кто-то смеётся, кто-то спорит.
Но ночью всё будто замирает.
Остаётся только слабый свет ламп, редкие шаги в коридоре и тихий звук аппаратов.
Марк сидел у окна в палате Евы.
На улице шёл дождь.
Он стекал по стеклу медленно, как будто не хотел заканчиваться.
Ева лежала на кровати, повернув голову к окну.
Она долго молчала.
Словно слушала дождь.
Словно пыталась запомнить этот звук.
Наконец она тихо сказала:
— Ты всё ещё здесь.
Марк даже не повернул голову.
— Я говорил, что уйду?
Она слегка улыбнулась.
Но улыбка быстро исчезла.
— Ты не должен сидеть здесь каждую ночь.
Он пожал плечами.
— Мне больше негде быть.
Пауза.
Ева смотрела на его лицо.
Усталые глаза.
Щетина.
Тени под глазами.
Он почти не спал последние дни.
— Ты говорил с врачом, — тихо сказала она.
Марк кивнул.
— Да.
— И?
Он долго молчал.
Словно слова были тяжёлыми.
— Они отправляют тебя в Германию.
Ева закрыла глаза.
— Я знаю.
— Через пять дней.
— Да.
Тишина.
За окном проехала машина. Свет фар на секунду скользнул по стене и исчез.
Марк вдруг сказал:
— Я поеду с тобой.
Ева сразу покачала головой.
— Нет.
Он повернулся к ней.
— Ева.
— Нет, Марк.
— Я не спрашивал.
Её голос стал чуть твёрже.
— А я отвечаю.
Он резко встал.
Стул тихо скрипнул.
— Ты правда думаешь, что я отпущу тебя одну?
Она медленно села на кровати.
— Я не одна.
— Ты будешь в чужой стране. В больнице. С врачами, которых даже не знаешь.
Ева посмотрела на него спокойно.
Слишком спокойно.
— И что ты там будешь делать?
— Буду рядом.
— Сидеть на стуле?
— Да.
— Смотреть, как мне делают уколы?
— Да.
Она покачала головой.
— Марк...
Он перебил её.
— Я уже почти потерял тебя один раз.
Его голос дрогнул.
— Я не собираюсь снова сидеть и ждать новостей.
Ева долго смотрела на него.
Потом тихо сказала:
— А твоя мама?
Он нахмурился.
— При чём тут она?
— При том, что она здесь.
— Она справится.
— Она кашляет по ночам.
Марк замер.
— Откуда ты...
Ева грустно улыбнулась.
— Ты думаешь, я не замечала?
Он опустил взгляд.
Пауза.
— Я видел, как ты оставляешь ей лекарства на столе.
Марк провёл рукой по лицу.
— Это ничего.
— Это не ничего.
Она говорила тихо, но каждое слово было точным.
— Она болеет, Марк.
— Не так, как ты.
Ева покачала головой.
— Болезнь — это не соревнование.
Тишина снова заполнила палату.
Марк подошёл ближе.
— Я всё равно поеду.
Ева вдруг сказала очень тихо:
— Мама продала дом.
Он остановился.
— Что?
— Наш дом.
Он смотрел на неё, не понимая.
— Тот дом... с садом?
Она кивнула.
— Да.
Её голос стал почти шёпотом.
— Чтобы оплатить лечение.
Марк медленно сел обратно на стул.
Словно ноги вдруг перестали держать.
— Она продала всё?
— Да.
— Даже сад?
Ева улыбнулась сквозь слёзы.
— Даже яблоню.
Марк молчал.
Долго.
Потом тихо сказал:
— Я ненавижу эту болезнь.
Ева посмотрела на него.
— Я тоже.
Пауза.
Дождь за окном стал сильнее.
Ева вдруг сказала:
— Если ты поедешь со мной...
Он поднял голову.
— Что?
Она смотрела на него долго.
— Мне будет тяжелее.
Он нахмурился.
— Почему?
— Потому что я буду видеть, как ты разрушаешь свою жизнь вместе со мной.
Он резко покачал головой.
— Это не разрушение.
— Это именно оно.
Она вздохнула.
— Марк, посмотри на себя.
Он молчал.
— Ты не работаешь нормально.
Ты не спишь.
Ты живёшь больницей.
Она сделала паузу.
— А если лечение будет долгим?
Он ничего не ответил.
— Год.
Два.
Три.
Тишина.
Ева тихо сказала:
— Ты должен остаться здесь.
— Нет.
— Должен.
— Нет.
— Марк.
Он посмотрел на неё.
И в его глазах было столько боли, что ей стало трудно дышать.
— Я не хочу жить без тебя.
Она прошептала:
— Это временно.
Он тихо усмехнулся.
— Ты говоришь это так, будто сама веришь.
Ева не ответила.
Пауза стала тяжёлой.
Потом она вдруг сказала:
— Если ты поедешь...
Он ждал.
— Я буду чувствовать вину каждую секунду.
— За что?
— За то, что ты оставил всё ради меня.
Он тихо сказал:
— Я и так всё оставил.
Она покачала головой.
— Нет.
Она посмотрела ему прямо в глаза.
— Ты всё ещё можешь жить.
Он долго молчал.
Потом спросил:
— А если я не хочу?
Ева медленно улыбнулась.
Грустно.
— Тогда сделай это для меня.
Тишина.
Он опустил голову.
Дождь стучал по стеклу.
— Ты вернёшься? — тихо спросил он.
Ева долго смотрела в окно.
На мокрый город.
На фонари.
На улицу, по которой они когда-то гуляли.
Потом сказала:
— Я постараюсь.
Марк поднял голову.
— Это не ответ.
Она прошептала:
— Это единственный честный ответ.
Он закрыл глаза.
Секунду.
Две.
Потом тихо сказал:
— Ладно.
Ева смотрела на него.
— Правда?
Он кивнул.
— Я останусь.
Она выдохнула.
Но облегчения в её лице не было.
Только грусть.
Марк вдруг сказал:
— Но есть одно условие.
Она нахмурилась.
— Какое?
Он посмотрел на неё внимательно.
— Ты вернёшься.
Она тихо улыбнулась.
И впервые за весь вечер в этой улыбке было что-то тёплое.
— Договорились.
Марк протянул руку.
Она взяла её.
И в этот момент оба молчали.
Потому что иногда люди держатся за руки не для того, чтобы удержать друг друга.
А чтобы не развалиться на части.
Пять дней.
Иногда человеку дают время.
Чтобы привыкнуть.
Чтобы подготовиться.
Чтобы попрощаться.
Марк сидел на той же скамейке возле больницы, где провёл уже слишком много вечеров. Асфальт был ещё мокрый после недавнего дождя. В воздухе стоял холод, который не чувствуется кожей, но медленно забирается внутрь.
Пять дней.
Эти слова звучали в голове, как тихий, но неумолимый отсчёт.
Пять дней — и её не будет рядом.
Он не знал, что страшнее: мысль о том, что она уедет...
или мысль о том, что она может не вернуться.
Двери больницы открылись. Марк поднял голову.
Ева вышла медленно. Она держала руки в карманах пальто, словно пыталась спрятать их от холода. Её шаги были осторожными, будто земля под ногами могла исчезнуть.
Она заметила Марка и остановилась на секунду.
А потом подошла.
Марк встал, но ничего не сказал.
Они просто смотрели друг на друга.
Ева первой села на скамейку. Марк сел рядом.
Между ними было всего несколько сантиметров.
Но казалось — несколько жизней.
Некоторое время они молчали.
Машины проезжали мимо.
Кто-то смеялся где-то вдалеке.
Город продолжал жить так, словно ничего не происходило.
Ева тихо выдохнула.
— Знаешь...
— Я думала, что когда узнаю дату... станет легче.
Марк посмотрел на неё.
— И как?
Она чуть улыбнулась. Но улыбка была усталой.
— Нет.
— Стало страшнее.
Марк сжал руки.
Он хотел сказать тысячи вещей.
Что поедет с ней.
Что не отпустит её.
Что всё будет хорошо.
Но в голове была только одна честная мысль.
Он боится.
Боится потерять её.
Боится услышать однажды тишину вместо её голоса.
Ева смотрела на мокрую дорогу перед ними.
— Через пять дней...
— Странно звучит, да?
Марк тихо ответил:
— Слишком быстро.
Она кивнула.
Ветер медленно качнул её волосы.
Марк вдруг тихо сказал:
— Я боюсь.
Она посмотрела на него.
И впервые за весь разговор её глаза дрогнули.
— Я тоже.
Эти два слова прозвучали так тихо, что их почти забрал ветер.
Некоторое время они сидели молча.
Потом Ева осторожно взяла его руку.
Её ладонь была холодной.
Марк сразу сжал её.
— Марк...
— Мм?
Она долго смотрела на их переплетённые пальцы.
— Если вдруг...
Она остановилась.
Не смогла продолжить.
Марк сразу перебил.
— Не говори это.
Ева тихо вздохнула.
— Я должна.
— Нет.
Ева посмотрела на него.
— Если вдруг что-то пойдёт не так...
Марк резко встал со скамейки.
— Хватит!
Его голос прозвучал громче, чем он хотел.
Несколько людей обернулись.
Но ему было всё равно.
Ева тоже встала.
Она смотрела на него спокойно.
Слишком спокойно.
— Марк...
Он провёл рукой по волосам.
— Я не хочу это слушать.
Ева подошла ближе.
И тихо сказала:
— Но я хочу, чтобы ты жил.
Эти слова словно остановили воздух.
Марк смотрел на неё несколько секунд.
Потом тихо спросил:
— А ты?
Ева улыбнулась.
Но эта улыбка была почти прозрачной.
— Я постараюсь.
Марк вдруг притянул её к себе и крепко обнял.
Ева уткнулась лицом ему в плечо.
Они стояли так долго.
Очень долго.
Ни один из них не говорил.
Потому что иногда слова только делают боль сильнее.
Когда они наконец отстранились, Ева тихо сказала:
— Пять дней.
Марк кивнул.
— Пять дней.
Но оба понимали одну вещь.
Иногда пять дней могут быть длиннее целой жизни.
Комментарии