Пока не закончился дождь

Два дня Марк не видел Еву. Два дня город казался чужим, серым и пустым. Каждое движение прохожих, каждый звук, каждое отражение фонарей в лужах напоминали ему о её отсутствии. Он пытался занять себя чем угодно: работой, звонками друзьям, случайными делами, но мысли всё равно возвращались к ней.

Каждую ночь он просыпался оттого, что её нет рядом, что телефон молчит, что он не знает, всё ли с ней в порядке. Его мысли кружились в замкнутом круге: воспоминания о её смехе на скамейке, случайных шалостях с мороженым, как она щурилась, играя с фонарями — всё это казалось одновременно сладким и горьким. Сладким, потому что он любил каждое мгновение с ней; горьким, потому что сейчас её нет.

Он пытался звонить, писать, оставлять сообщения. На экране — молчание. Сначала это была лёгкая тревога, затем раздражение, теперь — почти физическая боль: каждый пропущенный звонок, каждое сообщение без ответа — словно гвоздь в сердце. Он ловил себя на странных мыслях: "А вдруг я что-то сделал не так? А вдруг она устала от меня?" Но тут же отмахивался: это невозможно, он знает её. И всё же тревога росла, не отпуская.

Ночью он сидел у окна, слушая дождь, который стучал по крыше и стекал по стеклу, словно город разделял его страх. Каждая капля напоминала ему о том, как мало он знает о её жизни, о её мыслях, о её внутреннем мире. Он ловил себя на том, что прислушивается к каждому шагу за дверью, к каждому скрипу лестницы, к каждому шуму за окном.

Сегодня вечером он вышел прогуляться по знакомым улицам, надеясь случайно встретить её, хоть мельком. Его сердце сжималось от тревоги, каждый шаг отдавался в груди эхом неизвестности. Он пытался вспомнить, когда в последний раз видел её, как смеялась, как играла волосами, как щурила глаза от света фонарей. Все воспоминания теперь казались одновременно сладкими и горькими.

Марк шёл по пустой улице, дождь тихо моросил, отражаясь в мокрой брусчатке. И когда он увидел Еву, стоящую у фонаря, казалось, что весь город замер. Её плечи были сгорблены, руки сжаты в кулаки, глаза прятались за волосами.

— Ева... — осторожно позвал он, делая шаг к ней. — Что с тобой?

Она резко подняла глаза, и взгляд её был холоден, словно лёд.

— Марк... — сказала она тихо, но голос дрожал. — Я... мне нужно, чтобы ты ушёл.

— Что? — Марк замер, сердце стукнуло слишком громко. — Почему?

— Ты не понимаешь! — вскрикнула она, делая шаг назад. — Просто оставь меня! Не трогай меня!

— Ева... — он сделал ещё шаг к ней, пытаясь удержать спокойствие. — Почему? Мы же...

— Мы? — она усмехнулась горько. — Мы? Ты думаешь, что всё это весело и просто? — её голос стал выше, почти крик. — Ты думаешь, я могу быть такой, какой ты хочешь меня видеть?

— Я... я просто хочу быть с тобой, — сказал Марк тихо, но в нём дрожала каждая клетка. — Я хочу помогать, поддерживать, быть рядом...

— Нет! — она отшатнулась, почти толкнув его. — Я... Я не могу! Я... — голос её срывался на крик, — я устала от всего! От того, что... от того, что я не могу быть просто собой!

— Ева... — Марк шагнул вперёд, схватив её за руки. — Пожалуйста, скажи мне, что происходит!

— Я... — она заплакала, голова закатилась назад. — Иногда мне кажется... что если я позволю тебе быть рядом, то ты... будешь страдать!

Марк почувствовал, как внутри всё сжимается.

— Ева... — он тихо произнёс, глядя ей в глаза, — я не боюсь. Я хочу быть с тобой. Любой ценой.

— Любой ценой? — она рассмеялась сквозь слёзы, едва слышно. — Ты даже не понимаешь, что значит «любая цена».

— Тогда объясни! — почти кричал Марк, — Я слушаю! Я хочу знать!

— Не могу... — она отвернулась, пряча лицо в руках. — Я просто... я не хочу, чтобы ты видел меня такой... слабой... такой... — слова срывались в крик, и слёзы текли по щекам. — Я не хочу тянуть тебя за собой в мою боль!

— Ева! — Марк подошёл ближе, обнимая её за плечи. — Я с тобой! Я не уйду! Даже если всё вокруг рушится, я буду держать тебя за руку!

Она снова дернулась назад, но на мгновение позволила ему удержать себя.

— Ты не понимаешь... — прошептала она, почти шёпотом, — иногда мне кажется, что всё слишком тяжело... что я... не готова...

— Не готова быть собой? — переспросил Марк. — Ты самая настоящая. И именно такая я хочу тебя видеть.

— Но я не могу! — она закричала снова, слёзы брызнули на его рубашку. — Я хочу тебя отпустить... чтобы ты не страдал!

— Ева... — Марк взял её лицо в руки, — я буду рядом, даже если ты попытаешься уйти. Даже если будешь отталкивать меня. Я не оставлю тебя.

Она заплакала громко, тяжело, её плечи дрожали, а Марк не мог сдвинуться с места. Всё, что он чувствовал, было смесью боли, отчаяния и любви, которая вырывалась наружу.

— Я... — шептала она, — я хотела оттолкнуть тебя... но... я боюсь, что не справлюсь...

— Тогда давай справляться вместе, — сказал он, мягко обнимая её. — Я не оставлю тебя одну.

Марк держал её за плечи, сердце колотилось, дождь бился по волосам и плечам. Ева на мгновение расслабилась в его объятиях, а потом тихо отстранилась, будто что-то решив.

Он хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. Она посмотрела на него, глаза блестели, но было что-то неуловимо странное в её взгляде — что-то, что он не мог понять.

Без единого слова она шагнула прочь и растворилась в мокрой аллее, оставив Марка стоять одного. Лужи отражали тусклый свет фонарей, улица была пуста, и только шум дождя казался живым.

Он остался там, мокрый и дрожащий, с сердцем, которое не могло успокоиться, и с чувством, что эта встреча оставила больше вопросов, чем ответов.

И в этом неопределённом напряжении ночь казалась длиннее, чем когда-либо.