Глава 7
Глава 7
«Больна любовью и симпатией»
Господи.
Боль в горле. Уничтожающая боль в горле. Заложенная боль в горле.
Самое главное, в моем горле!
Вдох свежего утреннего воздуха, и я почувствовала, что не могу проглотить даже собственной слюны. Мысли в голове стремительно затрепетали, я начала прокручивать вчерашние события. Все-таки, не стоило мне ехать без шапки. Но причиной боли в горле могла быть и инфекция, которую я, возможно, подхватила в Цинциннати.
Я поняла, что дела обстоят достаточно плохо, ведь у меня не было даже леденцов, чтобы хоть как-нибудь на первое время облегчить симптомы начинающейся хвори. Я заболевала, и это был уже необратимый процесс. Воспаление или вирус проникал во все органы, выедая питательные вещества из меня, и стремительно размножаясь. К вечеру должна была подняться температура, заложить нос, уши, и принести мне нехилую головную боль.
В детстве я постоянно болела, раза два в месяц, как минимум. Врачи лишь разводили руками, утверждая, что со временем такая непереносимость вирусов исчезнет. Но когда после осложнения простуды, я чуть было не умерла от менингита, врачи назначили ряд препаратов, которые должны были помочь укрепить мой иммунитет. Должны были, безусловно, должны. Как видите, не помогли.
В данной ситуации выход я видела только один – справляться самой. Думать логически, не поддаваясь эмоциям. Если я себе не помогу, то мне не поможет никто.
Еле поднявшись с кровати, я направилась в душ, чтобы отогреться. В номере было достаточно прохладно, и я замерзла, поэтому натянула свой длинный свитер. В ванной была положена кафельная плитка, на которую я встала босиком, и скинула на нее абсолютно все нижнее белье. Вот тогда холод завладел мною полностью: от головы до кончиков пальцев. Мне оставалось лишь приговаривать охрипшим голосом: " Черт, черт, черт!".
Какой же я параноик.
Я, стоя абсолютно голая, рассматривала свое тощее тело в зеркале. Не помню такого момента, чтобы я хоть раз за 16 лет восхитилась своей внешностью. Никогда не находила в себе чего-то особенного и привлекательного. Я была уверена в том, что являюсь хорошим человеком и самым верным другом, но то, что в меня никто не был влюблен, я всегда сваливала исключительно на свою внешность. Посудите сами:
бледная кожа, короткие рыжие волосы, густые брови, темно-карие глаза и веснушки. Заучка из средней школы. Ботаничка. Отличница. Скрытая спортсменка. Но никак не будущая художница Хейзел Эллен Глори. Мама всегда настаивала на том, что у меня модельная внешность, и в будущем я стану гораздо красивее своих одноклассниц. Но ей, как и другим, кто восхвалял меня, я не верила.
Говорят, что человек красит имя, а не наоборот. А у меня, как всегда, все иначе. Только имя приукрашало мое уродливое тело, мой уродливый лик и, в конце концов, мою весьма уродливую репутацию.
О да, я всегда умела доводить себя до слез. Мало кто мог заставить меня плакать, даже самым злостным и яростным учителям это было непосильно. Меня не могли заставить проливать слезы самые заядлые и пафосные звезды школы, такие как Дженн Майерс, например. Я умела отважно стоять и слушать сплетни о себе, не шевеля ни одной мышцей своего лица. Идти против всех, настаивая на своем. Не менять позиций, невзирая на трудную обстановку. Защищать тех, кто действительно нуждался в помощи. Быть такой, какой я была всегда. И, спустя столько лет, я сделала соответствующий вывод: я могу устоять перед всем, но перед своими мыслями – никогда.
Холодные слезы катились по веснятчатым щекам, оставляя мокрый след, и ударяясь с тихим звоном об пол. По всей видимости, это был как раз тот момент, когда я смогла довести себя до грани отчаяния. И вновь я оказалась перед выбором: переступить через нее и начать плакать, или взять себя в руки и успокоиться.
Но время шло, а давать волю эмоциям было просто некогда. Тем более, меня ждал мой обожаемый Сэм Уэллс, имя которого я произнесла вслух и искренне улыбнулась. Поэтому я залезла в ванную и включила обжигающе горячую воду. Ради него. Но прежде всего, ради себя.
Пар прогрел леденящий воздух, оставляя маленькие капли на стенах; зеркало стало мутным, поэтому смотреть на себя уже не удавалось; дышать стало значительно легче, из-за чего боль в горле слегка притупилась, и я почувствовала в себе небольшой прилив сил.
В каждом отеле вдобавок к номеру прилагается гигиенический набор, в случае, если гость забудет необходимые предметы дома, и наш отель не стал исключением. В маленьком подвесном шкафчике стояла корзина с несколькими видами шампуней, кондиционеров для волос, гелей для тела, зубными щетками, пастой и даже расческой. Это было приятным сюрпризом, и я принялась наводить так называемый марафет.
Как только с душем было покончено, я вылезла из горячей ванны, и вновь встала на холодный пол, укутавшись большим махровым полотенцем. В этот момент я услышала, как кто-то постучался в дверь душевой. От глухого стука я вздрогнула и на цыпочках подошла к ней, открыв ее.
На пороге оказался Сэм с взволнованным лицом. На секунду мне показалось, что произошло что-то ужасное.
-Сэм? Что случилось?
-С тобой все в порядке? Время ведь уже пол одиннадцатого! Я пришел на балкон в десять, как мы и договаривались, но тебя не было на месте, и я насторожился. Через стеклянную дверь я увидел, что в кровати тебя не было, и зашел через нее, так как она открыта. Я услышал шум из ванной, и решил подождать. Но в течение тридцати минут я слышал только лишь шум воды, и поэтому испугался, что ты потеряла сознание. Но, походу, зря боялся – объяснился он – Почему ты такая заплаканная, Хейз?
-Ой... Столько вопросов – поморщилась я – Утром плохо чувствовала себя, горло болело, поэтому пошла в душ, чтобы прогреться. Кстати, войди и закрой дверь, а то снова холодно. А слезы... Просто немного стало грустно. Не воспринимай всерьез, у меня часто бывает такое... И... Спасибо за заботу, Сэмми – произнесла на ухо шепотом я.
-В таком случае, повторим попытку. Буду ждать тебя через пятнадцать минут на том же месте. Надеюсь, ты будешь готова. Извини, что потревожил – засмеялся Уэллс, и обхватил мою талию руками.
-Ничего – ответила я – Жди, скоро буду.
На этом слове Сэм вышел из душевой и оставил меня наедине с собой. В этот раз, времени у меня было просто в обрез, поэтому я судорожно начала сушить волосы, и обтираться полотенцем.
День обещал быть морально тяжелым, если учитывать то, с какой целью мы прибыли в Кливлэнд. Можно сказать, решающий момент. Итог. Результат. Конец... Или начало?
В моем рюкзаке оказалась помада, тушь и даже карандаш для бровей. Не помню, как положила косметичку в сумку. Вполне вероятно, что инстинктивно. Но в данном случае, такой epic fail мне был даже под руку, ведь в такой ответственный момент мне хотелось хоть как-то порадовать Сэма Уэллса. Два дня пролетели как один час, но я уже чувствовала привязанность и, в какой-то степени, ответственность за его моральное состояние. От меня зависело многое: начиная от того, каким тоном пожелать ему спокойной ночи, заканчивая тем, как сказать ему о смерти друга.
Черт. Нет, Оливер жив. Пока я верю в это, данное событие будет явью. Сэм должен, нет, Сэм обязан увидеть его. Пусть и в последний раз. Я понимала, что мир – это не фабрика по исполнению наших желаний, но не мог же он быть настолько жестоким и беспощадным? И в этот момент я зацеплялась всеми силами, всей своей маленькой душой за последнюю звезду надежды.
Надежды, которая вряд ли воплотиться в явь.
Наши отношения были на стадии «еще не любовь, но уже не симпатия». Рай и Ад. Небо и земля. Я была пустотой, а он – клеткой, который полностью заполнял ее. Я была космосом, а он звездами. Пустым стаканом, а он – водой. Без нас мир не может существовать. Мы – это незаменимые детали в огромном механизме Земли.
Чувства и разум враждовали между собой. Чувства кричали, что не стоит быть чересчур бдительной, и закрывать сердце из-за того, что мы слишком мало знакомы. А разум еще громче голосил о том, что сейчас моя миссия – съездить с ним к Оливеру и, так или иначе, вернуться домой. Время истекало, и я, надкусив губу, молча стала наносить макияж дальше.
На самом деле, трудно бороться с людьми. Но, поверьте, с собой драться гораздо сложнее.
Через несколько минут я была усовершенствована и готова к выходу. Так как температура воздуха резко падала, я достала теплую куртку и обматала шею длинным шелковым палантином. Мои волосы небрежно выглядывали из-под шапки, а куртка не сочеталась со столь женственной шапкой. Но несмотря ни на что, у меня была маленькая уверенность, которую почему-то все же терзали сомнения.
Сложив все вещи в рюкзак, и аккуратно застелив постель, я двинулась выходу на крышу-балкон, где меня уже ждал Сэм Уэллс с букетом тюльпанов в руках.
-Тюльпаны? Серьезно? Первого декабря? Уэллс, ты меня поражаешь!- слегка улыбнулась я.
-Я тебе говорил о том, что ты произносишь мою фамилию чертовски обаятельно?
-Уже сказал – смотря в пол, буркнула я.
-Хейз, перестань быть такой серьезной. Расслабься. Видишь, я рядом! – он снова взял мои руки в свои, но я ловко убрала их в карманы куртки.
-А ты перестань строить из себя Бэд-боя. Тебе явно не идет.
-А всем моим предыдущим девушкам нравилось... Какая же ты противосистемная!
-Я не твоя девушка, как видишь, Сэм. – не знаю почему, но при виде его, мне всегда хотелось переходить на грубость. Я замечала за собой такое уже не один раз, когда я неосознанно грубила тем, кто мне нравился. Это что-то вроде холодного огня. Ты пылаешь внутри себя, но тепло не излучаешь.
-Так стань моей девушкой, Хейз. Хейзи. Хейзел Эллен Глори. ТЫ мне нравишься, именно ты, как никто другой! Я давно не чувствовал того, что чувствую сейчас к тебе. Ты... Ты не такая, как все. Если бы не ты, я бы не решился уехать дальше Цннциннати. Не встретившись с тобой, я бы дождался утра и сел на обратный поезд, выслушивая крики родителей. Не дай мне упасть. Прошу, Хейз. Просто помоги мне это пережить...
Интересно, скольким девушкам он это сказал?
Данные слова подвергли меня в шок. Адреналин зашкаливал похуже, чем у человека, который гуляет на краю пропасти, или который прыгает с парашютом. Сэм должен быть моим первым парнем. Самым первым за мои шестнадцать лет. Слишком рано. Рано!
Несколько минут назад я думала о том, что он принимает меня за развлечение. Вчера я думала о том, что никогда не отпущу его. А несколько лет назад думала о том, что ни за что на свете не буду с ним общаться. Мое подсознание поделилось на три части, каждая из которых отстаивало свое мнение. Все это происходило в один миг: Сэм вопросительно смотрел на меня, ожидая ответа, а я, полузаболевшая, с затуманенным мозгом и не менее туманными мыслями, должна его была дать в кратчайшие сроки.
Наша история любви могла бы быть самой интересной на планете. В этом я уверена была на миллиард процентов. Такой, как он, и такая, как я, просто обязаны быть вместе. Но вся проблема заключалась в том, что за столь краткий срок я не научилась отличать любовь от симпатии. Я не могла знать, что чувствовал ко мне Сэм, и, следовательно, дальнейший ход событий также не могла предугадать.
Поэтому я ответила «нет».
-Сэм... Спасибо, конечно, но... Понимаешь, не буду врать, что мы друг другу не подходим, или же я не достойна тебя, и так далее. Думаю, ты должен знать. Не знала бы я тебя несколько лет назад, то согласилась бы без лишних проблем и раздумий. Но учитывая тот факт, что у тебя было больше девушек, чем у меня веснушек на лице, то я задаюсь одним простым вопросом. Быть может, ты просто симпатизируешь ко мне? – смотря вдаль на утренний Кливлэнд, я сказала ему.
-Хейз, нет. Послушай... - закрыв лицо руками, перебил Сэм.
-Подожди. Я не хочу быть твоей игрушкой, Уэллс, понимаешь? Не хочу быть подёнкой, которая сегодня есть, а завтра нет. Я хочу быть всегда и везде. И хочу, чтобы ты понял, что если мы будем встречаться, я тебя никогда не отпущу. Никогда, слышишь? Это гребанные стереотипы, что любовь – дело секундное, которые я несомненно и безжалостно опровергаю. Подумай, нагулялся ли ты?..
Мою реплику прервало легкое падение на его крепкие руки. Он поднес меня к себе и сильно прижал так, что в моих легких не осталось ни грамма кислорода. Он поцеловал меня так крепко, что мне показалось, будто я теряю сознание. Это было в сто раз красивее, чем в голливудских фильмах, и в миллион раз романтичнее, чем в лучших любовных бестселлерах мира.
Главное, чтобы он понимал, на какой шаг решился, и что уже сделал. Мы достигли точки невозврата . Того, чего я всегда боялась, и куда пыталась никогда не попадать.
И в этот сказочный момент с моего любимого неба посыпался пушистый снег, который превращал нас в маленьких снеговиков. Выпустив меня с объятий, он сел на снег и засмеялся, уронив меня на себя. Тюльпаны рассыпались, как и мы на снегу, отливая яркими цветами.
-Все, все, Сэм, достаточно – освобождаясь от его объятий, проговорила я – нам нужно к Оливеру, узнать, что все хорошо, не забыл?
-С тобой-то забудешь – ухмыльнулся он – давай так, мы сейчас позавтракаем, и отправимся к нему домой, согласна? А пока давай постоим тут. Ты не замерзла, Хейзел?
-Отличная идея. Немного замерзла, но это незначительно. Смотри, как преобразился город! – я показывала пальцем на заснеженные крыши Кливлэнда, проезжающие машины, и играющих в снежки детей.
Пожалуй, это утро было самым сумасшедшим из всех. Я заболела и влюбилась одновременно.
Все будет хорошо. Все обязательно будет хорошо.
Впереди было много нового и неизведанного, в большинстве своем, шокирующего. Поэтому мы никуда не торопились и спокойно стояли, обнявши друг друга, смотря, как пробуждается ото сна маленький Кливлэнд, и ловя белоснежные снежинки своими телами.