Глава 2
Глава 2
"Полет в бесконечность"
Следующим утром меня снова разбудил будильник. По всему дому разносился аромат свежих панкейков с малиновым вареньем. Солнце пробивалось в мое окно сквозь ветки дуба, который рос в моем дворе. Был слышен шум фена из ванной комнаты, шелест желтых листьев. Из окна пробивался аромат осени. Плакаты все так же висели на моей стене, около рабочего стола. На тумбочке стояли часы, показывая время. На стуле небрежно брошенная кофта с джинсами. На тарелке лежал недоеденный мною кусок пиццы.
Все как обычно, как 16 лет назад. Но внутри меня тоненький голосок во все горло орал : "Хейзел, чего-то не хватает, Хейзел, подумай!".
Целое утро я проходила в туманности, в задумчивости. Перед тем, как уйти, мама даже предложила остаться дома, так как считала, что я пребываю в депрессии.
Но дело было даже не в депресии. Вы только подумайте.
Человек рождается. Идет в детский сад, где ему навязывают то, что каждый обязан работать в будущем, жениться, родить двое детей, всю жизнь заниматься совершенствованием самого себя. Но ни слова не говорят о том, что нужно ценить моменты нашей жизни, что она-то у нас всего одна. Человеку не говорят о том, что мы можем жить не по стереотипам, а так, как хотим.
Человек идет в школу, где ему утверждают, что он - ничтожество. Где он подвергается психологическому воздействию со стороны сверстников и нехило страдает от этого. Но никто не говорит о том, что каждый – это личность. Каждый – это чья-то звезда надежды. Важнее этих вещей нет ничего в мире. Но зато мы знаем наизусть теорему Пифагора, знаем стихи неизвестных авторов, умеем играть в волейбол. Мы знаем абсолютно все. Все, кроме самих себя.
И изо дня в день, из года в год человечество не живет, а существует. Мы утопаем не в том море, в котором следовало бы. Мы глобализируем никчемные проблемы человечества, отодвигая на задний план личные проблемы. А ведь жизнь каждого на этой планете гораздо важнее изобретения нового смартфона или же выпуска новой коллекции одежды. Семь миллиардов душ работают как часы, двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю. И никому нет дела друг до друга.
От этих мыслей с каждой секундой мне становилось все страшнее и страшнее. Я не связывала их с новостью о том, что моя бывшая приятельница умерла. Данные мысли – это бомба замедленного действия, в один момент, даже не слишком подходящий, они взрываются, заполняя все пространство внутри тебя. Впрочем, именно это и произошло со мной.
Покончив с завтраком, я вернулась в комнату и вновь осмотрела родные стены. Внутри меня стояла необъяснимая пустота, при этом я чувствовала, будто на меня свалилась тысяча камней. Было ясно лишь одно: нужно было что-то делать, что-то предпринимать, ведь бездействие ломает судьбы.
И тут мой взгляд пал на старый джинсовый рюкзак, который лежал в углу комнаты...
Признаться честно, я никогда раньше не понимала тех людей, которые сбегали из дома. Мне всегда казалось, что дом – это крепость, которая нас защищает от всего, от всех бед, от всех врагов. Но кто бы мог подумать, что данная крепость не спасает от себя самого.
Когда я была маленькой, в газетах часто мелькали такие заголовки как : "Трое подростков сбежали без вести", "Очередной побег детей из дома".
Но я не собиралась покидать свою крепость, свою маму, школу, друзей, да и в конце концов, родной город. Я просто хотела отправиться на поиски себя. Иначе дальнейшего пути нет, ведь я не хотела жить по тем самым стереотипам, которые нам внушали долгие годы. Я никогда не считала себя бунтарем, или какой-то особенной. Я просто всегда отстаивала свою точку зрения, от чего зачастую страдала. Но плохому, как и хорошему всегда приходит конец, ведь моя идея не заставила меня долго ждать. Я схватила джинсовый рюкзак, вывалила содержимое и вновь заполнила необходимыми мне вещами. Среди них оказались: расческа, зубная щетка, ручка, тетрадь, паспорт, шапка и теплая куртка. Телефон, как и зарядку для него, я предпочла оставить дома, он мне был ни к чему.
Деньги мне пришлось взять из маминого сейфа, правда, их там было совсем немного – всего лишь пятьсот долларов. Взамен на деньги я оставила записку о том, что это ни в коем случае не побег из дома, это просто путешествие, в которое я рано или поздно должна была отправиться. Но уходить надолго я не рассчитывала, поэтому в конце написала, что обязательно скоро вернусь. А обещания я всегда выполняла.
Я натянула на себя бордовую шапку, черное пальто, темно-синие осенние кеды и огромный шарф в клеточку и стала похожа на шотландскую школьницу. Снова окинула взглядом свою комнату, посмотрелась в зеркало и улыбнулась: я себе нравилась.
Земля потихоньку начала покрываться инеем, появились первые заморозки. Лужи оледеневали, листья с большей интенсивностью стали опадать. Ветер обмораживал мои щеки и руки. Не буду врать, было очень холодно. Я укутала лицо своим шарфом, надела перчатки и продолжила свой путь.
Я проходила мимо школы, мимо любимых торговых центров, даже мимо маминой работы. Я чувствовала вину за собой, понимала, что все еще можно изменить. Но тут вставал вопрос, хочу ли я? На который уверенно отвечала нет.
Через пятнадцать минут я прибыла на центральный железнодорожный вокзал. Передо мною открылся потрясающий вид: люди, как муравьи, бегали из стороны в сторону, из угла в угол; поезда то прибывали, то укатывали обратно; кто-то плакал, расставаясь, кто-то обнимался, радуясь встрече. По громкоговорителю объявляли прибывшие поезда, и люди стремительно бежали к нужной платформе. Я подошла к одной из касс, чтобы купить билет, правда, даже не зная куда. Но к счастью, впереди меня стояла женщина лет шестидесяти и покупала билет до Цинциннати. Данное событие не заставило меня думать – когда подошла моя очередь, я купила идентичный билет за десять долларов. Время прибытия поезда было назначено на 12:15. У меня в запасе было тридцать минут. Я решила не выходить за пределы вокзала, и присела на одно свободное место.