Айдазва и отчёт
Спустя несколько часов. Общежитие. Вечер.
Юру, счастливая и довольная, сидела в комнате и рассказывала Шинсо и Бакуго, как «уложила злодея без капли воды и смачным кулаком».
Как вдруг…
— ЮРУ! — раздалось на весь этаж. Голос был мрачный. Очень мрачный. Прямо как у призрака на взводе.
Юру побледнела.
— Ой… Это ведь не то, что я думаю?..
Бакуго фыркнул.
— Ага. Это твоя смерть, кролик.
Дверь распахнулась, как от взрыва. На пороге стоял Айдзава-сенсей, с тетрадью в одной руке и с выражением «мне надоело жить» на лице.
— Юру… — начал он глухо.
Юру медленно поднялась.
— Хай?..
— Хай, значит… — он подошёл ближе. — Ты мне объясни, каким образом ПАТРУЛЬ закончился.
1. Обмочившимся преступником.2. Сломанной стеной жилого дома.3. Испуганной до полусмерти бабушкой на балконе, которая вызвала полицию, потому что подумала, что метеорит упал.
Юру потупилась.
— Ну я… просто… вдохновилась вашим советом! Не полагаться на причуду… Вот и…
— ВЗОРВАЛА СТЕНУ?! — Айдзава повысил голос.
Шинсо чуть не подавился чаем.
Бакуго еле сдерживал смех.
— Я не взорвала… Я просто ударила… сильно… — попыталась оправдаться Юру.
— Ты пробила ДВЕ несущие кладки. ОДНИМ кулаком.
Айдзава закрыл лицо рукой.
— Как ты вообще жива после этого?..
— У меня кости крепкие! Мируко тётя! У нас это семейное! — гордо сказала Юру, но тут же осеклась под тяжёлым взглядом сенсея.
— Отныне. Никаких ударов по стенам. Ни по домам. Ни по злодеям. Ни по Бакуго. ПОНЯТНО?!
— А если очень надо?..
— ЮРУ!
— Хорошо-хорошо!..
Айдзава вздохнул, сел на край кровати, достал из тетради лист бумаги.
— Вот тебе счёт за ремонт. Плати из своей стипендии.
Юру округлила глаза.
— ЧТО?!
— И да. Отчёт о патруле на завтра. Полный. Без шуточек.
Айдзава встал, направился к двери, но обернулся.
— Ты сильная. И способная. Но, Юру… хотя бы ПРИТВОРЯЙСЯ нормальной иногда. Пожалуйста.
Юру опустила голову и тихо пробормотала:
— Попробую… но ничего не обещаю…
— Фигня какая-то… — пробурчал Айдзава и ушёл, хлопнув дверью.
Юру села обратно между Бакуго и Шинсо.
Бакуго:
— Ну, гордись. Айдзава в ярости, но не отчислил. Значит — живём.
Шинсо пожал плечами:
— А злодей-то всё ещё в больничке. С диагнозом — психологическая травма.
Юру самодовольно потянулась:
— Зато без применения причуды! Как просил!
Поздний вечер. Комната Юру.
На столе — чашка кофе, пара печенек, и… гора скомканных листов. В воздухе — отчаяние.
Юру сидела за столом, голова опиралась на ладонь. Другой рукой она водила ручкой по бумаге.
— «…в ходе патруля я применила исключительно физическую силу…» — пробормотала она, затем зачеркнула. — Нет, звучит, будто я ему хребет сломала…
Она вздохнула и почесала ухо.
— «…действовала согласно протоколу…» — хмыкнула. — Ага. Протокол “сюрприз с ноги”. Точно, одобрит.
Дверь приоткрылась. В комнату заглянул Шинсо:
— Ты ещё живёшь? Или Айдзава уже из тени вылез и задушил?
— Нет, но мне кажется, он телепат. Потому что у меня руки дрожат каждый раз, как я пишу «нанесла удар»…
Шинсо подошёл и посмотрел через плечо:
— Ты написала «из-за его эмоционального давления я была вынуждена действовать быстро»… Ты о чём вообще? Он тебе что, признался в любви?
Юру уткнулась лицом в стол.
— Я не знаю, как писать эти отчёты! Я же герой, а не писатель!
В комнату заглянул Бакуго с яблоком в зубах:
— Пиши проще: “Злодей — идиот, я — крутая, стена — не выдержала, отчёт окончен”.
— КАЦУКИ! — взвизгнула Юру. — Айдзава за такое меня живьём закопает!
— Ну, тогда тебе конец.
Шинсо сел рядом.
— Давай помогу. Слушай. Начни с хронологии. Типа: “16:20 — патруль улиц с героем Мируко. 16:45 — нападение. 16:47 — предупреждение злодея. 16:48 — бой. 16:49 — мокрые штаны врага. 16:50 — разрушение стены…”
— …и 16:51 — моральное разрушение меня Айзавой… — пробормотала Юру.
Бакуго фыркнул:
— Пиши, что сдерживала себя. Что могла бы взорвать здание, но не стала. Пусть обрадуется.
Юру села ровно, взяла новый лист:
— Ладно. Сейчас соберусь. Я героиня, стажёр, и я… умная. Примерно.
Шинсо:
— Угу. Просто не пиши про “обоссался” в официальной версии.
Юру вздрогнула:
— А я уже написала…
Бакуго захохотал:
— Детка, тебе конец.
Учительская. Раннее утро. Айдзава сидит за столом, с видом усталого человека, который за ночь прочитал триста отчётов и не выспался уже лет десять.
Дверь приоткрылась, и в комнату, почти как в замедленной съёмке, заглянула Юру.
— Можно?..
— Заходи, — устало сказал Айдзава, не поднимая взгляда.
Юру подошла, держа в руках папку с отчётом, словно это была бомба замедленного действия.
— Я… эээ… отчёт принесла…
— Положи на стол.
Она послушно положила.
Айдзава открыл папку, прочитал первые строки. Завис.
— «Злодей вёл себя крайне подозрительно и…» — он приподнял бровь — «…был наказан за плохое поведение?»
Юру неловко улыбнулась:
— Ну… технически это правда?..
Айдзава закрыл папку и протёр глаза.
— Юру. Ты не в начальной школе. Это официальный документ, а не твои заметки в дневнике.
— Но если бы это был дневник, там бы ещё было “и потом он обоссался”, — пробормотала Юру.
— Что?
— Ничего!
Айдзава глубоко вдохнул:
— Юру, я говорил тебе… ты — героиня, ты должна быть ответственной. Отчёт — часть твоей работы. И когда ты пишешь “злодей был сурово отмутузен” — это не формулировка.
— А если "нейтрализован физическим воздействием в ответ на агрессию" подойдёт?..
Айдзава кивнул.
— Лучше. Намного лучше. Так и пиши в следующий раз. И без фраз типа “бум!” и “какая же я крутая”.
Юру закатила глаза.
— Ну ладно, ладно…
— И ещё. — Айдзава указал на приписку на полях:
— Что это за “PS: я не виновата, он первый начал”?
— Это… профилактика. Чтобы вы не ругались сильно…
Айдзава вздохнул.
— Перепишешь. Сегодня. И сдашь до вечера. Без мемов, шуток и “мочи” в тексте.
— Ага... Но можно хотя бы маленький смайлик в конце?
— Нет.
Юру вышла из учительской и драматично уронила голову на стену:
— Почему нельзя просто быть крутой героиней и не париться с бумажками?!
Общежитие. Вечер. Комната Юру. На столе — чай, грустный “Моча” и гора скомканных черновиков.
Юру сидела, уставившись на лист бумаги, словно он собирался её укусить.
— Так… официальный отчёт… без “бум”, без “я его размазала”, без “ха-ха он обоссался”... сложно, но я справлюсь!
Она пишет:
“Во время патруля с Мируко мы столкнулись с неизвестным злодеем с ледяной причудой. Он начал агрессивное нападение на гражданских. Было принято решение обезвредить его с минимальным ущербом. Использовала физическую силу, без активации основной причуды. Злодей был нейтрализован. Повреждения: фасад здания, выбитая стена.”
Юру прикусила кончик ручки:
— Скучно… без души… Айдзава-сенсей, вы как робот…
Пишет приписку:
“P.S. Обещаю в следующий раз не ломать стены. Если получится.
(￣ω￣)”
— Не смайлик. Это… художественное выражение! — оправдала себя Юру.
Моча кивнул, сидя на подоконнике с чашкой какао:
— Ты сделала всё, что могла.
Юру устало выдохнула:
— Я — не героиня. Я — писатель страданий.
Следующее утро. Класс 1-А. Айдзава листает отчёты. Находит Юру. Настороженно открывает.
Читает… строчка за строчкой… морщится…
— Наконец-то... хоть один отчёт, где всё написано нормально…
Дочитывает до конца, замечает P.S.
Медленно поднимает бровь.
— Юру... — протягивает он, не поднимая головы.
Юру дернулась на месте:
— Да?!
— Ты думаешь я не замечу, что это “(￣ω￣)” — всё ещё смайлик?
Юру опустила голову:
— Это художественный стиль…
Айдзава пододвинул отчёт:
— Минус балл. И так — четыре с минусом. Но прогресс есть. Без “отмутузила” — уже победа.
Юру всплеснула руками:
— Да это же была почти гениальная работа!
Айдзава сухо:
— Почти. Но у нас тут не литературный кружок, а программа подготовки героев.