KILLER

Утро Чонгука ничем не отличалось от сотни прошлых. Звук такого ненавистного будильника, дальше душ и водные процедуры, после которых можно наконец и позавтракать.

Завтрак был не особо роскошный: яичница и кофе – это всё, что может себе позволить обычный фотограф.

После завтрака, уже немного взбодрившейся парень стал искать в своём шкафу одежду. Перерыв половину гардероба, его выбор остановился на чёрной толстовке с капюшоном и светлых джинсах.

Сейчас, он бодро шагает по брусчатке, увлеченно осматривая всё вокруг на своём пути. Несмотря на то, что ему уже 23 года, в нём до сих пор играла та, детская любопытность, что очень отличала его, от таких скучных сверстников.

Чон очень любил свою работу, а не как тысячи других: проклинал и ненавидел. Сначала, фотография это было всего лишь невинное хобби, которое после переросло в небольшой бизнес и неплохой заработок.

Дойдя до студии, он посмотрел на вывеску "Magic Foto" и вставил ключ в замочную скважину. После привычным движением открыл дверь, и вошёл в просторый такой любимой студии.

Бросив рюкзак на кресло в углу, он направился к сумке с фотоаппаратом, что бы достать его и подготовить к работе. Протирая объектив, парень украткой посматривал на часы, что бы не пропустить открытие студии, а она начинает свою работу в 10:00.

Гук всё время напивал себе под нос какуе-то мелодию и немного пританцовывал. Для него это давно привычное дело, ведь в прошлом парень хотел стать айдолом, но изменения в голосе подвели его.

Чон ещё раз взглянул на часы – 10:55. После он услышал характерный звук, который означал что в помещение кто-то зашёл. Парень перевёл взгляд в сторону двери и увидел девушку, которая стояла у входа и внимательно рассматривала его.

– Я так понимаю вы Чонгук? – задала вопрос девушка, глядя Гуку прям в глаза, от чего тому стало не по себе.

– Да, а вы наверное та девушка, которая звонила мне вчера по поводу фотосессии на 11:00. Я прав?

– Вы совершенно правы.

– Это хорошо. Можете присесть на диван.

Девушка осмотрела помещение и обратила внимание на стоящий сзади себя небольшой диванчик, заваленный непонятными тряпками. Она аккуратно села на него, рефлекторно закинув ногу на ногу.

– И какая же будет концепция нашей фотосессии? – садясь рядом на диван, спросил Гук.

– Это должна быть реклама.

– И что вы рекламируете?

– Косметику.– сказала девушка и демонстративно достала из сумки помаду.

– Хорошо. Тогда подождите немного, мне оборудование нужно подготовить. – сказал парень резко вставая с дивана.

– Угу.

Джэ Юн стала наносить на себя косметику, то и дело поглядывая на Чона, который ставил подставку под фотоаппарат, настраивая его на нужный лад.

– Я закончила. – спокойно сказала Джэ Юн, проводя рукой по щеке и стирая лишние частички пудры.

– Хорошо. Сядьте красиво на стул перед объективом. – скомандовал он.

Девушка выполнила приказание парня. Она села на стул, елегантнно закинув ногу на ногу и красиво сложив руки на коленях.

– Тааак...– протянул Гуки – смотри в объектив. – ребята незаметно для себя перешли на "ты".

Девушка пристально смотрела в чёрный круг объектива. Иногда украдкой переводя взгляд на захлапотанного фотографа.

Тот, в свою очередь смотрел то в камеру, то на девушку, буд-то сверяя изображения. После, он молча стал подходить к девушке. Стремительно сокращая расстояние между ними.

Подойдя к своей клиентке достаточно близко, он немного пригнулся, что бы их лица были на одном уровне. После он протянул руку к лицу Джэ Юн и спросил:

– Можно?

Девушка напряглась, не поняв намерений парня, но в ответ она всё же кивнула. После одобряющего кивка, парень осторожным движением убрал прядь волос за ухо. От чего, у неё пробежал табун мурашек по спине. После, парень застыл, рассматривая черты лица девушки и всматриваясь в её холодные глаза.

Джэ Юн тоже рассматривала лицо Гука. Оно было мужественным и одновременно по-детски милым, что не могло остаться без внимания.

–  У тебя прекрасная улыбка, но в глазах читается какая-то грусть. Я конечно не должен лезть, но... У тебя что-то случилось?– перервал запавшую тишину парень, продолжая смотреть девушке прям в глаза. С его лица исчезла та, воодушевлённая улыбка, и на замену ей пришла непонятная грусть.

– Мама... Она ушла от нас с отцом, оставив одних...– девушка немного приврала. Хотя такая ситуация и вправду произошла с ней ещё в детстве.

– Я понимаю тебя... Я знаю это чувство. Оно прожигает до глубины души. Ты чувствуешь себя брошенным, никому не нужным и кажется, что весь мир отвернулся... Но ты усердно пытаешься найти хорошее во всём, что бы не увязнуть в мутных мыслях, которые посещают тебя каждую ночь. Заставляя чуть ли не выть в подушку... А воспоминания как кандалы, тянут на дно... Не давая всплыть вверх... – после Чон умолк, понимая, что это явно было лишнее, но ему так хотелось выговориться.

Воспоминание о смерти матери, снова прожгли душу, заставляя непонятному кому застыть в горле. Столько лет глушить эту боль было не в силах, Чонгуку хотелось выговориться. Но отец никогда не хотел говорить на эту тему, просто затыкая сына упреками.

Исповедь парня задела и сердце девушки. Ведь он был прав. Когда мама ушла, оставив её с отцом и братом, она всё детство провела практически в одиночестве. Отец, всё время был на конференциях и встречах, и очень часто брал с собой Джуна, не оставляя шанса бедной девочки быть хоть с кем-то. Всё детство Джэ Юн росла с Хосоком. Он был ей как старший брат, с которым можно было поиграть и побеситься.

Отец Хосока был хорошим другом Джина, но после того как он погиб в автокатастрофе вместе с женой, Джин решил оставить мальчика себе. И в будущем сделать из него помощника для своей семьи.

Чонгук стоял и до сих пор не отводил взгляд, от таких пленяющих и холодных глаз девушки, но переборов себя, он всё же оторвал взгляд от неё и  вернулся к своему фотоаппарату.

Чон немного смущенно прокашлялся, а после сказал как ни в чём не бывало:

– Продолжим?

– Да. – немного неуверенно сказала Джэ Юн, хотя неуверенность было для неё чуждым чувством.

Она чувствовала непонятное тепло, исходящее из внутри.  И не понятную печаль, нахлынувшую после слов Чона. Она впервые почувствовала чею-то заботу, так не хватающую ей долгих 22 года.
К горлу подступил непонятный ком, а на душе стало тяжело. Но одновременно так тепло и уютно. На секунду её посетило чувство, буд-то перед ней стоял не фотограф которого ей надо убить, а совершенно родной человек, которого она знает всю жизнь.

Парень, стоя по ту сторону  фотокамеры, то же чувствовал схожее чувство. Он прекрасно понимал девушку, и смотря ей в холодные и пронзающие, казалось до костей, глаза, знал, что за ними таиться разбитая и одинокая душа, жаждущая заботы и тепла.

Откуда он это знал? Просто чувствовал, не больше. Что-то было в ней такое, что задело парня. Наверное, тот её взгляд, по которому он собственно и узнал, что она чувствует.

Отгоняя от себя эти раздумия он принялся за работу. Сделав пару десятков удачных фото, было принято решения, что этого достаточно и что пришло время рассчитаться.

– С тебя 50 тысяч вон.

Девушка достала из сумки несколько купюр и протянула их Чону.

– Вот, держи.

Парень бережно взял их и принялся пересчитывать. Сумма была больше необходимой, поэтому прийдётся давать сдачу.

Он подошёл к столу и начал рыться в своей сумке, переберая пальцами мелкие купюры.

В это время, Джэ Юн поняла, что вот он, момент которого она так долго ждала. Девушка вынула свой пистолет из кабуры, заранее спрятанной под одеждой и направила прям в затылок Чонгука. Она положила указательный палец на курок и была готова выстрелить , но что то ей не давало этого сделать. Пальцы не слушались, рука дрожала, а губы крепко сжались в тонкую линию.

В отчаянии, Джэ Юн опустилась руку вниз и отточенным движением сложила оружие на место.

В этот момент Чон обернулся и с кроличьей улыбкой на лице протянул девушке сдачу.

– Вот, держи.

– Спасибо. –холодно ответила Джэ Юн и снова прошлась по нему пронзающим взглядом

После, она развернулась и ушла прочь. Нервно хлопнув дверями. Оставив Чонгука на едине с своими мыслями, которые уже во всю бушевали у него в голове.

Выйдя из помещения, девушка нервно зашагала к своему автомобилю.

Открыв дверцу, Джэ Юн забросила на соседнее сиденье сумку, а сама плюхнулась на водительское место. Закрыв дверь, она вцепилась руками в руль и положила на него голову, тяжело вздохнув.

Руки продолжались трястись, а мысли о том, что она провалила такое лёгкое убийство, не давали ей покоя.

– Что с ним не так!? – процедив сквозь зубы, сама у себя спросила девушка, ударяя руками об обшитый кожей руль.

                               * * *

Завалившись в свой кабинет, Джэ Юн заметила чей-то силуэт в своём кресле. Девушку это очень напрягло.

– Хосок!?– настороженно спросила она.

– Не угадала.– из темноты послышался такой знакомый голос.

– Джун!? Что ты здесь делаешь!? – в недоумении спросила девушка, ведь её брат не так часто наведуется к ней.

– Решил узнать, как поживает моя сестрёнка.

– Нормально поживает. А теперь проваливай. – холодным тоном произнесла Джэ Юн.

– Чего-то ты такая злая?

– Не твоё дело, я тебя прошу, по-братски, свали. У меня нет настроения сейчас с кем либо говорить.

– Ну как знаешь. Тут отец тебе просил передать.– сказал Намджун указывая на несколько папок лежащих на столе.

– Ты ещё здесь?– угрожающе спросила девушка, переводя взгляд со стола на брата.

Парень в свою очередь медленно открыл дверь, одарив девушку печальным взглядом и после молча вышел, оставляя после себя в комнате аромат дорогого одиколона.

– Пф... Зачем было приходить? Чтобы настроение испортить!?– сама у себя спросила Джэ Юн, усаживаясь на своё любимое кресло.

По-хозяйски развалившись и расслабившись, она потянулась за бутылкой виски, стоящей на столе. Наполнив этой прекрасной жидкостью бокал, девушка выпила его почти залпом, блаженно закрыв глаза. А после она принялась масажировать голову, которая просто расскалывалась от надоевших раздумий.

Неожидано девушка услышала тяжёлый скрип двери, переведя взгляд, она увидела Хосока.

– Ты знаешь, что женский алкоголизм не лечиться?– с издевкой в голосе спросил парень.

– Хосок, отстань. Видишь, и так настроения паршивое.– ответила Джэ Юн, снова наполняя бокал алкоголем.

– Что уже стряслось?– обеспокоенно спросил парнишка, присаживаясь на соседнее кресло.

– Я провалила заказ...

– Как!? Всмысле!?

– А так. Когда пришло время его прикончить, я просто не смогла... Руки начали трястить и... Я не знаю.– в отчаянии вздохнула девушка.

– Расскажи мне как всё было.

– Если в кратце, то всё было так. Я зашла к нему в студию, он там что-то возился с фотоаппаратом. Потом, мы сели на диван и стали обговаривать концепцию нашей фотосессии. Я сказала ему, что это должна быть реклама косметики. Потом, он скомандовал мне, сесть на стул перед объективом. Я так и сделала. Он долго, смотрел то в камеру, то на меня, а потом он стал подходить ко мне...– на какое-то время девушка замолчала, перебирая в голове воспоминания, но после всё же продолжила – он подошёл ко мне и заправил прядь моих волос за ухо. А потом принялся смотреть мне в глаза. У него такой взгляд... Но сейчас не об этом. Он долго смотрел мне в глаза, а после сказал: " У тебя прекрасная улыбка, но грустные глаза... Что-то случилось?". И я соврала ему, что от нас с отцом ушла мама. Технически, это не было ложью, ведь мама на самом деле нас бросила... Правда это было давно. После, он сказал что понимает меня и описал всё что он чувствует. Эти слова задели меня, и в какой-то момент я почувствовала грусть и тепло в душе. На секунду мне даже показалось, что я знаю его всю жизнь...– девушка на момент снова умолкла, а после продолжила, но уже с другой интонацией– когда пришло время расплачиваться, я поняла, что лучшего момента уже не будет. Я направила на него пистолет, но так и не смогла в него выстрелить....

Закончив свой монолог, Джэ Юн немного отпила из бокала и стала выжидающе смотреть на Хосока, ожидая от него конкретного вердикта.

Хосок, всё это время сидел и внимательно слушал, то и дело улавливая в этой истории переломные моменты.

Перевариварив рассказ своей собеседницы, он сделал вывод:

– Ну что сказать... Диагноз ясен... Ты влюбилась в него.

– Что!? –воскликнула девушка подрываясь с кресла – что за бред ты несешь!?

– Это не бред, а констатация факта.

– Какого нафиг факта!? Этого быть не может! Я киллер!–сказала девушка, тыкая в себя пальцем– О какой любви может идти речь!?

– Ну знаешь как говорят: "Сердцу не прикажешь". Ему плевать, кто ты: хоть профиссиональная убийца, хоть миленькая школьница, которая учиться только на хорошие отметки. Разницы нет.– таким серьёзным Хосока, Джэ Юн давно не видела.

Где-то в глубине душе девушка осознавала, что он прав. Что-то в этом фотографе конкретно зацепило её сердце. Какая-то искра промелькнула между ними, зажигая тот огонёк в сердце, который давно погас. Поэтому, она не может убить его и вообще причинить ни какого вреда.

– Может ты прав...– успокоившись сказала Джэ Юн. – Но я не знаю что теперь делать. Если его убью не я, то это собственноручно сделает Юнги. И тогда уже ничего не сделаешь...

– Но тут я уже не знаю...

– Мне надо гнать от себя эти мысли. Так дела не делают. Кодекс убийцы этого не позволяет. Поэтому я не могу предать слово, которое я дала сама себе. Его надо убить и точка. Это единственное решения всех проблем.– совершенно серьёзным тоном произнесла Джэ Юн.

– Кодекс не может быть выше любви. Убив его, тебе легче не станет. Ты лишь совершишь ошибку, после которой будешь жалеть всю жизнь. Да, Юнги останется довольный, а ты? Ты, будешь довольна? Или убив его, проблем станет меньше? Нет, Джэ Юн, их будет только больше. Настолько больше, что ты просто увязнишь в них. И другой любви больше не будет. Ты просто потом не захочешь. Ты не захочешь обжигаться ещё раз. Ты совсем забудешь это чувство и продолжить хладнокровно убивать. И так до конца своих дней. Ты этого хочешь? Хочешь всю жизнь страдать? Ищя всю жизнь похожего... Но я тебе скажу, ты его больше не найдёшь. Ведь он такой для тебя будет лишь один.– он замолчал, давая девушке переварить свои слова – Пойми, я не уговариваю тебя, а лишь желаю добра. Я рос с тобой всё своё детство. И мне было больно смотреть на тебя. Я понимал как тебе не хватало того тепла и заботы, которых ты нашла в нём. Поэтому я хочу чтобы ты была счастлива, а не всю жизнь лишь без чувственно убивала. Любовь – это прекрасное чувство. Прошу не губи его в себе.

Слова Хосока пронзили холодное сердце девушки, которое никогда не испытовало подобного чувства и заставили глубоко задуматься, анализируя происходящее. 

В комнате повисла тишина и было лишь слышно тяжёлое дыхание девушки и жидкость, которая плескалась в бокале, из-за того, что девушка вращала его. Никто не осмеливался перерывать эту красноречивую тишину, но кому-то надо быть первым. Поэтому это сделала Джэ Юн:

– Хосок, отвези меня в клуб.