LV
Три недели.
Двадцать один день новой, непривычной, почти идиллической жизни. Война осталась в прошлом, как страшный, но уже далёкий сон. Вилла на берегу озера окончательно превратилась из крепости в дом. Их дом.
Каждое утро начиналось с совместного завтрака. Руслан так и не научился готовить, но он идеально заваривал кофе и знал, как Рита любит тосты. Потом они расходились по кабинетам. Их новое дело — неформально названное «Ангелом-Хранителем» — медленно, но верно набирало обороты. Они не искали врагов. Они искали пропавших. С помощью «Призрака» и его команды они находили жертв таких, как «Цирцея», и возвращали их к жизни. Это была тихая, методичная работа, приносящая глубокое, выстраданное удовлетворение.
Вечера были священны. Ровно в семь они прекращали работу, спускались в гостиную и садились у камина. Никаких телефонов, никаких отчётов. Только они, потрескивание поленьев и чашка чая. Иногда они молчали, иногда говорили — о планах, о книгах, о том, чтобы съездить к Титовым или, возможно, самим куда-нибудь отправиться. Просто посмотреть мир.
Этот ритуал стал для них символом мира. Якорем, державшим их в гавани спокойной жизни.
Двадцать первый вечер ничем не отличался от предыдущих. Рита сидела на мягком ковре, прислонившись спиной к дивану, на котором расположился Руслан. Он читал ей вслух какую-то старую книгу стихов, его низкий голос был ровным и спокойным. Она закрыла глаза, наслаждаясь теплом огня и звуком его речи.
И вдруг... волна. Сначала просто лёгкая дурнота, едва заметное подташнивание. Она не придала этому значения, списав на усталость. Но через несколько минут тошнота накатила снова, уже сильнее, заставив её слегка поежиться.
Руслан сразу заметил. Он замолчал.
— Что-то не так?
— Ничего, — она попыталась отмахнуться, но её лицо, должно быть, выдавало её. — Просто... немного тошнит.
Он отложил книгу, его взгляд стал пристальным и мгновенно собранным. Охотник, учуявший малейшее изменение в обстановке.
— Съела что-то?
— Нет, всё как всегда.
Он прикоснулся к её лбу губами.
— Температуры вроде нет.
— Говорю же, всё нормально, — она попыталась улыбнуться, но новая волна тошноты заставила её побледнеть. Она встала, чтобы пройтись, но мир поплыл перед глазами.
В следующее мгновение он был уже рядом, поддерживая её.
— Всё, хватит. Вызываю врача.
— Не нужно, Руслан, просто пройдёт...
— Молчи, — его голос прозвучал мягко, но не оставляя пространства для возражений. — Я не рискую. Никогда.
Час спустя в гостиной стоял серьёзный немолодой человек — личный врач Руслана, доктор Хаусман. Он провёл быстрый осмотр, задал несколько вопросов. Его лицо было невозмутимым, но в глазах мелькнула искорка понимания.
— Мисс Вос, — обратился он к Рите, которая уже чувствовала себя лучше, но всё ещё была бледна. — Для полной ясности, я бы хотел сделать экспресс-тест. Это займёт минуту.
Рита с недоумением посмотрела на Руслана. Тот стоял у камина, скрестив руки на груди, и его взгляд был прикован к врачу. Он уже что-то подозревал. Что-то, до чего её собственный разум, отвыкший от таких простых, человеческих вещей, даже не додумался.
Когда доктор вернулся с маленькой пластиковой полоской в руке, в воздухе повисло напряжение. Он посмотрел на Руслана, потом на Риту, и на его лице расплылась редкая, но тёплая улыбка.
— Поздравляю вас, — сказал он просто. — Результат положительный. Вы ждёте ребёнка.
Слово «ребёнок» прозвучало в тишине гостиной как выстрел. Но не смертельный. А... животворящий.
Рита замерла, не в силах пошевелиться. Она смотрела на доктора, потом на Руслана, пытаясь осознать смысл этих слов. Ребёнок. Она. Беременна.
Она медленно подняла руку и прикоснулась к своему ещё плоскому животу. Туда, где зародилась новая жизнь. Их жизнь.
Руслан не издал ни звука. Он стоял, и его лицо было совершенно бесстрастным. Но Рита видела, как дрогнула его нижняя губа, как его пальцы впились в его же собственные предплечья. Он смотрел на неё, и в его глазах бушевал ураган из шока, неверия, страха и такого оглушительного, всепоглощающего счастья, что оно, казалось, вот-вот разорвёт его изнутри.
Доктор Хаусман, понимая, что его присутствие больше не требуется, тихо удалился, оставив их одних.
— Рита... — имя сорвалось с губ Руслана хриплым шёпотом. Он сделал шаг вперёд, потом ещё один, медленно, как бы боясь спугнуть хрупкую реальность происходящего.
Она подняла на него глаза, и слёзы, наконец, вырвались наружу. Не горькие, а очищающие. Слёзы от того, что её сломанная, искалеченная жизнь, жизнь, которая не должна была продолжаться, не только продолжилась, но и подарила ей такое чудо.
— Ребёнок, — прошептала она. — У нас будет ребёнок.
Он рухнул перед ней на колени, его большие руки осторожно обхватили её, прижались к её животу. Он прижался лицом к её коленям, и его плечи задрожали.
— Прости, — выдохнул он, и его голос был сломанным. — Прости, я... я не могу...
Он плакал. Сильный, несокрушимый Руслан Аршавин, который не плакал, наверное, с самого детства, рыдал, как мальчишка, обнимая её за ноги. Он плакал от переполнявшего его чувства, от осознания того, что ему даровано то, о чём он даже не смел мечтать — продолжение. Семья. Будущее.
Рита опустила руки на его голову, запустила пальцы в его волосы.
— Не проси прощения, — тихо сказала она. — Не надо.
Он поднял на неё заплаканное лицо. Его глаза сияли.
— Ты... ты уверена, что... это хорошо? — он спросил с редкой для него неуверенностью. — После всего... что было... ты готова к этому?
Она улыбнулась сквозь слёзы. Самый искренний, самый светлый свой смех.
— Я готова, — сказала она. — Я готова ко всему. С тобой.
Он встал, поднял её на руки — легко, бережно, как самую большую драгоценность в мире — и понёс её на диван. Он усадил её, укутал в плед, сел рядом и просто смотрел на неё. Его рука легла на её живот.
— Наш ребёнок, — повторил он, как бы пробуя звучание этих слов. — Наследник. Или наследница.
— Надеюсь, девочка, — неожиданно для себя сказала Рита. — С твоими глазами.
— И твоим характером, — он усмехнулся, и его улыбка была немного безумной от счастья. — Боже, помилуй нас всех. Ещё одна строптивица в доме.
Они сидели так, обнявшись, глядя на огонь в камине. Но теперь они видели в нём не просто уют. Они видели будущее. Они видели детскую у той же стены. Они видели первые шаги, смех, школу.
Все их битвы, вся пролитая кровь, вся боль — всё это отступило на второй план, растворилось в свете этого нового, самого главного их общего дела.
— Я буду охранять вас, — тихо пообещал Руслан, целуя её висок. — Обоих. Всей своей жизнью. Никто и никогда не посмеет вас тронуть.
— Мы будем охранять друг друга, — поправила она его, кладя свою руку на его. — Мы же команда. Помнишь?
Он рассмеялся, и в его смехе звучала вся радость мира.
— Да. Команда. Теперь нас трое.
За окном опускалась ночь, но в их доме было светло. Горизонт, который ещё недавно был пустым и пугающим, теперь был полон надежд. Их война закончилась. Начиналась самая важная глава их жизни. Глава под названием «Семья».