XI
Ночь окутала Москву тяжелым бархатным покрывалом, прошитым золотыми нитями уличных фонарей и неоновых реклам. Рита стояла на крыше жилого дома напротив того самого лофта, где всего несколько дней назад была пленницей. Ветер трепал ее волосы, но ее поза оставалась неподвижной, как у каменного изваяния. В руках она держала не винтовку, а мощный бинокль с ночным видением, изучая знакомые очертания здания.
План был безумным, самоубийственным, но другого выхода не было. Аршавин сделал свой ход, продемонстрировав, что Эвелина не находится в безопасности даже под защитой Титова. Теперь была ее очередь показать, что она не просто жертва, бегущая от погони. Она — охотник, способный нанести удар в самое сердце вражеской территории.
Глеб. Ключ ко всему. Правая рука Аршавина, его тень, его главный исполнитель. И, как выяснилось, его слабое место. Недели тайного сбора информации, проведенные еще до внедрения в логово Аршавина под видом Алисы Веры, дали свои плоды. Рита знала то, чего не знал, пожалуй, никто другой: жена и дочь Глеба, официально считавшиеся погибшими в автокатастрофе год назад, на самом деле содержались в секретном медицинском центре в Швейцарии. Аршавин организовал все с присущим ему извращенным гением — несчастный случай, похороны, а затем тайную переправку женщин в закрытое учреждение, где они получали дорогостоящее лечение от редкого генетического заболевания. Это был идеальный рычаг давления — Глеб был прикован к Аршавину не деньгами и не страхом за себя, а любовью к семье, которую считал мертвой.
Рита опустила бинокль. Она знала расписание Глеба до мелочей. Каждую ночь в 02:30 он совершал обход периметра, предпочитая лично проверять безопасность объекта. Его маршрут пролегал через узкий, плохо освещенный переулок с задней стороны здания. Идеальное место для встречи.
Она проверила время на своем «темном» телефоне: 02:25. Пора. Спустившись по пожарной лестнице, она бесшумно скользнула в темноту переулка, сливаясь с тенями, как призрак. Воздух был холодным и влажным, пахло мусором и влажным камнем. Она заняла позицию в глубокой нише за массивным мусорным контейнером, ее пальцы сжимали компактный электрошокер. Убивать его не входило в планы. Ей нужен был разговор.
Ровно в 02:30 в дальнем конце переулка появилась высокая, подтянутая фигура. Глеб. Он шел неторопливо, его взгляд профессионально скользил по темным углам, рука лежала на кобуре под мышкой. Рита затаила дыхание, замирая в неподвижности. Она знала, что у него на поясе висит тревожная кнопка, связанная напрямую с пультом охраны. Одно неверное движение — и переулок заполнят вооруженные люди.
Он приблизился. Еще несколько шагов... Рита почувствовала, как напряглись все ее мышцы. Она слышала его ровное дыхание.
Именно в тот момент, когда он поравнялся с ее укрытием, она действовала. Молниеносный бросок, удар электрошокером в шею. Глеб судорожно выдохнул, его тело затряслось в немых конвульсиях, и он рухнул на землю, как подкошенный. Рита быстро обыскала его, забрала оружие и оттащила в самую темную часть ниши, прикрыв контейнером. У нее было не больше десяти минут, пока не начнется следующий раунд обхода.
Она ввела ему быстродействующий стимулятор. Глеб застонал, его веки затрепетали. Когда он открыл глаза, в них было сначала недоумение, затем шок, а потом холодная, яростная ненависть, когда он узнал ее.
— Ты... — он попытался дернуться, но его тело все еще плохо слушалось.
— Тише, — ее голос был спокоен и тверд. — У нас мало времени. Я пришла не убивать тебя. Я пришла говорить.
— Аршавин... он... — Глеб попытался поднять руку, но она безжизненно упала.
— Аршавин тебя не спасет. Никто не знает, что ты здесь. Слушай внимательно. Я знаю про Швейцарию. Про клинику «Вальмон». Про Анну и Соню.
Глаза Глеба расширились от чистого, неприкрытого ужаса. Все его напускное спокойствие и профессиональная выдержка испарились в одно мгновение, оставив лишь обнаженный страх отца и мужа.
— Как ты... — он прошептал, и его голос сорвался.
— Это не важно, — отрезала Рита. — Важно то, что я знаю, где они. И я знаю, что Аршавин держит их там, как козырь против тебя. Он никогда не отпустит их, Глеб. Никогда. Ты будешь служить ему до конца своих дней, как хорошо обученная собака, в надежде когда-нибудь увидеть их снова. Но этого дня не наступит.
Она сделала паузу, давая словам проникнуть в самое сердце.
— А я... я могу их освободить.
В темноте переулка было слышно лишь его тяжелое, прерывистое дыхание.
— Зачем? — наконец выдавил он. — Что тебе от меня нужно?
— Информация. Доступ. Я хочу уничтожить Аршавина. Не просто сбежать от него. Уничтожить. И ты мне в этом поможешь.
— Он убьет их, если я его предам! — в голосе Глеба прозвучала отчаянная боль.
— Он убьет их в любом случае, — холодно констатировала Рита. — Рано или поздно. Когда ты станешь не нужен. Или совершишь ошибку. Или когда они просто... перестанут быть полезным активом. Ты же знаешь, как он работает.
Она была безжалостна, потому что знала — только правда, горькая и неприкрытая, может сломить его сопротивление.
— А если я помогу тебе... ты гарантируешь их безопасность? — в его голосе послышалась слабая, дрожащая надежда.
— У меня есть люди, которые могут экстрадировать их из Швейцарии. Другие документы, новая жизнь в месте, где Аршавин их не найдет. Но это случится только после того, как Аршавин перестанет быть угрозой. Ты помогаешь мне его уничтожить — твоя семья свободна.
Глеб закрыл глаза, его лицо исказила гримаса мучительной внутренней борьбы. С одной стороны — годы верности человеку, который спас его семью, но превратил их в заложников. С другой — призрачный шанс на настоящую свободу, который предлагает женщина, всего несколько дней назад бывшая его пленницей.
— Что ты хочешь знать? — наконец, тихо спросил он, и в этих словах была капитуляция.
— «Омега» была не единственным его личным проектом. Что еще? Где его слабые места? Какие скелеты спрятаны в шкафах?
Глеб медленно кивнул, его голос стал монотонным, лишенным эмоций, как у человека, принявшего свою судьбу.
— «Омега» была... хобби. Его главный проект, его настоящая страсть — «Зенит». Это сеть. Не цифровая. Человеческая. Чиновники, судьи, силовики. Он десятилетиями строил эту паутину. У него есть компромат на каждого. Он может уничтожить карьеру, жизнь любого человека в этой стране. Это его настоящая сила. Не деньги. Не «Омега». Власть.
Рита слушала, и холодная уверенность наполняла ее. Это была информация. Та самая, что может свалить империю.
— Где доказательства? Где хранится этот «компромат»?
— Физические носители — в сейфе в его спальне. В лофте. За картиной Моне. Электронные копии... он никогда не доверял их никому. Даже мне. Говорил, что у него есть «черный ящик». Активируется в случае его смерти или серьезной угрозы. Рассылает все данные по заранее определенному списку адресов. Взорвет полстраны.
— Где этот ящик?
— Не знаю. Клянусь. Он никогда не говорил. Но он где-то здесь, в здании. Он любил быть близко к своим игрушкам.
В ушах Риты зазвучал сигнал тревоги на ее телефоне. Время вышло.
— Контакт. Как с тобой связаться? — быстро спросила она.
— Только через аварийный канал. На мою личную, незарегистрированную почту. Пароль — «Соната». Я проверяю раз в сутки.
Рита кивнула, достала из кармана шприц с легким седативным.
— Прости, — сказала она и ввела ему препарат. — Ты просто нашел меня и вступил в бой, но я ускользнула. Ты ничего не помнишь.
Его взгляд помутнел, веки сомкнулись. Рита быстро привела место в порядок, убедившись, что он выглядит так, будто просто был оглушен в короткой схватке. Она оставила рядом его оружие, разряженное. Затем, как тень, скользнула обратно в темноту, оставив его одного в переулке.
Она вернулась на крышу, ее разум работал с бешеной скоростью. «Зенит». «Черный ящик». Это меняло все. Просто убить Аршавина было нельзя — это вызвало бы информационный апокалипсис. Нужно было сначала найти и обезвредить этот ящик, а уже потом наносить удар. И сделать это нужно было до того, как Аршавин поймет, что Глеб сломлен, и переместит или активирует свою систему.
Она посмотрела на светящиеся окна лофта Аршавина. Где-то там, за этими стеклами, хранился ключ к его уничтожению. И ключ к свободе Глеба и его семьи. Теперь ее путь был ясен. Ей предстояло проникнуть в самое сердце бури. Снова. Но на этот раз она шла не как пленник, а как завоеватель.
———
Рита наблюдала с крыши, как через несколько минут к телу Глеба выбежали охранники. Поднялась суета, замигали фонари, но настоящей тревоги не было — видимо, сочли нападение случайным или неудачной попыткой ограбления. Глеба отнесли внутрь, и постепенно жизнь в переулке вернулась в обычное русло.
«Соната...» — пронеслось в голове Риты. Странный пароль. Возможно, личная отсылка Глеба, связанная с его семьей. Она запомнила это.
Теперь, получив ценнейшую информацию, нужно было действовать быстро. Очень быстро. Каждая минута промедления давала Аршавину возможность обнаружить пробоину в своей безопасности или, что хуже, заподозрить неладное и активировать «черный ящик».
Она спустилась с крыши и скрылась в лабиринте спящих улиц, ее мысли лихорадочно работали. Нужно было совместить два плана: найти и обезвредить «черный ящик» и одновременно организовать экстракцию семьи Глеба из Швейцарии. Второе было чуть проще — у нее были контакты, способные на такое, вопрос лишь в цене. И эта цена, как она знала, будет астрономической. Но Сережа Титов, похоже, был готов платить.
Она добралась до безопасной квартиры, которую Титов предоставил ей как временное укрытие. Эвелина спала в соседней комнате, ее дыхание было ровным и спокойным. Рита на мгновение задержалась у двери, глядя на спящую подругу. Этот хрупкий мир, эта иллюзия нормальности — ради этого она и затеяла всю эту опасную игру.
В гостиной ее ждал Сережа. Он сидел на диване, смотря на ночной город в окно, но по его напряженной позе было видно — он не спал, ожидая ее возвращения.
— Ну? — спросил он, не поворачиваясь.
— Глеб сломлен, — коротко доложила Рита, опускаясь в кресло напротив. — Он дал информацию. Ценную.
Она кратко изложила ему суть дела: о «Зените», сети влияния Аршавина, о физических доказательствах в сейфе и, самое главное, о «черном ящике» — системе мертвой руки, которая в случае угрозы обрушит на страну шквал компромата.
Сережа выслушал ее, не перебивая, его лицо становилось все мрачнее.
— Проклятье... — прошептал он, когда она закончила. — Это... это меняет все. Мы не можем просто убрать его. Это будет катастрофа.
— Именно, — кивнула Рита. — Сначала нужно найти и нейтрализовать этот ящик. И только потом можно двигаться против него напрямую.
— И где он, по мнению Глеба?
— Где-то в лофте. Аршавин любил держать все важное близко. Но точного местоположения Глеб не знает.
— Значит, тебе снова придется туда проникнуть, — констатировал Сережа. — Но на этот раз он будет ждать. После твоего побега и нападения на Глеба безопасность будет усилена втройне.
— Я знаю, — Рита откинулась на спинку кресла, чувствуя накатывающую усталость. — Но у меня есть преимущество — он не знает, что я знаю о «черном ящике». Он будет ожидать атаки на себя, на «Омегу», на бизнес. Но не на эту систему. Это его козырь, и он уверен, что он в безопасности.
— Что насчет семьи Глеба? — спросил Сережа. — Ты действительно сможешь их вытащить?
— У меня есть люди. Но это будет стоить дорого. Очень дорого. И потребует времени. Дней, может быть, недели.
— Денег не жалко, — отмахнулся Сережа. — Делай, что требуется. Но время... время против нас. Аршавин не будет сидеть сложа руки.
Как будто в ответ на его слова, телефон Риты тихо завибрировал. Сообщение от ее контакта, того самого, что следил за активностью Аршавина. Она прочла его, и ее лицо стало каменным.
— Что? — сразу насторожился Сережа.
— Аршавин активировал протокол «Цербер», — тихо сказала Рита, глядя на экран. — Мои люди не знают деталей, но это протокол тотальной чистки. Он ищет утечки. И... он вызвал из-за границы специалиста. Человека по кличке «Призрак». Лучшего в мире охотника за людьми. Неуловимого, безжалостного. Его специализация — находить тех, кто не хочет быть найденным.
В комнате повисла тяжелая тишина. Аршавин не просто защищался. Он переходил в наступление. И он бросил против них своего самого опасного охотника.
— «Призрак»... — Сережа сжал кулаки. — Я слышал о нем. Легенда в определенных кругах. Говорят, он никогда не проваливал контракт.
— Значит, ему придется сделать это впервые, — холодно сказала Рита, поднимаясь. — У нас нет времени. Ящик нужно найти сейчас. Сегодня же.
— Как ты проникнешь внутрь? После прошлого раза...
— Через его слабость, — в голосе Риты прозвучала странная уверенность. — Его одержимость мной. Он все еще хочет меня найти. Поймать. Обладать. Так что я дам ему такую возможность.
Сережа смотрел на нее с растущим недоумением.
— Ты с ума сошла? Ты хочешь... сдаться ему?
— Нет, — она покачала головой, и в ее глазах вспыхнул опасный огонь. — Я хочу, чтобы он сам пригласил меня в свой дом. Добровольно.
Она подошла к своему «темному» компьютеру, ее пальцы замерли над клавиатурой.
— У меня есть кое-что, что он хочет получить больше всего на свете. Данные «Омеги». Я отправлю ему сообщение. Предложу сделку. Я возвращаю данные в обмен на... безопасность Эвелины. И встречу с ним лицом к лицу. Он не устоит. Его тщеславие, его одержимость не позволят ему отказаться. Он захочет посмотреть мне в глаза, когда будет торжествовать. И это будет его ошибкой.
— Это безумие, — прошептал Сережа. — Он убьет тебя, как только ты окажешься в его власти.
— Возможно, — согласилась Рита. — Но это единственный способ попасть внутрь, пока он не активировал «черный ящик» и пока этот «Призрак» не начал свою охоту. У меня есть около шести, возможно двенадцать часов. Не больше.
Она посмотрела на Сережу, и в ее взгляде читалась не просьба, а констатация факта.
— Мне нужна твоя помощь. Диверсия. Когда я буду внутри, тебе нужно будет создать такой хаос, такой переполох, чтобы все его внимание было приковано к внешней угрозе. Чтобы у меня было время на поиски.
Сережа молчал, его лицо было бледным. Он понимал весь риск, всю самоубийственность этого плана. Но он также понимал, что другого выхода нет.
— Хорошо, — наконец сказал он. — Я сделаю это. Но при одном условии. Ты берешь с собой трекер. И если что-то пойдет не так... если я пойму, что тебя... — он не договорил, но смысл был ясен.
Рита кивнула. Она ненавидела идею быть на поводке, но сейчас это была разумная цена.
— Договорились.
Она повернулась к компьютеру и начала печатать сообщение для Аршавина. Каждое слово было выверено, как пуля, вложенная в патронник. Она играла на его эго, на его жажде обладания, на его уверенности в собственной непобедимости. Она предлагала ему то, чего он не мог получить силой — не только данные, но и ее добровольную капитуляцию. И возможность лично насладиться ее унижением.
Сообщение было отправлено через анонимный, но отслеживаемый канал. Теперь оставалось ждать. Ждать и готовиться к тому, чтобы снова шагнуть в пасть льва. На этот раз добровольно.
Она подошла к окну, глядя на первые признаки утра на горизонте. Скоро начнется новый день. Возможно, последний в ее жизни. Или первый день настоящей свободы.
Она чувствовала тяжесть пистолета, спрятанного под одеждой, и холодную сталь решимости в сердце. Буря приближалась. И она была готова встретить ее в самом эпицентре.