IX
Первые лучи утреннего солнца, бледные и безразличные, робко пробивались сквозь толстый слой пыли на зарешеченных окнах заброшенного склада где-то на промзоне Москвы. Они выхватывали из полумрака призрачные очертания станков, покрытых ржавыми болячками, груды непонятного металлолома и одинокую фигуру женщины, сидевшей на скрипучем железном стуле.
Рита не спала. Она сидела перед импровизированным столом из деревянных ящиков, на котором были аккуратно разложены ноутбук, несколько «темных» телефонов, паспорта на разные имена и ее верная винтовка, разобранная для чистки. Все это она хорошенько прятала в логове Аршавина. Воздух в помещении был холодным, спертым, густо замешанным на запахах машинного масла, старой пыли, плесени и тоскливого одиночества. Физически она была свободна. Свобода пахла забвением и ржавчиной.
Но в ее сознании, отточенном годами выживания, продолжала бушевать тихая, невидимая буря. Она мысленно, с дотошностью следователя, прокручивала каждый миг побега, каждый шаг по стерильным коридорам логова Аршавина, каждый вздох в пыльной вентиляционной шахте. Она искала ошибки, мельчайшие недочеты, малейшую возможность того, что оставила за собой цифровой или физический след. Образ Глеба, падающего без сознания на глянцевый пол, всплывал перед ее внутренним взором с навязчивой, почти болезненной четкостью. Она не убила его. Этот вопрос висел в холодном воздухе склада, не находя внятного ответа. Милосердие? Сомнительно. Слабость? Возможно. Или просто холодный, прагматичный расчет — мертвое тело высокопоставленного охранника вызвало бы куда больший резонанс, чем просто оглушенный сотрудник, который, к тому же, ничего не помнит? Она оставила его в живых, и теперь эта мысль глодала ее изнутри, как червь.
Она взяла в руки знакомый, холодный ствол своей винтовки, провела по нему специальной салфеткой, смоченной в чистящей жидкости с резким, химическим запахом. Эти отточенные, почти ритуальные движения — разборка, чистка, сборка — всегда действовали на нее успокаивающе, приводя хаос мыслей в стройный, логичный порядок. Сталь была простой, понятной и надежной. В отличие от извилистых лабиринтов человеческих сердец, двойных игр и непредсказуемых намерений.
Ее «темный» телефон, ее ниточка в мир теней, лежал рядом. Данные, стащенные с серверов «Омеги», были в безопасности, зашифрованы и разбросаны по нескольким анонимным облачным хранилищам в разных юрисдикциях. Это была ее страховка, ее главный козырь против Аршавина, цифровая граната с выдернутой чекой. Но показывать свою руку, раскрывать этот козырь, было смертельно опасно и бессмысленно. Слишком рано.
С усилием, почти с физической болью, она переключила внимание. Достала свой «светлый» телефон, тот самый, что был тонким, хрупким мостом, связывавшим ее с нормальной жизнью, с Эвелиной. На экране — несколько пропущенных звонков и тревожных сообщений. Она пролистала их. Последнее, отправленное три часа назад: «Рит, ты где? Мне так страшно! Вчера какой-то кошмар творился в центре, все блокировали, вокруг полиция, говорили про теракт! Ты в порядке? Отзовись, пожалуйста! Я очень волнуюсь!»
Рита сжала телефон в руке так, что тонкий пластик затрещал, а костяшки ее пальцев побелели. Эва. Напугана, одинока, ищет поддержки у своей лучшей подруги. И она, Рита, была прямой или косвенной причиной этого страха, этого хаоса. Она набрала номер, чувствуя, как в горле встает ком.
— РИТА! — Эвелина взвизгнула в трубку, ее голос дрожал от неподдельного, животного ужаса и облегчения. — Господи, я так переживала! Где ты?! Что случилось? Я думала, с тобой что-то случилось!
— Все хорошо, Эв, — голос Риты звучал устало, но она заставила его быть ровным и спокойным, вливая в него всю свою волю. — У меня на работе... серьезное ЧП. Критический сбой системы. Пришлось всю ночь работать, локализовать проблему. Связи не было, сел телефон. Ничего страшного. Все уже позади.
— Как ничего страшного? — Эва почти кричала, и в ее голосе послышались слезы. — Я же видела новости! Взрывы, эвакуация! Это же рядом с твоим офисом! Говорили, что стреляли!
— Успокойся, дыши глубже, — мягко, почти по-матерински, сказала Рита, сжимая телефон еще крепче. — Со мной все в порядке. Абсолютно. Это просто совпадение, рабочий момент. Никаких стрельб не было, телевизор панику разводит.
Она говорила, утешала, лгала. Каждое слово, каждая фраза давались ей с огромным трудом, оставляя во рту горький, металлический привкус обмана. Она защищала Эву, как всегда, как клялась самой себе в детском доме, но теперь эта защита была построена на зыбком, предательском песке лжи, и с каждым днем этот песок уходил из-под ног все стремительнее.
— Ладно... — Эва, наконец, начала успокаиваться, ее голос стал тише, но в нем все еще слышалась испуганная дрожь. — Просто... позвони, как будешь свободна, хорошо? И... Сережа тоже звонил. Странный такой. Не по себе. Спрашивал, не видела ли я тебя, не выходила ли ты на связь. Говорил, что волнуется. Обо мне... и о тебе.
Рита насторожилась, ее внутренний радар, настроенный на опасность, издал тихий, но отчетливый сигнал. Титов вышел на связь. Интересно, что он сейчас себе думает, этот наследник IT-империи, после вчерашней ночи, после ее побега и его роли в этом спектакле? Доволен? Напуган? Планирует ли свой следующий ход?
— Хорошо, Эв, не переживай, — снова сказала Рита, заставляя свой голос звучать тепло. — Я позвоню ему, успокою. А ты отдохни, выпей чаю с мятой. Все хорошо.
Она положила трубку, и тишина склада снова поглотила ее, на этот раз показавшись еще более гнетущей. Она тут же, не откладывая, набрала номер Сережи Титова. Он ответил с первого гудка, его голос был ровным, профессиональным, но в самой его интонации угадывалось скрытое, плотное напряжение, как у троса, готового лопнуть.
— Вы живы, — констатировал он, без предисловий.
— Благодаря вам, — так же сухо парировала Рита. — Спасибо за «грозу». Она была... весьма убедительной.
— Что теперь? — спросил он прямо, переходя к сути. — Аршавин, судя по всему, в ярости, граничащей с безумием. Мои источники в его окружении передают, что у него там настоящий шабаш. Ищут кого-то. Очень настойчиво. И очень тихо.
— Пусть ищут, — холодно, с легким презрением ответила Рита. — Они меня не найдут. Не там ищут. Ваша задача выполнена. Наше временное, тактическое сотрудничество, считайте, завершено.
— Завершено? — в голосе Сережи послышалось острое недоверие, даже раздражение. — Вы действительно считаете, что он просто так это оставит? Махнет рукой на миллиардные потери, на уничтожение своего флагманского проекта, на пощечину, которую вы ему публично нанесли? Он будет рыть землю носом. Он перевернет каждый камень в этом городе. И рано или поздно, возможно, уже завтра, он снова выйдет на Эвелину. Она — его единственная зацепка, единственный ключ к вам. И на этот раз он не будет церемониться.
Рита сжала кулаки, ее ногти снова впились в ладони. Он был прав, черт возьми. Ее блестящий, отчаянный побег не решал главной, фундаментальной проблемы. Руслан Аршавин все еще был там. Все еще обладал колоссальной силой, неограниченными ресурсами и, что самое страшное, его маниакальная, необъяснимая одержимость ею, Ритой, никуда не делась. Наоборот, теперь, после публичного унижения и нанесенного ущерба, она должна была только усилиться, перерасти в нечто большее — в жажду мести, в желание не просто обладать, а сломать, уничтожить.
— Что вы предлагаете? — спросила она, и в ее собственном голосе впервые за этот разговор прозвучала тень неуверенности.
— Продолжить сотрудничество, — четко сказал Сережа. — Но на более... долгосрочной и постоянной основе. Ярость Аршавина направлена не только на вас. Он видел мой почерк во вчерашней диверсии. Теперь я в его списке. У меня есть идея. Более изящная, чем прятаться по подвалам.
---
В это же время в своем кабинете на пятидесятом этаже, залитом ослепительными лучами утреннего солнца, Руслан Аршавин наблюдал за хаосом, который сам же и навел. Его лицо было непроницаемой маской ледяного, абсолютного спокойствия, но его глаза, голубые и пронзительные, горели холодным, сжигающим все на своем пути огнем немой, концентрированной ярости. Перед ним, почти на коленях, стоял бледный, мелко дрожащий старший техник, ответственный за систему безопасности.
— ...и все данные проекта «Омега» безвозвратно утеряны, господин Аршавин, — техник выдавил из себя, запинаясь. — Серверы физически повреждены на аппаратном уровне. Восстановлению не подлежат. Резервные копии... тоже были в той же сети. Они стерты.
— Алиса? — тихо, почти шепотом, спросил Руслан. Это имя прозвучало как приговор.
— Исчезла, — техник сглотнул. — Камеры в ее апартаментах и прилегающих коридорах в момент сбоя... показывали петлю, заранее подготовленную запись. Мы нашли Глеба без сознания в коридоре у серверной. Он пришел в себя, но ничего не помнит, кроме того, что собирался ее проверить.
Аршавин медленно, с невероятной, хищной грацией поднялся из-за своего массивного стола. Его движения были плавными, размеренными, как у большого хищника, готовящегося к смертельному прыжку.
— Найти ее, — его голос был тихим, но в нем слышалась закаленная сталь, готовая перерубить любую преграду. — Включить всех. Всех без исключения. Задействовать все ресурсы, все каналы, все долги. Я не пожалею ничего. Ни денег, ни людей. Она посмела... посмела унизить меня. Поставить под угрозу дело всей моей жизни. Она будет найдена. И она очень, очень сильно пожалеет о том, что сделала. Я лично в этом прослежу.
Он подошел к панорамному окну, глядя на город, лежащий у его ног, на этот бесконечный океан возможностей и человеческих жизней.
— И начать с ее подруги, — продолжил он, не оборачиваясь. — Эвелины Орловой. Она что-то знает. Должна знать. Я чувствую это. Найти ее, и найти способ сделать ее... сговорчивее.
---
Рита слушала план, который излагал Сережа Титов. Он был рискованным, почти безумным, граничащим с самоубийственной наглостью. Но в его основе лежала железная, неопровержимая логика. В нем был смысл.
— ...и мы представим вас как мою новую, эксклюзивную начальницу службы безопасности, — говорил он, его слова были четкими и выверенными. — После вчерашних событий, после очевидной атаки на мой бизнес со стороны Аршавина, такое назначение будет выглядеть абсолютно логично. Вы получите легальный статус, официальную должность, доступ к моим ресурсам, защиту в виде моего имени и положения. А я... я получу уникального специалиста, который сможет защитить и меня, и Эвелину от дальнейших посягательств Аршавина. Симбиоз. Взаимовыгодное партнерство.
Рита молчала, обдумывая каждую деталь, каждый возможный исход. Это была не просто опасная игра. Это был прыжок в пропасть с завязанными глазами. Работать на Титова, находиться на виду, в самом эпицентре внимания. Но с другой стороны... это давало ей невероятные возможности. Возможность быть рядом с Эвой, контролировать ее безопасность напрямую. Возможность быть в курсе всех движений и планов Аршавина через собственные каналы Титова. И, наконец, иметь мощное, легальное прикрытие, стать игроком, а не мишенью.
— Хорошо, — наконец сказала она, и в ее голосе прозвучала окончательная, непоколебимая решимость. — Я согласна. Но на моих условиях. Полная автономия в всех вопросах, касающихся безопасности. Никаких вопросов о моем прошлом. Никакого вмешательства в мои методы. И мое настоящее имя для всех — Рита. Только Рита. Алиса Вера мертва.
— Договорились, — без колебаний ответил Сережа. — Оформление документов, легенда, все необходимые атрибуты займут день. Завтра утром вы официально выходите на работу. Я пришлю вам адрес.
Он положил трубку. Рита осталась одна в гнетущей тишине заброшенного склада. Звук оборвавшейся связи прозвучал как хлопок двери, за которой оставалась ее старая жизнь. Она подошла к запыленному, грязному окну, глядя на просыпающийся, безразличный к ее судьбе город. Одна битва, один раунд в этой бесконечной войне был позади. Но впереди ее ждало нечто большее. Война. Полномасштабная, без правил и пощады, война с Русланом Аршавиным. И на этот раз, ирония судьбы, она будет вести ее не из тени, не с позиции призрака, а с самой вершины башни его главного конкурента и врага.
Она медленно повернулась от окна и вернулась к своему столу. Ее разобранная винтовка все еще лежала там, ее части блестели в косых лучах солнца. Пришло время собирать ее заново. Винтовку. Свою личность. Свою жизнь. Все, что было разобрано на части, должно было быть собрано в нечто новое, более сильное, более опасное. Она протянула руку и взяла затворную раму. Металл был холодным и верным. Как и ее решимость.