Свадьба под виселицей
Описание: "...Записка от дуновения ветра упала на проселочную дорогу, обнажив чернильное нутро из тонких завитушечных буковок — само сплочение сложных дворцовых интриг и тайн, о которых знали только двое самых близких и столь же далёких людей на планете.
«Медового месяца, братишка»"
***
Предупреждение!
Возможно отступление или несоответствие канонам Empireverse (авторства Lunnar-Chan).
Пейринг: Найт/Даст
Направленность: слеш
Рейтинг: R
Метки: империи, аристократия, травмы, упоминание издевательств/пыток.
Драббл написан по просьбе ArnoxaCat
***
Сентябрьский полдень выдался на редкость холодным и мрачным. Солнце вяло выглядывало из-за туч, цепляя редкими лучиками черепичные крыши домов, накрапывал редкий мелкий дождик. Толпа собралась на огромной площади, люди и монстры что-то возбуждённо обсуждали. Сборище гудело, как пчелиный рой, жужжало в предвкушении, окружая полукругом единственное разнообразие архитектуры среди домов и замка. Стража оттеснила напирающие массы от эшафота виселицы, построенной едва ли за пару часов.
От каменного моста через полуживую речушку, уже медленно обращавшуюся в ручей, был проложен узкий коридор, в котором с трудом протискивались два стражника в тяжёлых металлических доспехах, успешно защищавшие обреченного от линчевания. Особо не церемонясь, грубо протискиваясь сквозь толпу и отталкивая недовольных или очень наглых угрозами, стражи тащили под руки нескладного бледного парня по острым булыжникам мостовой, в кровь сбивая босые ступни юноши. Он был худ и бледен, как мел, щеки впалые, скулы остро очерчены на тоскливой серой коже лица, украшенной шрамами и ранами так густо, что метка Империи Луны была практически стёрта с щеки. Капюшон кейпа слетел с белобрысой головы, обнажив пепельно-серые, кое-где вырванные клоками, слипшиеся от крови волосы. Под плащом, небрежно застегнутым на одну верхнюю пуговицу, и то кое-как, виднелась грязно-белая дерюжная рубашка в бурых пятнах засохшей крови. От пояса да шарфа на шее остались лишь обрывки красных ниточных воспоминаний, прицепившиеся к мешковатой грубой рубахе.
Юноша был настолько бледен, и аурой смерти веяло от него так сильно, что только рубиновые, гетерохромные глаза оставались единственным живым пятном в общей картине жуткого убийцы.
Чем ближе подходила процессия, собравшая многотысячную столицу на столь занимательное представление, тем шире Мёрдер улыбался. Он боялся не дождаться, боялся опозорить свою родную Империю, сдаться, но теперь… Все позади.
Никаких казематов. Никаких стен, крыс, подвалов. Это ли не свобода? Это ли не лучшее облегчение его участи, которую он заслужил, едва вступив на путь убийцы? И безумство сквозило в улыбке, только одном его виде.
Правда, при виде Правителя, легко взметнувшегося на помост, улыбка Даста дрогнула, но не упала. О, сколько же яда сможет выслушать Дрим в свой адрес, Сон всё о себе узнает, чертов лицемер! Пока смерть не заткнет Убийце рот, юноша выскажет абсолютно все, что думает об этих грязных существах, стоящих у помоста. Хуже смерти-то они ничего ему не сделают, раз даже пытками не взяли.
Преодолев гвардейский кордон, охранники спешно подвели его к виселице и скоро разжали руки, совсем не заботясь о том, что парень упал лицом прямо на ступени. Убийца только фыркнул — его боятся. Его знают и боятся, даже сейчас, слабого и беспомощного. Если бы не то странное вещество, что Дасту вкололи пару десятков минут назад, здесь бы камня на камне не осталось. Сколько уровня он пропускает мимо себя, сколько бы пользы мог принести Тёмному Лорду!
С трудом поднявшись, порой машинально дёргая связанными за спиной руками, чтобы стереть струйку крови из носа, Убийца взобрался на помост и тут же столкнулся с ледяным взглядом золотистых глаз. Дрим был обвинителем, свидетелем и прокурором в одном лице.
Пыльного поймали в спальне Правителя, когда запыленный ядовитый кортик должен был оборвать жизнь ненавистного брата Лунного. К сожалению, а может к счастью, Дрим о покушении знал прекрасно, так что изловить убийцу не составило труда. Дальше Свет решил, что использовать ближайшего помощника дражайшего родственничка следует в качестве источника информации, что было самым логичным. Но тут уже пошел один большой промах — сломить волю и так сломленного монстра было сложнее, чем волю всех нормальных узников. Лестные уговоры из разряда «Скажи нам все, что знаешь, и будешь жить в нашем солнечном раю» не действовали. Даст был моральным ублюдком, но не идиотом и прекрасно понимал, что стоит ему хоть немного предать свою империю, он сгинет в муках, как Кросс. Клятва на крови — это высшая форма преданности. Да и ложь это все — про счастье да про рай. В лучшем случае Пыльного заперли бы в тюрьме навеки, а в худшем — сожгли бы. Ради очищения его от грехов, а мира — от грешников! Тьфу, глупо, правда?
Так что юноша молчал. Из него трудно было выдавить хоть звук, хоть калёным железом, хоть кипящим маслом. Безумец только посмеивался иногда — казалось-то, Дрим такой паинька-мальчик, мухи не тронет, а самолично наблюдает за экзекуцией. Даже не моргнет.
Напоминание о масле отдалось ноющей неукротимой болью в ступнях. Конечно, большинство ран было скрыто под одеждой, чтобы не смущать честно́й народ, но никто, вероятно, не думал, что Даст ещё будет живым. Так что пришлось выкручиваться и объявлять суд и всю бумажную волокиту, а затем и смертный приговор, естественно без особого суда и следствия. Виновен, и точка!
Солнечный стоял у края, опираясь обеими руками на трость — Пыль так и не знал, для украшения ли или у Правителя действительно проблемы с ногами. Мёрдер, смерив Дрима злым взглядом, даже не подумал отвесить хоть какой-никакой поклон, а лишь мрачно выпрямился, горделиво подняв голову.
— Чувствуешь себя победителем, грязный лицемер? Играешь такого паиньку… — Солнце молчал, чуть склонив голову. — Всех не заткнешь и на виселицу не отправишь. Знаешь ведь, что твой брат куда лучше и умнее.
— Увы, он тоже умеет ошибаться, посылая таких недотеп, как ты, на задания. — Правитель покачал головой. — Думаю, в следующий раз он попытается получше.
Даст сделал угрожающий шаг вперёд, стиснув зубы, чтобы режущая боль не заставила его позорно вскрикнуть, но палач схватил разбушевавшегося психа за плечо да сжал его так, что кости хрустнули. Народ, наблюдающий за противостоянием двух «империй», возмущённо загудел, показывая своё недовольство самовольством чужеземца.
Дрим, недовольно цыкнув, кивнул головой. Преступника уже не исправить, Даст гордый и своенравный. В Империю Солнца бы такого начальника гвардии, и их отряды трудно было бы разогнать.
Убийца с полным презрения ко всему живому взглядом, вывернувшись из крепкого захвата палача, сам подошёл к середине помоста, мельком взглянув на люк. Что ж, его повесят, как обыкновенного воришку, на радость всей толпы. Хотя, Безумцу, честно, уже все равно. Может быть, кто-то из напарников и успел бы на помощь парню, если бы Пыльный не привык все делать в одиночестве. Не полагался бы только на свои нож, глаз да удачу. А Дрим был прав — стоило-то всего лишь преступить через гордость и взять в спутники Киллера.
Грубая, жёсткая веревка обхватила шею, сдавливая так, что сразу даже стало трудно дышать. Даст буквально молился, чтобы все прошло удачно и ему не пришлось бы биться ещё полчаса в конвульсиях.
Едва различимо в голове раздался барабанный стук, ещё хуже стало слышно судебного чиновника, который зачитывал вслух приговор о наказании за покушение на правителя. Сам Дрим отстраненно стоял в стороне белым, слишком ярким и светлым пятном, словно действительно маленькое, русоволосое солнышко, и как-то подозрительно поглядывал на толпу.
А Даст… Юноша молча смотрел на небо. Серое и печальное, как его жизнь, со свинцовыми тучами, сквозь которые в маленькие дыры просвечивало солнце. Этим солнцем парень назвал бы Найтмера. Император всегда хорошо знал импульсивного и вспыльчивого шизофреника. Иногда Даст даже думал, что Мар пустил Убийцу куда ближе, чем того же Киллера-правая-рука, везде сующего свой нос. Улыбка осуждённого стала шире и счастливее. Все они встретятся на той стороне, да и в одном месте. А пока что Даст сам отыщет Монохромного и передаст, что о предателе думает команда. Если только тот мир существует.
Дробь стала мерной и негромкой, судебный пристав свернул пергамент, направившись к лестнице. Ухмылка на лице Безумца вмиг стала жалобной, он в последнюю минуту осознал, что творится вокруг, и его едва не затрясло от волны накатившей слабости. Ватные ноги чуть подогнулись, колючая петля впилась в горло, когда палач схватился за рычаг.
И в ту же секунду на лестнице раздались громкие ругательства, и исполнитель приговора всей своей чиновнической массой полетел со ступеней.
— Стойте!
На эшафот, заместо мужчины, стрелой влетела девушка, одетая так, словно была монашкой. На голове черный платок, из-под которого выбивалась прядь черных смоляных волос, мрачнее самой темной ночи, в длинном, простом, черном платье. Бледная, как вампир, с заметными морщинами, женщине едва ли можно было дать сорок лет. Дрим с удивлением и, пожалуй, облегчением на лице посмотрел на гостью, которая мяла в нерешительности руки. Даст чуть заметно скривился.
— По… по давним традициям… — тоненьким наигранным голоском вывела она. — Вы забыли одну вещь, ч-что… преступника, осуждённого на казнь, ещё возможно спасти, если девушка согласится взять его в мужья.
— Но если он откажется, то приговор будет исполнен, знаю, — ухмыльнулся Дрим, пристально глядя на незнакомку.
Даст круглыми от удивления глазами посмотрел на них обоих. Ему хотелось сразу крикнуть категорическое «нет!».
Нет, нет, какая ещё свадьба! У него есть прекрасные отношения, друзья, все на лунной стороне, а тут!..
То есть, какая-то старушка… вдова, наверное, только вдовы ходят в трауре, хочет взять его, едва ли совершеннолетнего, в законные мужья и загубить жизнь? Командовать мальчишкой, взять себе бесплатного слугу, обязанного ей по гроб жизни — ведь если Даст расторгнет брак, то его вполне возможно так же казнят. Как он с этой женщиной отправится в Лунную империю? Да Убийцу засмеют и заклеймят позором на веки вечные! А его ревнивый жених?..
Но если посмотреть на это с другой стороны, то есть и плюсы. Мертвый Пыль окажет куда меньше пользы Найтмеру, чем живой.
По закону их выгонят из города, значит можно будет беспрепятственно пересечь Империю Солнца, а от вдовы можно и избавиться с помощью ножа где-нибудь на границе.
Стараясь скрыть зловредную улыбку, так и просящуюся на лицо, Даст выжидающе смотрел на всех находящихся на эшафоте.
Светлый, тем временем, быстро что-то прикинув в голове, обернулся к народу.
— Да будет так.
Площадь зароптала. Все, конечно, хотели зрелищ и крови, но некоторые очень желали помиловать юношу, который сильно оступился.
Прихрамывая, — Пыль очень надеялся, что это как-то связанно с хитроумными ловушками Хоррора, — Принц подошёл к женщине и взял её за руку, словно что-то ей передал.
— Как тебя зовут?
— М… Минара, — скомканно пробормотала она, настойчиво глядя в глаза Дриму. Пыльный даже злобную искру между их взглядами заметил.
— Что ж, если подсудимый согласен...
— Согласен, согласен, — перебил его Даст, вспоминая, где бы он мог достать нож, чтобы скорее избавиться от ненужной обузы.
— Тогда объявляю вас супругами, — на всю площадь объявил Правитель. — И если вы ещё раз появитесь в столице, то, по обычаям, вздерну обоих.
Палач, позаимствовав у гвардейца в оцеплении нож, спешно освободил убийцу и поспешил удалиться на приличное расстояние. Даст потёр онемевшие, пережатые руки, с отторжением осмотрев спасительницу с ног до головы. Женщина сделала к нему шаг и взяла за обе руки.
— Чего ты хочешь? — неприязненно прошипел Убийца.
— Мы должны поцеловаться, ты знаешь.
— У всех на глазах? — у Психа едва ли не нервный тик начался.
— А что в этом такого? — голос смутно был знаком, совершенно чуточку, но этому сигнальчику Пыльный не дал внимания.
Все его сознание сейчас возмущалось и было против. У него есть Найтмер, пусть это и противозаконно, пусть и существует закон, запрещающий мужеложство — да плевать, они даже помолвлены!
Пристально осмотрев Правителя, на лице которого застыла приторная ухмылочка, женщину и народ на площади, Убийца тяжело вздохнул и с отвращением прикоснулся к теплым, но таким чужим и противным губам, желая быстрее закончить эту пытку и разбежаться восвояси.
Его-то сердце давно принадлежало другому.
***
«Молодожены» брели по просёлочной грунтовой дороге, усыпанной пылью и песком. Вернее, Даст все время пытался уйти вперёд, спотыкаясь об камни, из-за чего кровь усыпала весь их путь. Женщина пыталась его одергивать и идти помедленнее, не калечить себя, беспрестанно оглядываясь — как далеко городская стена.
— Слушай! — в какой-то момент сорвался юноша, схватив Минару за плечи. — Мне плевать, что произошло на площади! Мне плевать, что мы как будто бы женаты, но! У меня уже есть... Есть избранник, ясно? — произнес он, с трудом честно признаваясь. — Я иду на Лунную сторону, я иду к своему Лорду, и мне без разницы, где ты живёшь, и прочее, прочее! Я использовал тебя, чтобы выбраться, ты должна понимать, я тебе не обязан, потому что совести у меня нет, знаю. Так что забудь все, что произошло, и молись, чтобы мой парень тебя простил, ясно?! — взвился Убийца, едва не плача, как истинный малолетний подросток и, развернувшись, ускорил шаг.
— Даст, постой! — пытался образумить его девичий голос, но Убийца не слушал.
Ноги заныли от дикой боли, песок врезался в разбухшие и лопнувшие волдыри, жёг босые ступни, но Даст не обратил внимания. Он забежал за первый попавшийся поворот в какой-то лесок и нырнул в кусты, растянувшись на траве. Уткнувшись лицом в мокрую от невысохшей росы поросль одуванчиков, чистотела и мха, Пыль натянул капюшон, забился куда-то под густой куст лощины, надеясь, что его не найдут.
— Лопух, какой же я лопух… — он посмотрел на широкий лист лопуха, насмешливо нависший над его лицом.
Парень, закрыв глаза, решил подремать, дождаться ночи и только тогда вылезти и отправиться к границе, хоть убийца и не представлял, как с такими ранами он пройдет хотя бы километр.
На дороге послышался скрип торопливых девчачьих шажочков, и Убийца притих. Вот бы эта противная женщина отстала от него, и Даст уже мог бы как-нибудь сам добраться до своей страны и Найтмера. Ух, Темный Принц наверное будет жутко зол…
— Дурак ты, Пыльный. Мозги в казематах проветрил или с рождения так мало? — о нет, у Мердера уже начинаются галлюцинации. Лишь бы молчать и не выдать себя, а то после всего, что он наговорил вдове, его от казни уже ничто не спасет. — Эй, с кем я разговариваю?! — возмутился голос Правителя. Шизофреник молчал до тех пор, пока холодная рука не прощупала его липкий от пота лоб.
— Что ты делаешь? — шепотом возмутился Пыль, приоткрыв глаза.
— Пытаюсь понять, больной ты или больной, — Найтмер обнажил белоснежную улыбку. — Ты правда меня не узнал?
— Узнал, ты же сейчас передо мной сидишь, — Пыльный, нашарив рядом ствол осины, опёрся на него плечом и сел. — Или не ты?
— Дурак ты. — Найт откинул с бирозовато-синих глаз смоляные черные волосы и прокашлялся. — А так? — пискнул он по-девчачьи, притянув капюшон своего плаща как платок.
Даст усиленно проморгался:
— М-мой Лорд, Вы… тьфу, ты использовал теневое заклятие ради меня?!
— Почему бы и нет? — пожал плечами Мар, подсаживаясь ближе. — Не мог признаться в этом раньше, ведь тогда нас бы увидели со стены и не оберешься бед.
Но Пыльный уже плохо слушал последние слова оправдания, а плаксиво протянул имя Принца.
— На-а-айт! Я так скучал! — Даст упал ему на грудь, цепляясь пальцами за украшения камзола. — Я думал, что ты меня не простишь, я же тебя предал!..
— Успокойся, если бы ты меня предал, ты был бы на месте Кросса, — утешил Император, пригладив его по серым волосам.
— Нет, я думал, что меня… да с какой-то левой вдовой! — расклеился Даст, подрагивая в объятиях Правителя.
— Когда прибудем домой, я найду тебе лучшего лекаря. Общество брата не пошло тебе на пользу, — покачал Найтмер головой, оставив на щеке подданного спешный поцелуй. — Все, все, отцепись, нет времени на телячьи нежности, нас могут найти. Тебе совсем тяжело идти? — Убийца кивнул, нехотя отпуская Мара.
— Дай гляну, — Принц задрал штанины его оборванных брюк, которые стали шортами, посмотрел на следы истязаний и послал едва слышимые проклятия в сторону Дрима. — Ладно, жди.
Правитель поднялся и, как маг умбракинеза, принялся ткать из теней леса своё заклятие. Пыльный смотрел за его грациозными движениями полными обожания глазами, буквально чувствуя, как выпрыгивает сердце из груди. Он ведь буквально был обвенчан сегодня со своим суженным, и пусть Найтмер посчитает брак на Светлой стороне недействительным, о таком Даст мог только мечтать во снах. Чтобы сам Принц. Да спасти его…
Конечно, Пыль догадался, что Правитель прибыл сюда специально и Мердеру дал специально отдельное задание. Теперь-то Даст понял.
Дрим, как и Найтмер, чувствует, когда на его территорию вторгаются чужаки, но все это время «сенсоры» Солнечного были забиты присутствием Даста, пока остальная банда… буквально грабила Империю Солнца на важные сведения. Именно этот план, случайно и отрывочно выясненный Мердером, обсуждали Эррор с Найтмером когда-то, но Даст никогда не думал, что именно он станет необходимой Принцу наживкой.
Правда, Убийца не злился. Просто не мог. Кошмар был добр к нему, нашел, выходил, воспитал, даже смог преступить запрет отношений между разными сословиями, между слугой и самим Правителем. Не смотрел на других высокопоставленных особ, нашел что-то хорошее в нем, простом убийце.
Выйдя из мечтательного состояния, что слюнки едва ли не текли по обаятельному Принцу, Даст вдруг заметил маленький клочок бумажки, который, вероятно, выпал из неглубоких карманов одеяния Правителя.
Быстро, чтобы никто этого не заметил, Пыльный прочитал её и подозрительно сузил глаза. Нет, конечно, дворцовые интрижки — дело обыденное, привычное. Но чтобы такие!
В этот момент Император подхватил слугу на руки — Дасту пришлось аккуратно спрятать бумажку в руке, прижав пальцами — и усадил на вполне материальную лошадь, которая только ни ржала, ни била копытом, как настоящий конь, и была покорна своему создателю. Совсем бесхарактерная особа.
— Обещай мне, что в следующий раз на задании ты будешь осторожен, — Пыльному пришлось склониться, чтобы лица обоих парней оказались на одном уровне. — Потому что опять потерю без вести своей жёнушки я не перенесу, ладно?
Пытаясь скрыть неловкую улыбку счастья, Мёрдер повесился Правителю на шею, чуть ли не пища от счастья.
— Ну… эй, хватит, — Найт оказался расцелован в обе щеки, из-за чего его Вампирское Высочество стал красным, как спелый помидор. — Целуешься, как девчонка! Хватит облизывать меня, фу!
— О, Вашвысочество, я не виноват, что слишком рад, потому что сам Принц оказал мне поч…
— Заткнись, — перебил его Кошмар, до крови прикусывая сухие, обветренные губы. Пыль, довольно зажмурившись, притянул Императора к себе, сомкнув руки на его затылке.
Думать о том, что кто-то сейчас может ехать в столицу или из неё, или простой путник нечаянно их заметит, не хотелось. Даст весь сосредоточился на лёгких бабочках, которые ураганом ворвались в его сердце и заглушили боль побоев.
С трудом оторвавшись от дорогого человека, Правитель ловко заскочил на лошадь, одной рукой притянув к себе спасённого Убийцу за талию и, одарив ещё одним кратким поцелуем в висок, и тронулся вперёд рысью, дернув другой сотканные из теней поводья.
Никто из них не заметил, как записка от дуновения ветра упала на проселочную дорогу, обнажив чернильное нутро из тонких завитушечных буковок — само сплочение сложных дворцовых интриг и тайн, о которых знали только двое самых близких и столь же далёких людей на планете.
«Медового месяца, братишка»