15 глава
Тёплые солнечные лучи пробивались сквозь шторы, когда Арсений впервые за много лет проснулся не от сигнала будильника, а от лёгкого тычка в бок.
— Пап... проснись...
Он открыл глаза. Перед ним стоял Антон, уже бодрый и явно выспавшийся, с растрёпанными кудряшками и следами подушки на щеке.
— Утро... — Арсений провёл рукой по лицу, пытаясь стряхнуть остатки сна.
Антон полез на кровать и уселся ему на живот, довольный собой.
— Я голодный! — объявил он, как-будто это было самое важное утреннее сообщение.
Арсений приподнялся на локте, осматривая мальчика.
— Сначала ванна.
Антон надул щёки, но не стал спорить.
В ванной комнате.
Арсений набрал тёплую воду, тщательно проверив температуру. Антон сидел на краю ванны, болтая ногами и наблюдая, как вода наполняет пространство.
— Пап, а пузыри будут? — спросил он с надеждой.
Арсений задумался. Вчерашние пакеты Серёжи стояли в углу — среди прочего там должен был быть детский шампунь.
— Могут быть...
Он нашёл флакон с изображением весёлого медвежонка и выдавил немного в воду. Почти сразу появилась пена.
Антон засмеялся и тут же полез в ванну, расплёскивая воду во все стороны.
— Тихо! — Арсений попытался его утихомирить, но мальчик уже вовсю играл с пузырями, изображая, что это снег.
Мытьё заняло больше времени, чем планировалось. Когда Арсений наконец вытащил чистого и розового от горячей воды Антона, тот сразу потянулся к нему:
На кухне.
Арсений готовил завтрак, в то время как Антон, завёрнутый в большое полотенце, сидел на столе и болтал ногами.
— Пап, а что будем есть?
— Кашу.
— А варенье можно?
Арсений открыл холодильник и достал баночку с малиновым джемом, купленную накануне.
— Можно. Но немного.
Антон засиял.
Когда завтрак был готов, они сели за стол вместе. Арсений следил, чтобы мальчик ел аккуратно, но не ругал его за размазанные по щекам следы варенья.
В этот момент раздался звонок в дверь.
Антон тут же вскочил:
— Это дядя Сёжа!
Арсений нахмурился.
— Садись. Доедай.
Но в голосе не было привычной строгости.
Он шёл открывать дверь, осознавая, что впервые за долгие годы у него появилось то, что он... не хотел ни с кем делить.