7
POV ЕКАТЕРИНА
Стены базы уже давно для меня стали роднее собственной квартиры. Если бы еще не находились те, кто мог меня выбесить, было бы отлично. Искандер, заваривая острый дошик, без умолку о чем то болтал, я перестала вникать еще в самом начале. Рома, растянувшись на диване, играл во что то интересное для него в телефоне. Я люблю такие моменты, когда мы втроем на базе. Нет лишней информации и суеты, все идет своим чередом. Даже как то по домашнему, что ле.
Я, закинув ноги на маленький столик, перебирала копии документов ребят с команды, аккуратно разбирая их по папкам. Мягкий и теплый плед, согревал разболевшуюся поясницу. С самого утра у меня не заладился день. То машина из за снега не могла выехать из колеи, то по дороге на базу все тупили. Не говоря уже о том, что у меня какие то дурные мысли в голове.
- Кать, что ты думаешь о том, что бы в команду брать девушек? - Прожевывая свой вонючий дошик, Свинчер исподлобья своими темными глазами, смотрит на меня, словно змей в засаде, выжидая моей реакции. Рома, поворачивая голову, окатывает нас подозрительным взглядом.
- Честно? Вот прям никогда о них не думала. - Хмыкая, Рома довольный моим ответом, возвращается к важным делам в телефоне. Вставая, убираю папки в сейф, закрывая его и ставя на пароль.
Возвращаясь обратно, наблюдаю пополнение. Пришел старичок команды и по совместительству мой друг детства, одноклассник, Петя. Каждый раз я в шоке от его неожиданных появлений. Он настолько тихо ходит, что ему в разведчики надо бы.
Но у него свой бизнес, сеть автомобильных салонов. А стрелялки это так,для души. Кстати, с первого по 4 класс, мы с ним друг друга терпеть не могли, но наши родители были друзьями и постоянно заставляли нас общаться. Нас даже за одну парту посадили. Конечно без драк не чего не заканчивалось. Я всегда была вспыльчивой девочкой а Петя задирой.
Нас даже один раз из за драки рассадили на разные парты, разных рядов. Но мы оба те еще мазохисты и уже через 3 дня выли друг без друга и слезно попросили вернуть все обратно. Классная руководительница, пошла нам на встречу. С того момента, мы больше не дрались. Даже сдружились и все 11 лет просидели вместе. Вот и после выпуска, остаемся друг другу достаточно близкими людьми. Да, общаемся уже не так часто, потому что Петя съехался со своей девушкой, которая с самого начала их отношений, заточила на меня зуб, запрещая ему общаться со мной. Может быть оно и к лучшему? На его месте, появились Рома и Искандер, которые еще не разу не проебались в нашей дружбе и не давали их поебушкам открывать рот в мою сторону, а те, поверить те мне на слово, не раз пытались....
Петя, подняв руку в предупреждающем виде, приподнял брови и улыбнувшись, наконец то посмотрел на меня. Спускаясь по лестнице, замираю на предпоследней ступеньке.
- Прежче чем ты начнешь на меня орать, я бы хотел задать вопрос чисто технического характера. - Голубоглазый, падает мне руку, помогая спустится с неудобной лестницы.- А ты как тут оказалась?
- Открою для тебя секрет. - Принимая его ладонь, ощущаю исходящий от его пальцев холод. - Вот уже 4 года, я как и ты, между прочим, участник команды.
- Ой да, извините. С памятью проблемы последние время. - Притягивая в свои объятия, Петя, специально рукой трепит меня по голове, разлохмачивая и так кудрявые волосы. Сегодня решила их не выпрямлять. - Рад тебя видеть, Белка.
- И я тебя. - Петя военнослужащий, поэтому не часто его можно увидеть на базе. А если и приезжал последний год, то нам не удалось с ним пересечься. То я была занята, то его «любимая» таскалась за ним как собачка на поводке. Немного поболтав с парнями, которые решили раз Петя теперь свободный мужчина да еще и в отпуске, поехать кутить в их любимый бар. Меня тоже звали, но я любезно отказалась.
Дома мне делать тоже было не чего. Маша написала что уехала к какой то очередной подружке из детства отдыхать на дачу, поэтому дома никого кроме пса нет. Пойду что ле, на складе порядок наведу.
Склад с военной экипировкой жил своей привычной жизнью. Металл, ткань, запах пыли и пороха. Ровный холод, который Катя даже любила — он отрезвлял, помогал держать мысли в порядке. Она убиралась на стеллажах, методично, аккуратно, как всегда. В этом была своя терапия: порядок снаружи помогал удерживать порядок внутри.
Она стояла на стремянке, перебирая верхний ярус — бронежилеты, подсумки, ремни. Руки двигались автоматически, голова была пустой.
И именно поэтому удар оказался таким внезапным.
Сначала — лёгкая дурнота. Как будто мир чуть-чуть накренился. Катя нахмурилась, остановилась, опёрлась рукой о стеллаж.
- Сейчас пройдёт... — прошептала она себе.
Но не прошло.
Воздух стал густым, тяжёлым. Лампы сверху вдруг показались слишком яркими, почти слепящими. Сердце дёрнулось, потом ещё раз — сбившись с привычного ритма. В груди появилось знакомое ощущение давления, будто кто-то медленно сжимал её изнутри.
Катя сглотнула.
Нет. Только не сейчас.
Мысли начали путаться. В голове вспыхнули обрывки воспоминаний — скрежет металла, ощущение полной потери контроля. Сердце забилось быстрее, слишком быстро. Дыхание стало рваным.
Она поспешно спустилась со стремянки, но ноги будто не слушались. Пол под ней казался нереальным, далёким. Колени подогнулись, и Катя опустилась на пол, прижавшись спиной к холодному металлу стеллажа.
Паническая атака накрыла её полностью.
Руки дрожали. Пальцы немели. В ушах шумело так, будто она была под водой. Воздух не доходил до лёгких, сколько бы она ни пыталась вдохнуть. Мысли крутились по замкнутому кругу:
Я не справляюсь.
Мне плохо.
Я сейчас умру.
Она обхватила себя руками, пытаясь хоть как-то удержаться в реальности.
В этот момент между рядами появился Никита, который после суток, приехал на базу забрать сменные вещи домой и пообщаться с ребятами. Одному дома, все же скучно.
Он шёл откнувшись в телефон, пока взгляд не зацепился за знакомую фигуру у стеллажа. Катя сидела на полу, бледная, с широко раскрытыми глазами, которые будто смотрели сквозь всё вокруг.
Он мгновенно понял.
— Катя? — он ускорил шаг и опустился рядом с ней на корточки. — Эй, ты меня слышишь?
Она с трудом сфокусировалась на его лице. Знакомые черты, спокойный взгляд.
— Никита... — выдохнула она.
— Я здесь, — сразу сказал он. — Всё хорошо. Смотри на меня.
Он говорил тихо, уверенно, будто был якорем, за который можно было зацепиться. Он осторожно обнял её, прижимая к себе, не резко, не навязчиво — так, чтобы она чувствовала тепло и опору. Его рука легла ей на затылок, пальцы медленно, успокаивающе прошлись по волосам.
Катя всхлипнула и уткнулась лбом ему в грудь.
— Дыши со мной, — сказал он. — Я считаю. Вдох... раз... два... три... Выдох. - Она пыталась повторять. Сначала дыхание всё равно сбивалось, но он не отпускал. Гладил её по волосам, снова и снова, монотонно, почти гипнотически. — Ты в безопасности, — говорил он. — Это паническая атака. Она пройдёт. Я рядом.
Его слова, его прикосновения медленно возвращали её в тело. Катя начала чувствовать пол под собой, его куртку под пальцами, ровное тепло его рук. Сердце всё ещё колотилось, но уже не так страшно.
Мимо проходил Макс. Который был двоюродным братом Никиты и приехал вместе с ним на базу.
Он уже собирался окликнуть Никиту, но, увидев сцену, остановился. Катя, прижатая к Никите, его рука в её волосах, её лицо, спрятанное у него на груди. Это было настолько искренне и правильно, что Макс даже не стал вмешиваться.
Он только улыбнулся.
Он давно видел, как Никита смотрит на Катю. Как всегда оказывается рядом. Как переживает. И давно хотел, чтобы между ними что-то случилось — по-настоящему.
Макс тихо ушёл, не издав ни звука.
Паническая атака постепенно отступала. Осталась слабость, пустота, дрожь после бури. Катя подняла голову и посмотрела на Никиту.
— Прости... — прошептала она.
— Не за что, — ответил он. — Такое бывает. Ты молодец, что справилась.
— Я не справилась... — слабо усмехнулась она. - Она снова вернулась.
— Справилась. Ты здесь. Ты дышишь.- Он не отпускал её сразу, и она была за это благодарна.
— Я отвезу тебя домой, — сказал он. — Хорошо?
Она просто кивнула.
Он накинул на неё плед, найденный в подсобке, поднял на руки. Катя сначала напряглась, но быстро сдалась, прижимаясь к нему. Она чувствовала себя маленькой и уставшей — и впервые за долгое время это не пугало.
— Спасибо... — прошептала она, закрывая глаза.
Дорога домой прошла словно сквозь вату. Максим, поняв в чем дело, ретировался на такси домой, окатив Никиту хитрым взглядом своих зеленых глаз.
Никита помог ей раздеться, уложил в постель, укрыл пледом.
— Останься, пожалуйста, — тихо сказала она.
— Мне страшно быть одной.
— Я никуда не уйду, — ответил он.
Он лёг рядом, обнял её, снова гладя по волосам, пока её дыхание окончательно не выровнялось. Катя уснула, крепко и спокойно.
Поздно вечером Маша вернулась от подруги. В квартире было тихо. Она подумала, что у Кати снова Рома. Заглянула в комнату — и замерла.
Катя спала, прижавшись к мужчине. Не к Роме. Не к тему парню что помог им когда Катя пропала.
К Никите. Тому самому, про которого Катя говорила, пока Рома подшучивал, и делала вид, что ей всё равно.
Маша тихо улыбнулась, прикрыла дверь и ушла спать в зал.
Иногда лучшее, что можно сделать, — позволить счастью быть.
Никита не спал.
Он лежал на краю кровати, почти не двигаясь, боясь разбудить Катю. Её дыхание было ровным, глубоким — таким бывает только у человека, который наконец-то по-настоящему уснул. Она спала, уткнувшись лбом ему в плечо, пальцы всё ещё сжимали край его футболки, будто даже во сне боялись отпустить.
Он смотрел в потолок и думал, что в его жизни уже было многое: напряжённые смены, ответственность, риск, потери. Но к этому моменту он оказался совершенно не готов.
К ней — да.
К себе рядом с ней — нет.
Никита знал Катю давно. Сначала просто как сокомандницу: спокойную, собранную, немного отстранённую. Она никогда не жаловалась, не лезла в центр внимания, но рядом с ней всегда было... тихо. Надёжно. Он ловил себя на том, что ищет её взгляд в помещении, замечает, как она хмурится, когда устала, как чуть улыбается, когда что-то получается. Как девушку, которая тяжело пережила расставания с его когда то одним из близких друзей. Никита здесь и сейчас понял одно. Он не боится осуждения. Будь что будет.
Плевать что скажут другие в команде. Ему нравится это несносная девица. И как бы это странно не было, зажигает в его сердце огонь.