Глава 11: Новый статус - старые методы
Весь остаток дня Т/И провела в странном оцепенении. Поцелуй Пейтона всё ещё горел на её губах, но его последние слова эхом отдавались в голове: «Я буду спрашивать вдвойне строже». Она надеялась, что их отношения станут для неё «зелёным светом», щитом от его жёстких правил, но Пейтон Мурмеер не был бы собой, если бы пошёл на компромисс с дисциплиной.
Вечерний обход начался ровно в 20:00. Т/И сидела на кровати, стараясь выглядеть максимально прилежной. Когда дверь открылась, Пейтон вошел с медицинским планшетом. На его лице не было и тени недавней страсти — только профессиональная собранность.
— Давление, пульс, температура, — коротко бросил он, прикладывая стетоскоп к её груди.
Т/И чувствовала, как её сердце начинает частить от его близости. Пейтон замер, вслушиваясь в ритм, и на секунду его взгляд встретился с её взглядом. В этом контакте промелькнуло всё: и тот поцелуй, и его обещание.
— Сердцебиение учащенное, — констатировал он, убирая прибор. — Но показатели в норме. А теперь перейдем к дисциплинарной части.
Он отложил планшет на тумбочку и медленно выпрямился, засучив рукава рубашки.
— Пейтон, — Т/И попыталась улыбнуться, надеясь на чудо. — Может, в честь нашего... ну, нового этапа, мы забудем про те два слова в кабинете? Я же просто разволновалась.
Пейтон подошел ближе и мягко, но крепко взял её за подбородок, заставляя смотреть на себя.
— Т/И, послушай меня внимательно. То, что я люблю тебя, не означает, что я буду смотреть, как ты деградируешь. Напротив. Теперь ты — лицо моей клиники и часть моей жизни. Я не позволю своей девушке быть невоспитанной и курящей.
— Своей девушке? — сердце Т/И пропустило удар от этого слова.
— Именно. А мои близкие следуют правилам безукоризненно, — он указал на край кровати. — Ты заработала двадцать шлепков. Десять за мат и десять за попытку торговаться. Ложись.
Т/И почувствовала, как к горлу подступил ком.
— Ты серьезно? После того, что было в кабинете, ты просто... накажешь меня?
— Я наказываю тебя потому, что было в кабинете, — отрезал он. — Я хочу, чтобы ты знала: мои чувства не купяться на твою плохую дисциплину. Живо.
Т/И, сгорая от стыда и разочарования, легла. Она ожидала, что он будет мягче, но удары ладонью были сухими и звонкими. Пейтон считал вслух, и каждый счет впивался в её сознание. Он не просто причинял дискомфорт — он выстраивал иерархию, в которой её здоровье и поведение стояли на первом месте.
Когда он закончил, Т/И уткнулась лицом в подушку, тихо всхлипывая. Пейтон не ушел. Он сел рядом и начал медленно поглаживать её по спине, успокаивая.
— Ты ненавидишь меня сейчас, я знаю, — тихо произнес он. — Но завтра ты проснешься и поймешь, что не материлась весь вечер. Это работает, Т/И. И я не остановлюсь.
— Ты деспот, — прошептала она в подушку.
— Я твой деспот, — поправил он, целуя её в макушку. — А теперь спи. Завтра мы начнем обсуждать твой переезд ко мне. Здесь тебе больше делать нечего, детокс пройден. Но дома... дома правил будет еще больше.
Т/И закрыла глаза, понимая, что её «свобода» закончилась, так и не начавшись. Но почему-то, несмотря на горящую кожу, ей впервые не хотелось сбежать.