Глава 3: Урок первый - Послушание
Пейтон не заходил в палату два часа. Для Т/И это время тянулось вечностью. Без телефона, который он конфисковал вместе с сигаретами, и без возможности выйти (дверь оказалась заперта снаружи), она металась по комнате, как запертый в клетке зверь.
— Да пошёл он! Ненавижу! Урод, придурок, мразь... — Т/И выплескивала ярость в пустоту, сдабривая каждое предложение отборным матом. Она была уверена, что её никто не слышит.
Щелчок замка заставил её вздрогнуть. Пейтон вошел с подносом в руках. На нём стоял стакан воды и пара каких-то таблеток — явно витамины или сорбенты.
— Вижу, словарный запас у тебя богатый, — спокойно заметил он, ставя поднос на тумбочку. — Я слышал каждое слово через систему оповещения.
— О, так ты ещё и маньяк-извращенец? Подслушиваешь? — Т/И оскалилась, подходя к нему вплотную. — Слышь, ты, х**ло в халате, открой дверь и отдай мои вещи, пока я не разнесла тут всё к чертям собачьим!
Пейтон медленно выпрямился. Его лицо не выражало ни капли гнева, но в глазах зажегся опасный огонек.
— Т/И, я предупреждал тебя утром: здесь есть правила. Одно из них — уважительное отношение к персоналу. За последние пять минут ты нарушила его трижды.
— И что ты мне сделаешь? — она вызывающе выставила подбородок. — Жалобу напишешь? Папочке пожалуешься?
Вместо ответа Пейтон резко сократил дистанцию. Прежде чем Т/И успела среагировать, он обхватил её за талию и, словно пушинку, перекинул через своё колено, садясь на край кровати.
— Эй! Ты что творишь?! Отпусти! — закричала она, брыкаясь ногами.
— Учу тебя манерам, — коротко бросил он.
Первый шлепок ладонью пришелся точно по цели. Т/И вскрикнула — не столько от боли, сколько от шока. Шлепок был весомым, профессиональным и крайне унизительным.
— Это за «х**ло», — спокойно произнес Пейтон.
Шлеп!
— Это за «урода».
Шлеп!
— А это за «мразь».
Т/И задохнулась от возмущения, её лицо пылало от стыда. Она пыталась вырваться, но его ладонь надежно прижимала её поясницу к его бедрам.
— Пусти... пожалуйста... — её голос дрогнул.
— «Пожалуйста» — это уже прогресс, — Пейтон отвесил финальный, самый ощутимый шлепок и наконец поставил её на ноги.
Т/И тут же отскочила к стене, прижимая ладони к горящей пятой точке. В её глазах стояли слезы обиды и ярости.
— Ты... ты не имеешь права! — прошептала она, на этот раз тщательно избегая мата.
— Ошибаешься. Твои родители подписали согласие на любые методы терапии, которые я сочту нужными для твоей реабилитации, — Пейтон подошел к ней и заставил посмотреть себе в глаза. — А теперь, чтобы закрепить урок, ты пойдешь в тот угол.
Он указал на пустой угол возле окна.
— На час. Без разговоров. Если сойдешь с места — время пойдет заново. И поверь, Т/И, я проверю.
— Я не буду... — начала она, но Пейтон просто приподнял бровь, и слова застряли у неё в горле.
Сгорая от унижения, Т/И медленно побрела в угол. Пейтон кивнул, взял пустой поднос и направился к выходу.
— Через час я приду проверить твоё самочувствие. Надеюсь, тишина поможет тебе подумать над поведением.
Дверь закрылась. Т/И стояла лицом к стене, кусая губы, чтобы не разрыдаться. Её мир рушился, и единственным человеком, который теперь им управлял, был Пейтон Мурмеер.