В стенах смертельной любви

---

Дорога из парка казалась бесконечной. Шум листвы сменился гулом проезжающих по проспекту машин и сухим треском неоновых вывесок. Ксюша шла на полшага позади, глядя на спину Адель. Ее кожаная куртка, потертая и пахнущая смесью дождя и дешевых сигарет, казалась Ксюше броней, которую невозможно пробить.

Адель прихрамывала, но старалась этого не показывать. Она шла уверенно, словно этот разбитый тротуар и тени в подворотнях принадлежали ей.

- Тебе нужно обработать рану, - тихо сказала Ксюша, нарушая затянувшееся молчание. - У меня в сумке есть пластырь и антисептик. Мама всегда говорит, что...

- Твоя мама, наверное, не говорила тебе, что гулять с такими, как я, - это плохая идея, - резко перебила Адель, не оборачиваясь. Она остановилась у витрины закрытого магазина и посмотрела на свое отражение. На скуле расцветал багровый след. - Ты слишком правильная, Ксюш. Тебе бы сейчас чай пить и к завтрашним лекциям готовиться, а не за мной хвостом таскаться.

- Я не хвост, - Ксюша подошла ближе, и в свете розовой неоновой вывески «Круглосуточно» её лицо выглядело почти призрачным. - Я просто не могу оставить тебя в таком виде.

Адель повернулась к ней, и в её глазах мелькнуло что-то среднее между насмешкой и странной, почти болезненной нежностью. Она сделала шаг в личное пространство Ксюши, заставляя ту невольно затаить дыхание.

- Знаешь, почему это называется «смертной любовью»? - прошептала Адель, кивнув на название какой-то старой афиши на стене, мимо которой они проходили. - Потому что один всегда тянет другого на дно. И я не хочу, чтобы ты намочила свои чистые туфельки в моей грязи.

Она развернулась и зашагала дальше, к входу в полуподвальный бар, откуда доносился тяжелый бас музыки. Это место выглядело опасным, чужим, но Ксюша, сжав кулаки, последовала за ней.

- Я сама решу, где мне мокнуть, - твердо ответила Ксюша, хотя сердце колотилось где-то в горле.

Адель замерла у железной двери, взялась за тяжелую ручку и посмотрела на Ксюшу через плечо.

- Ну что ж, добро пожаловать в мой ад, принцесса. Только не говори потом, что я тебя не предупреждала.

Дверь со скрипом открылась, впуская в прохладу ночи запах табачного дыма и громкий, оглушающий ритм, который, казалось, бился в унисон с их напуганными и дерзкими сердцами.