Рассвет среди ненависти

Ваня

Три месяца моей жизни превратились в один бесконечный серый день.

Я перестал различать утро и ночь. Стены комнаты пропитались запахом сигарет и дешёвого алкоголя, будто сами начали медленно гнить вместе со мной. Окурки валялись повсюду — на полу, на подоконнике, в кружке из-под кофе. Пустые бутылки перекатывались под кроватью при каждом движении.

Телефон лежал в авиарежиме. Может, он уже разрядился. Честно — не знаю. И проверять не хотелось. Какой сейчас месяц? Июль?.. Наверное. Время больше ничего не значило.

Артём каждый день пытался привести меня в чувство. Покупал продукты, открывал окна, впуская в комнату воздух, который казался слишком живым для этого места. Иногда молча убирал бутылки, иногда ругался.

Но я видел — его терпение на исходе. Хотя держался он не сам. Его явно держала Катя. Второй спасатель в нашей импровизированной службе спасения. Спасатели Малибу, блин.

— Ваня, ау, ты здесь? — он похлопал меня по щекам.

Я вяло открыл глаза. Мир плыл, будто я смотрел на него через грязное стекло.

— Ты на человека уже не похож. Так нельзя себя убивать. Пошли пройдёмся.

Я кивнул, на автомате шаря рукой в поисках сигарет.

Казарницкий выругался. Он уже сотню раз обещал больше не приходить, но всё равно возвращался.

Хотя спасти человека, который сам не хочет спасаться, невозможно.

— У Димы сегодня день рождения, и ты идёшь. Это не обсуждается.

Я хотел возразить, но он выставил указательный палец.

— Либо сам, либо я тебя закину в машину силой. Тебе нужно выйти в социум.

Я сдался. Он прав. Я всегда знал, когда он прав. Просто сделать ничего не мог.

На празднике было шумно.

Музыка била по вискам, будто кто-то стучал изнутри черепа. В воздухе смешались запахи кальяна, духов и алкоголя. Люди смеялись, кричали, хлопали меня по плечу — знакомые или нет, я уже не понимал.

Квартира Димы была переполнена.

Я сел в угол дивана, стараясь стать частью мебели. Раствориться. Исчезнуть. Здесь я был чужим. Как привидение среди живых.

Артём перестал следить за мной, убедившись, что я не пью, и куда-то отошёл — ему кто-то позвонил. Я даже догадывался кто.

Через какое-то время рядом появилась тень. Яркая подвыпившая девушка громко смеялась, что-то рассказывая подругам. И вдруг, даже не спросив, села ко мне на колени, продолжая разговор, будто я был частью интерьера.

И в этот момент меня будто ударило током. Чужое тело. Чужой запах. Чужое тепло. Не Маша. Осознание пронзило мгновенно.

Я резко вскочил, едва не уронив девушку.

— Эй, ты чего?!

Я даже не услышал её. Сердце колотилось так, будто пыталось вырваться наружу. Я протолкнулся через коридор, задевая людей плечами, и выскочил на улицу.

Холодный ночной воздух ударил в лицо. Но легче не стало. Я шёл вперёд, не понимая куда. Просто двигался, лишь бы не останавливаться. В ушах всё ещё звенела музыка.

Под фонарём остановился. Совсем один. Дом пустой. Никто не ждёт. Никому не нужен. Я закурил.

Все эти месяцы я топил себя алкоголем, надеясь забыться. Но одно случайное прикосновение показало правду — я всё ещё там же. На самом дне. Там, где меня оставила Даниловская.

Я шёл дальше, почти не замечая людей.

И вдруг… Это была она. Я замер. Та же. Родная. Близкая до боли. Но что-то изменилось. Улыбка — не та, которую она дарила мне. В груди болезненно кольнуло. Я уже чувствовал это… когда увидел её со Стасом.

Но сейчас было хуже. Она смотрела в мою сторону. Кажется, даже не узнала меня. Да и как? Я сам себя не узнавал.

Я заметил её новую челку. С ней она выглядела мягче… счастливее. На губах появилась невольная улыбка.

Она ждала кого-то. И улыбка исчезла. Внутри окончательно что-то сломалось.

Вернувшись в квартиру, я не включил свет. Тишина давила сильнее любого шума.

Я достал бутылку виски, которую Артём берег для особого случая. Похоже, этот случай настал.

Первый стакан ушёл быстро. Второй — ещё быстрее. Дальше всё растворилось. Стакан. Сигарета. Мысли.

Я снова оказался в том дне. Стою у её двери, готовый на всё, лишь бы вернуть её. Стучу. Жду. А потом слышу голос Стаса. И мир переворачивается.

Я закрыл глаза. Она сидела напротив. Улыбалась. Волосы собраны в хвост, голубые глаза тёплые, живые. Мой рассвет. Луч света в этой бесконечной темноте. Я протянул руку… И она исчезла. Я открыл глаза. Пустая квартира. Только я.

Телефон оказался в руках сам. Я включил его и открыл наш чат. Последнее сообщение — три месяца назад.

Пальцы начали печатать сами:

"Я тебя так люблю. Не могу без тебя. Давай всё вернём, пожалуйста…"

На секунду это показалось правильным. Но я остановился. Она уже строит мир без меня. Я не имею права рушить его только потому, что мне больно.

Я удалил текст. Пустое поле. Как и всё внутри.

Я бросил телефон на диван и вышел на балкон. Закурил, глядя на ночной город. Она могла быть сейчас рядом. Но она — рассвет. А я — сплошная тьма.

Я выбросил окурок и, вернувшись в комнату, рухнул на диван и мгновенно уснул.

Меня разбудил яркий свет. Кто-то распахнул шторы. Затем пустая бутылка ударилась о диван.

— Как же ты задолбал… — устало сказал Казарницкий, потирая лицо. — Мне надоело смотреть, как ты себя губишь.

— Мне самому надоело… — простонал я, приподнимаясь.

— Тебе пора к психологу, — он сел рядом.

— Нет, — я покачал головой.

Если меня не может вытащить человек, который знает меня лучше всех, психолог точно не сможет. Из этой ямы можно выбраться только самому. Если вообще можно.