вихрь любви

Утром село проснулось раньше обычного.

Возле магазина уже стояли мужчины.
Старики сидели у стены мечети.
Женщины переговаривались у ворот.

И почти в каждом разговоре теперь звучало имя Амины.

Но уже иначе.

Не с насмешкой.

Не с презрением.

А осторожно. С чувством вины.

Жена старейшины вернулась домой ближе к полудню.

В руках - пакеты с продуктами.

На лице - усталость.

Она только сняла платок с головы, как Амина тихо спросила:

- Опять говорили обо мне?

Женщина остановилась.

Потом тяжело вздохнула.

- Да.

Амина отвела взгляд.

- Пусть говорят.

- Сегодня не так, как раньше.

Девушка промолчала.

Жена старейшины поставила пакеты на стол.

- Одна женщина возле магазина плакала.

Амина нахмурилась.

- Почему?

- Сказала, что её дочь тоже когда-то хотели выдать силой... а она тогда промолчала. Потому что боялась людей.

В комнате стало тихо.

- И что теперь?

- Теперь люди начинают понимать, что с тобой сделали.

Амина медленно покачала головой.

- Нет.

- Почему ты так говоришь?

Она посмотрела прямо перед собой.

- Потому что когда меня проклинали у больницы... никто не пытался понять правду.

Жена старейшины не нашлась что ответить.

После обеда в дом начали приходить женщины.

Не толпой.

По одной.

Кто-то приносил:

сладости,
горячий хлеб,
домашний сыр.

Кто-то просто сидел молча рядом.

Одна пожилая соседка долго не решалась поднять глаза.

Потом тихо сказала:

- Прости нас, доченька.

Амина замерла.

Женщина сжала пальцы.

- Мы слушали слухи... а надо было слушать тебя.

И впервые Амина не знала, что ответить.

Потому что боль от чужих слов всё ещё жила внутри.

Вечером снова позвонил Асхаб.

- Ассаламу алейкум.

- Ваалейкум ассалам.

Сегодня его голос звучал уставшим.

- Ты дома?

Он чуть усмехнулся.

- А где ещё мне быть?

Пауза.

Потом он спросил:

- Жена старейшины сказала, к вам приходили женщины.

- Да.

- Тебе тяжело?

Амина долго молчала.

- Я не знаю, как снова смотреть людям в глаза.

На другом конце послышался тихий выдох.

- И не надо.

Она удивилась.

- Что?

- Ты не обязана никому ничего доказывать.

Слова были сказаны спокойно.

Но внутри у неё снова что-то дрогнуло.

- А если они опять поверят слухам?

- Тогда это их проблема.

Она впервые за долгое время чуть улыбнулась.

Совсем слабо.

- Ты всегда так говоришь, будто тебе всё равно.

- Мне не всё равно.

И снова тишина.

Только ветер в трубке.

Потом он добавил:

- Просто я не позволю им снова сломать тебя.

Сердце болезненно сжалось.

Она быстро отвела взгляд к окну.

Будто он мог увидеть её лицо через телефон.

Тем временем следствие продолжалось.

Мадину допрашивали уже второй день.

Следователь положил перед ней распечатки звонков.

- Это ваш номер?

- Да.

- А это?

- Не знаю.

- Этот номер принадлежит человеку старика.

Мадина побледнела.

- Я не...

- Вы связывались с ним за день до попытки похищения. И в день похищения тоже.

Она резко подняла голову.

- Я никого не похищала!

- Но помогали.

Тишина.

Следователь подался вперёд.

- Зачем?

Её глаза наполнились злостью.

- Потому что она забрала всё!

- Что именно?

- Его.

И впервые за всё время она заплакала.

Не от раскаяния.

От бессилия.

А в доме старейшины ночь снова опустилась тихо.

Амина стояла на балконе, закутавшись в шаль.

В горах горели редкие огни.

Ветер был холодным.

Но впервые за долгое время ей не хотелось прятаться от мира.

Потому что где-то там, за этими дорогами и тёмными вершинами, был человек, который ни разу не усомнился в ней.

И это постепенно возвращало ей силы.