Эпилог 2
Веранда особняка тонула в аромате вечерних жасминов. Дамиан сидел в кресле, не сводя глаз с Миры, которая увлеченно рисовала в альбоме эскиз колыбели. Его рука собственнически покоилась на её плече, периодически соскальзывая к животу, чтобы почувствовать едва заметные толчки — его личное чудо.
Тишину нарушил шум мотора. К дому подкатил спортивный кабриолет, и из него выпрыгнул Адриан. Он выглядел иначе: в его глазах больше не было той пьяной безнадежности, только привычный азарт, но уже более осознанный.
— Привет, счастливое семейство! — Адриан поднялся на веранду, неся в руках огромную корзину редких фруктов и коробку, перевязанную черной лентой.
Дамиан мгновенно выпрямился, его взгляд стал жестким. Ревность к брату всё ещё тлела глубоко внутри, как старый шрам.
— Ты обещал быть в Италии до конца месяца, — холодно напомнил Дамиан.
— Не мог пропустить семейный ужин, — Адриан усмехнулся и, вопреки обыкновению, первым делом подошел не к Мире, а к брату, протянув ему руку. — Успокойся, Дамиан. Я здесь как дядя, а не как соперник. Я нашел своего «архитектора» в Риме. Она такая же строптивая, как твоя Мира, так что я теперь понимаю твою головную боль.
Дамиан секунду медлил, а затем крепко пожал руку брату. Это был жест окончательного примирения.
Адриан повернулся к Мире и торжественно вручил ей коробку.
— Это для мелкого Громова. Чтобы знал, кто в этой семье настоящий бунтарь.
Внутри лежал крошечный кожаный бомбер с вышитой на спине фамилией «GROMOV». Мира рассмеялась, и этот звук заставил Дамиана окончательно расслабиться.
— Он будет архитектором, Адриан, — мягко сказала Мира, прижимаясь к боку Дамиана. — Он будет строить, а не разрушать.
— С такими родителями он будет строить империи, — философски заметил Адриан, присаживаясь за стол.
Дамиан обнял Миру, прижимая её к себе перед лицом брата и всего мира. Его одержимость трансформировалась в абсолютную, несокрушимую верность. Теперь в его жизни было две святыни: женщина, которая научила его чувствовать, и ребенок, который станет продолжением их невероятной, опасной и страстной истории.
— Кровь за кровь, — тихо произнес Дамиан, глядя на брата и жену. — Теперь это значит не месть. Это значит — семья.
Солнце окончательно скрылось за горизонтом, оставляя особняк в теплом свете фонарей. Мафиози, студентка и их нерожденный наследник — они были вне закона чужой любви, потому что создали свой собственный, нерушимый закон.