1
А вечером в четверг Чонгук умирает. Чувствует, как кость за костью ломается под натиском, как сжимает лёгкие замурованные в грудной клетке, всё существо выворачивает наизнанку, тупая мышца - сердце замирает. Чонгук очень однозначно умирает.
Не физически, конечно. Духовно.
Чонгук чувствует, что его сбивает огромная мчащаяся по ночной трассе фура. Не замечает его, или он суицидально-самовольно выходит под неё сам. Результат трудов размазан по асфальту кровавой кашей.
Не физически, конечно. Морально.
Чонгук теряет жизнедеятельные функции одну за другой. Лишается способностей двигаться, стоять, дышать, осязать, видеть. Они исчезают под противный свист тормозов фуры. Особенно обидно за утраченный мозг, они, вроде как, дружили. Но Чонгук теряет всё.
Не физически, конечно. Ментально.
У Чонгука глаза смотрят, ноги стоят прямо и даже не заваливаются, уши слышат, мозг думает, рука сжимает чужую ладонь. Но никакая из частей тела не функционирует. Чонгук весь превращается в одно скомканное большое Чувство.
- Это Тэхён, - как издалека доносится от Юнги-хёна.
- Я Тэхён, - подтверждает Тэхён глубоким голосом, в котором Чонгуку хочется утопиться самому и утопить все свои вдруг не пойми откуда появившиеся чувства к совершенно незнакомому человеку.
Совершенно незнакомый человек предлагает совершенно непонятную вещь.
- Давай, - шумно вбирает в себя воздух, - будем дружить.
Совершенно непонятная вещь, которую Чонгук, в принципе, не может дать этому совершенно незнакомому человеку, но зачем-то соглашается:
- Ага, давай.
Моральная фура садистки проезжается по гуковской кровавой кашице дважды.
Зато они начинают дружить.
- Смотри какая красивая, - тыкает в, наверно, девушку в журнале Тэхён, приближая слишком близко к глазам Чонгука, чтобы что-то маломальски рассмотреть. Ясно, что что-то красное.
- Очень, - комментирует он, не вглядываясь.
- Это парень, - говорит Тэхён и с м о т р и т.
Чонгук пытается найти в голове модель гетеро поведения при таких ситуациях. Но когда Тэхён глядит так, что мурашки по коже, остаются действующими только оголённые чувства. Смотри, пожалуйста, на меня так вечно. Будь, пожалуйста, всегда ко мне так близко. Люби, пожалуйста, меня...
Но они дружат же.
- А на первый взгляд и не скажешь. Ничего такой, - выдавливает из себя Чонгук.
Тэхён перестаёт смотреть, вновь погружаясь в журнал, на чём-то сконцентрировавшись. Жизненно важные функции приходят в норму. Сердце - нет. Чонгука размазали фурой по асфальту, из того, что соскребли, собрали вновь, оставив одну шестерёнку лежать бесхозно на дороге. Случайно забыли, но раз Чонгук работает исправно, значит определённо деталь лишняя.
Они в тишине доедают пиццу, Чонгук доделывает задание по философии. Сытый Тэхён потягивается лениво, укладывается Чонгуку на колени. Перемазанный в соусе рот выдаёт счастливую широкую улыбку. Ещё немного и Тэхён заурчит. У Чонгука замирает то, чего (что в предыдущем абзаце выяснили) нет.
Тэхён ведёт себя как кот, который гуляет сам по себе. Приходит в гости, когда вздумается, внезапно нарушает личное пространство, ничего не требует, не отвечает на звонки, исчезает на пару дней, будто Чонгук, в общем-то, ничего и не значит.
Журнал, просматриваемый Тэхёном, обнаруживается через неделю там же, где его оставили, даже страница та же. Чонгук сильно скучает. Заканчивается тем, что пытается унюхать запах Тэхёна. Нифига. У Чонгука всё пахнет ничем, то есть им самим, раз не чувствует. Девушка со страницы и, правда, оказывается парнем. Очень смазливым парнем в красном костюме, с длинными ногами, с широкими плечами. Чонгук бы даже мог на него слегка вздрочнуть. Но у него розовая жижа вместо мозгов, думающая о Тэхёне, особенно когда его нет рядом, особенно когда он есть. Кажется, больше подходит слово - всегда.
Парень из журнала смотрит понимающе, не осуждает. На секунду, Чонгуку мерещится, что ему подмигивают. Дело ясное, дело молодое, дело гормональное. Он с опаской откидывает журнал и больше не вспоминает ни о нём, ни о модели со страницы.
До тех пор не вспоминает, пока на пороге не появляется Тэхён. Чонгук так рад видеть его, что бросается обнимать, но чуть позже, чем вовремя регистрирует постороннего, и ограничивается тупым и неловким похлопыванием по плечам.
- Привет, - улыбается Тэхён и ведь будто бы рад видеть.
- Здравствуйте, - здоровается вежливо Чонгук со всеми за раз.
Незнакомец становится рядом с Тэхёном.
- Из журнала? - удивляется Чонгук, распознавая в лице гостя модель со страницы в красном костюме.
- Вполне возможно, - соглашается незнакомец.
- Это Сокджин-хён, - знакомит Тэхён и следит за реакцией Чонгука, будто боится, что тот может напортачить и испортить впечатление о себе и о нём перед новым хёном. Чонгук мысленно фыркает и становится мальчиком-золотцем, мальчиком-меня-хорошо-воспитали-родители, мальчиком-проходите-пожалуйста-всегда-рад-гостям.
- У меня тут пирожки завалялись, можем попить чай.
Сокджин оказывается клёвым хёном. С ним подурачиться, выпить, поесть (за его счёт), поговорить – всё можно. Тэхён приводит его ещё три раза с собой прежде, чем они с Чонгуком обмениваются номерами. Сокджин-хён начинает приходить в обход Тэхёна и чаще становится просто "ну хён".
- Ну, хён, приготовь лапшу с кимчи.
- Ну, хён, пошли в кино.
- Ну, хён.
- Ну, хён.
- Ну, хён, приходи в гости, скучно.
- Не могу, фотосессия, - отвечает голос из трубки, который с трудом удаётся расслышать сквозь посторонний шум. - Тэхёна позови.
- Не придёт, - обречённо шепчет Чонгук.
- Что? - переспрашивает Сокджин.
Чонгук сбрасывает.
Уже изрядно выпивший ну-хён с большими шуршащими пакетами, а в них соджу, приходит в тот же день поздно вечером. Треплет волосы на голове Чонгука, оставляя там добротное гнездо.
- Не порти, - надувшись, поправляет волосы Чонгук.
- Это ты себе жизнь не порти, - советует спьяну Сокджин.
- Я вроде бы и нет.
- Ага, - самое саркастичное согласие в жизни Чонгука.
- Я серьёзно.
- Ага, - ну, вот опять.
Тэхён однажды появляется на пороге без предупреждения, когда Сокджин в гостях. А потом начинается приходить чаще. Его становится много. Это не плохо совсем. Это больно. Такое внимание со стороны Тэхёна ощущается духовными фурами, разъезжающими по костям Чонгука, имея намерения, вероятно, превратить их в прах. Чонгук - это одни сплошные Чувства, которые плещутся через край сосуда оболочки тела и ещё немного утопят в себе Тэхёна.
- А как вы познакомились? - вдруг спрашивает Чонгук.
- Да, он ко мне на фотосессию приехал, и ему сложно сопротивляться, если он наседает дружбой, - с удовольствием делится Сокджин.
Из туалета возвращается Тэхён, разговор сразу прерывается. Он с подозрением переводит взгляд с одного на другого, но Чонгук делает вид, что не замечает немого вопроса, а хён, кажется, в самом деле.
Закрадывается одна глупая мысль. Тэхён же не искал Сокджина специально, после того, как показал фото в журнале Чонгуку. Да, не. Вряд ли. Зачем это ему? Глупая мысль остаётся глупой мыслью.
Всё выходит немного из-под контроля, когда гости расходятся.
- Хён, я сейчас. Жди меня на улице, - кричит дружелюбно Тэхён в подъезд, захлопывает дверь изнутри.
- Забыл чего? - интересуется озадаченный Чонгук.
Тэхён меняется. Наружу выходит властное, агрессивное. Он крепко хватает Чонгука за запястья, прижимает к стене, закрепляет коленкой между ног, что не пошевелиться, даже если бы хотелось. Смотрит зло прямо в глаза, будто сопротивляясь себе, неохотно скашивает их на губы. Так они стоят с минуту, больше. Мобильный Тэхёна раздражается громкой вибрацией. Он резко отмирает и уходит.
- Да, хён, - доносится тёплый глубокий голос Тэхёна из подъезда, - уже бегу.
С Сокджином ведёт себя доброжелательно, с Чонгуком враждебно. К странности ситуации плюс стопятьсот.
Тэхён заваливается в гости, раздражённо скидывает ботинки, из глаз молнии.
- Он тут? - вместо приветствия.
У Чонгука не так много друзей, чтобы гадать, кого имеет в виду Тэхён. Да и не хочется его раздражать, переспрашивая, уточняя. Сейчас Тэхён весь из себя сгусток отрицательной энергии, а заряды негатива всегда получает Чонгук.
- Джин-хёна нет.
Тэхён толкает, на минуточку, хозяина квартиры к стене. В Чонгуке загорается искра надежды повторения «зажатых запястий», но гость проходит в комнату.
С этим пора заканчивать, решает Чонгук. В голове формируется почти план. Первое - поставить перед фактом ориентации, второе - озвучить проблему, третье - признаться. Потому что сил уже нет никаких.
Первое, что Чонгук говорит, войдя в комнату:
- Я - гей.
Тэхён молчит и опять с м о т р и т. Выразительно. Хочется спрятаться от такого прямого взгляда, защититься, сбежать, но Чонгук скажет сейчас или больше никогда не посмеет.
Второе следует за первым.
- Мне кое-кто нравится.
Тэхён опускает голову и как-то резко выдыхает. Как-то слишком с облегчением выдыхает. Будто видел опасность в первом.
"И этот кое-кто - ты" застревает в горле.
Тишина затягивается. Тэхён ожидает продолжения, Чонгуку сказать больше нечего.
- Всё?
- Да.
- Хорошо, - скрипит зубами Тэхён, а после быстро ретируется домой, отмазавшись срочными делами.
Чонгук оседает на пол и минут пять бьется головой об стену. Он больше никогда не решится.
На следующий день Тэхён, приходящий почти ежедневно, словно по расписанию, вновь на пороге и с пиццей. Чонгук молча пропускает внутрь. Вчерашнего они не касаются, будто и не было вовсе. Они режутся в приставку. Игра затягивает их чуть больше, чем совсем. Тишину нарушают лишь звуки игры, чавкающие и раздражённые неосознанные крики. Тэхён стреляет Чонгуку с сердце, метафорически точно, чем заканчивает игру - своей победой, гуковой капитуляцией, опять же метафорически точной. Чонгук смотрит на экран, выбирая экипировку получше, покрепче, боковым зрением подглядывая за соседом. Тэхён кладёт джостик перед собой, мнёт пальцы, о чём-то беспокоясь. Его хочется успокоить, сказать какое-нибудь дурацкое «всё будет хорошо, чтобы там тебя не мучило», крепко прижать к себе, сцеловать нервозность с пальцев.
Но они дружат же.
- Я Сокджина специально искал. Долго искал. Ты сказал, что он ничего такой. Я думал, тебе он понравился. Хотел посмотреть, как ты будешь себя вести с ним. Что ты можешь испытывать к парням, - тараторит Тэхён. - Мне всегда девушки нравились. Знаешь, одновременно такие отбитые и милые. Было дело мне и парни нравились, но отношения как-то не завязывались. Я был уверен, что гетеросексуал. Я был уверен, что ты гетеросексуал. Ясейчаснеувереннивчём.
Воздух в его лёгких с последним словом заканчивается.
Чонгук ищет в своей голове правильные слова, но пока что даже не понимает тэхёнову проблему.
- И что?
Тэхён-тысяча-и-одна-эмоция-в-минуту сильно бьёт в предплечье, злобный взгляд жаждет видеть чужую боль.
- Ты мне с первого раза понравился. И потом...
- Что потом?
Ещё один удар.
- Тебе нравится Сокджин-хён?
Чонгук обдумывает вопрос. Пробует на язык ответ. Довольно неоднозначный.
- Нравится.
У Тэхёна плечи и голова опускаются, кажется, Чонгук слышит всхлип.
- Сокджин-хён хороший, добрый. Готовит вкусно. Приходит, как обещает. На звонки отвечает всегда, даже когда на работе. А ещё красивый.
Это же всё правда. Чонгук не лжёт. Хён именно такой, можно даже добавить ещё парочку эпитетов. Чужая рука на губах однозначно предлагает заткнуться.
- Замолчи, - вслух просит Тэхён. Злые слёзы застывают в глазах, не переваливаются за края, не скатываются по щекам.
Чонгук глубоко вдыхает. Нос заполняет запах Тэхёна. Озорство просыпается внезапно. Он коротко лижет ладонь. Тэхён одергивает резко и удивлённо смотрит на блестящий влажный след.
- Я, пожалуй, договорю, - решает Чонгук. - Хён бесконечно крутой и с ним весело, но..
- Что но? - торопит Тэхён.
Чонгук усмехается, каждая его клеточка тела, пересобранного после фуры, после сборки заново, уже с сердцем, заполняется нежностью и обожанием к одному конкретному человеку. Из природной вредности он держит паузу чуть дольше положенного прежде, чем поставить точку в их глупостях.
- Но я люблю тебя.