Феномен любви

  За толстым стеклом иллюминатора плывут пушистые облака. Такие легкие на вид, будто сахарная вата. Закат окрашивает небо в нежные цвета такие как: розовый, желтый и оранжевый. Небо такое сказочное и чудесное, что невозможно отвести взгляд.

Чимин сидит на своем месте и, облокотившись виском о корпус самолета, смотрит на яркий закат. Тот его будто успокаивает, а юноша немного улыбается, когда в его голове проскальзывает воспоминания. Он помнит, как в один из таки теплых летних вечеров Юнги позвал его на крышу.

Небо точно также было сказочно и красиво. Но кажется, что Чимин не замечал тогда красоту того неба. Перед ним было кое-что другое более красивое и значимое. Тогда перед ним стоял Юнги.

***

— Юнги куда ты меня ведешь? — удивленно спрашивал младший.
— Увидишь, — он немного улыбнулся, продолжая тащить Чимина куда-то за руку.

Дверь с грохотом открылась, а голуби от шума взлетели вверх, к небу. Наконец Мин отпустил его и широко улыбнулся.

— Как красиво... — проронил Чим, смотря на Сеул, который утопал в красках заката.

Здесь наверху дышалось так спокойно легко, будто ты не человек — птица. На мгновение ты все забываешь, просто наслаждаешься моментом, чтобы потом вспоминать.

Юнги подходит и обнимает со спины.

— Я люблю тебя, Юнга...

Мин ничего не говорит, продолжает обнимать еще крепче и улыбается. Пак наклоняет голову и смотрит на него.

У хена глаза красивые, шоколадные. Они искрятся и переливаются. Чимин влюбился в эти глаза, что всегда с нежностью смотрели на него.

Юнги прижимает Чимина крепче и целует: нежно, едва уловимо. С лаской оттягивает нижнюю губу и углубляет поцелуй, проводя языком про ребристому небу. Младший мурлычет в поцелуй, и у обоих мурашки по телу, а в глазах искры.

Мин отстраняется, когда воздуха уже не хватает и обнимает младшего, зарываясь длинными, тонкими пальцами в его блондинистые волосы. А Чимин нежно поглаживает его по спине.

Способ любить меня прост
Просто держи меня крепче, как сейчас
Мы не знаем, что будет с нами позже
Но мне нравится, что ничего не решено.

***

"Уважаемые пассажиры, сейчас вам будут предоставлены горячие напитки" — говорит стюардесса по громкой связи, сразу после этого одна из них подходит к Чимину.

— Что желаете? — с белоснежной улыбкой спрашивает девушка.
— Какао пожалуйста.

Она ставит напиток на подставку и уходит.

Чимин берет какао в руки и делает глоток. По горлу стекает сладкая, вязкая жидкость с привкусом шоколада.

Пак недовольно фыркает, думая про себя, что напиток этот и собаке бы не дал. Какао просто отвратительное.

Он ставит стаканчик на место и продолжает смотреть в иллюминатор.

***

― Чимин? ― удивляется старший. ― Что ты тут делаешь?
― Юнги-я, ты болеешь, иди ложись в постель.

Мин и сказать ничего не успевает, как Пак толкает его в сторону спальни.

Убедившись, что Юн лежит, Пак бросает, что сейчас придет.

Юнги его верно ждет то тех пор пока блондинистая макушка не появляется на пороге комнаты с подносом, на котором стоят две кружки.

Младший идет медленно, чтобы ничего не разлить. Ставит на тумбочку поднос и садится на край кровати.

Юнги подымается и берет одну из чашек из рук Чимина.

― Что это?
― Какао. Оно хорошо помогает при боли в горле и кашле. Выпей.

Юнги пьет и приходит в восторг.

Какао как раз такое, какое он любит: не приторно сладкое, достаточно жидкое и горячие.

― Ва, Чимин-а, ты ангел, ― сказал он и погладил того по волосам, а Минни начал ластится, будто кот и ласково улыбнулся Юну.

Юнги улыбнулся в ответ, а Чимин видел в его глазах радость.

Способ любить тебя прост
Если я улыбаюсь ещё раз и забочусь о тебе всё больше
То, как мы любим, не сложно
Если мы каждый раз смотрим друг на друга, как в первый.

***

На заднем сидении громко хихикала какая-то любленная парочка, а старая аджума с укором смотрит на них, бурча себе под нос что-то вроде « А вот в наше время молодые люди себя так не вели...» и Пак снова улыбается этому. Ведь влюбленным все равно, что говорят о них. Они есть у друг друга и этого вполне достаточно. Такими были и они: Чимин и Юнги.

***

― Что он прям так и сказал? ― еле спросил Чим, смеясь.
― Да-а, представляешь?

Чимин уже не мог себя сдерживать, поэтому смеялся очень громко и на всю улицу. Проходящие мимо люди косились на них, а те, будто и не замечали этого вовсе.

― Эй! ― воскликнул Пак.

Какой-то парень проходя мимо, задел младшего плечом даже не извинившись.

― Меньше ржать будешь!

На лице Минни читалась обида, губы сжались в тонкую полоску. Юнги хотел было что-то возразить, даже руки сжал в кулак, но Чимин отдернул его. Мин удивленно посмотрел на него, а тот лишь улыбнулся, будто говоря что это того не стоит.

Кто заботится о том, что говорят другие?
Мы не можем жить друг без друга, так в чем проблема?
Мы можем больше любить.

***

Когда Чиму надоедает сидеть вот так и просто смотреть на пушистые облака, он достает наушники и включает первую попавшуюся песню. Из них начинает доносится какая-то уж слишком типичная песня про неразделенную любовь.

« И что эти "певцы" вообще знают о любви? » ― думает он. Люди перестали вкладывать душу в свои творения. Они делают это из-за денег. И из-за осознания этого на душе становится еще больнее. Например Чимин мог написать хоть три альбома розовой сопли, запросто. Но вот если вкладывать в нее свою боль и душу, то тут хоть бы одна хорошо получилась.

***

Обычный ясный день в парке. Юнги позвал Минни погулять, а тот как всегда согласился. У Пака было хорошее настроение, поэтому он всегда улыбался и тащил Мина куда-то. Но потом он заметил, что Юнги какой-то грустный и задумчивый.

― Юнги-я, что-то случилось? ― обеспокоенно спросил тот.
― Чимин, давай присядем. ― Юнги усадил младшего на лавочку.

Пак уже начал волноваться, а Юн тяжело вздохнул, но посмотрев в эти обеспокоенные детские глаза продолжил:

― Понимаешь, Чимин, дело совсем не в тебе...

Эти слова. Эти слова, которые врезаются кинжалом в душу и терзают ее на куски. Слова такие банальные и горькие, что хочется блевать. Но Чимин глотает тяжелый ком и продолжает слушать.

― Я... кажется, влюбился. ― Он отводит взгляд. ― Прости меня...

В этот момент время, будто остановилось, а сердце перестало биться. Внезапно стало холодно и одиноко, лишь ветер колышет его блондинистые волосы, а глаза начинают щипать слезы. Мир, словно только что разрушился, и его, увы, уже не собрать воедино. Мир Чимина был около Юнги, но Пак не смог удержать и спасти, что первое, что второе. Остается только горько плакать над разбитыми осколками надежд и мечтаний. А когда хочешь поднять осколки, то режешься, потому что понимаешь, что ничего уже не вернуть назад. Но боли не чувствуется, потому что в районе груди большая дыра и болит она еще сильнее и жгуче, чем что-либо, только эта дыра вряд ли заживет так быстро и заживет ли вообще?

― Чимин, все хорошо?

Пак кивает, а в голове лишь ― « К-как? Как? Этот человек после этого вообще может спрашивать это? ». Потому что не хорошо. Все хорошо только в сказках бывает, и Пак, наконец, понял это. Пусть и таким горьким путем.

Эти постоянные строчки: « И жили они долго и счастливо » ― всего лишь обычный обман для детей, чтобы те хоть чуточку забылись и не знали ни горя, ни боли. После этих слов дети обычно спрашивают « Что такое «счастливо» ? », а родители начинают нести какую-то пургу про вечную любовь. Только нет ее. Нет этой вечной любви. Нам хорошо с людьми лишь в определенный момент своей жизни. Но когда он заканчивается, мы ищем новых людей для нового момента. Вопрос лишь в том, кто уйдет первым. В их паре это был Юнги.

***

« Уважаемые пассажиры, наш самолет прибыл в место назначения, Нью-Йорк. Просим вас отстегнуть ремни и покинуть борт нашего самолета. Спасибо, что выбрали именно нашу авиалинию. Всего хорошего.»

Чимин не торопясь выходит на самолетную площадку, а на встречу ему сияет солнечный Нью-Йорк.

Если ты начнёшь любить кого-то другого
Если я привыкну к тому, что не буду с тобой
Когда наступит это время, когда настанет время
Тогда, тогда...
Только тогда мы сможем расстаться.

The End