Кровь на брачном ложе
Вместо роскошного люкса для новобрачных, усыпанного лепестками роз, они оказались в стерильном, но богато обставленном медицинском крыле поместья. Запах ладана из часовни сменился резким ароматом антисептиков.
Адриан полулежал на кушетке. Его свадебный смокинг был разрезан, обнажая бледное плечо, снова пробитое пулей. Врач дрожащими руками извлекал осколок, а Адриан даже не морщился. Его взгляд был прикован к Лее.
Она стояла у окна, всё еще в том самом платье. Белое кружево на груди и подоле было безнадежно испорчено багровыми пятнами — и это была не только его кровь. Руки Леи всё еще подрагивали от отдачи пистолета, который она держала полчаса назад.
— Уйдите, — глухо приказал Адриан врачу, как только повязка была наложена. — Все вон.
Когда дверь закрылась, в комнате повисла тяжелая, вибрирующая тишина. Адриан медленно поднялся, игнорируя боль, и подошел к ней. Он был босиком, в одних брюках, с перебинтованным плечом и торсом, покрытым татуировками, которые в тусклом свете казались живыми змеями.
— Ты убила ради меня, — он произнес это не как обвинение, а как молитву. — Моя нежная, чистая Лея… ты осквернила свои руки, чтобы я остался жив.
Он взял её лицо в ладони. Его пальцы были горячими, почти лихорадочными. Лея посмотрела в его глаза — в них больше не было того холодного льда. Там бушевал лесной пожар. Одержимость, которая раньше пугала её, теперь казалась ей единственным якорем в этом безумном мире.
— Я не могла позволить ему… — её голос сорвался. — Ты мой, Адриан. Только я имею право решать твою судьбу.
Эти слова стали искрой в пороховом погребе. Адриан прижал её к стене рядом с окном. Его губы накрыли её в требовательном, почти яростном поцелуе. В нем был вкус металла, боли и абсолютного, больного обладания. Он целовал её так, словно хотел впитать в себя каждую каплю её страха и верности.
— Теперь ты понимаешь? — прошептал он, отрываясь от её губ лишь на мгновение. — Теперь нет пути назад. Ты не просто моя жена. Ты моя соучастница. Ты вросла в мою кожу, Лея.
Он начал расстегивать крошечные пуговицы на спине её окровавленного платья. Его раненая рука работала медленно, но он не позволял ей помочь. Это был его ритуал. Когда тяжелая ткань соскользнула к её ногам, обнажая её перед ним, Адриан замер, тяжело дыша.
В эту ночь не было нежности классического романа. Была только страсть, замешанная на адреналине и близости смерти. Каждое его прикосновение клеймило её, каждый его стон подтверждал: он действительно безумен, и это безумие теперь — её дом.
Под утро, когда Лея забылась тяжелым сном на его здоровом плече, Адриан не спал. Он смотрел в потолок, и в его голове созревал план. Нападение в часовне показало, что его враги еще живы. И теперь, когда Лея официально стала его частью, он должен был сделать так, чтобы сама мысль о ней вызывала у людей паралич от ужаса.