62
Можешь ли ты смеяться, когда больно, и слёзы душат? Можешь ли ты слышать людей, их разговоры, будучи полностью погружённым в своё несчастье? Можешь, ли ты умирать внутри, говоря всем, что в порядке, хотя душа уже давно кладбище чувств и горьких, и одновременно счастливых воспоминаний?
Интересоваться тем, что тебе совсем неинтересно, выдавливать свой смех, улыбку, иногда через силу вставать и куда-то идти, хотя ты давно плевал на мир, и тебе всё равно что с ним станет. Все яркие краски постепенно блекнут, а после и вовсе становятся серыми. Этот мир серый без твоей любви для меня.
Хоть у меня и есть близкие люди, но иногда они мне не близкие, кажется, что они чужие. Тебе просто не интересно ничего, хочется просто лечь и лежать, или рыдать, горько навзрыд, срывая голосовые связки и раня свои руки до крови, или ты перегораешь, просто внутри что-то остывает, что-то ломается, раздаётся тихий хруст, и твоя душа сломана, - мертва. Её ничего не интересует, ничего не волнует, внутри лишь могильный холод, не зря, я иногда называю её Кладбищем душ, воспоминаний...
Умереть, и не чувствовать, это разные вещи и понятия, но иногда они означают только одно, - пустоту. Обычную пустоту, чёрную дыру, которую нечем заполнить...
Но смеяться, когда внутри всё мертво, возможно, так обычно поступают сильные люди, которые не хотят беспокоить своих близких, интересоваться, как у них дела, лишь для того, чтобы они не чувствовали себя ненужными, лишь проявление вежливости. Улыбаться, когда в душе ливень... Я горжусь такими людьми, они сильные, но иногда мне их жаль, неужели они не устали скрываться под маской?
Если ты так делаешь, скрываешь свою боль за улыбкой и смехом, то я тебя уважаю, и жалею. Хочется крикнуть, хватит притворяться! но, как я могу такое сказать, если и сама такая же?
Есть ли ливень в твоей душе? Или хотя бы могила воспоминаний?...