Тень Любви

День, когда всё встало на свои места. День, когда я забыла, что у меня вообще был отец. День, когда меня не стало как человека — я стала его игрушкой, которую он «любил», насиловал, кормил, покупал одежду, не выпускал из дома, не давал возможности общаться, морально убивал.

За два месяца до этого:

— Сегодня мы стоим на этом большом празднике. Сегодня два любящих сердца соединятся в одно и будут вместе до самой смерти. Поэтому ответьте на мой вопрос. Это по вашей воле и не принудительное ли решение — взять в мужья мистера Виминса, мисс Катрин? Вы согласны стать его женой?

Это был момент моего полного осознания: у меня не было отца, у меня больше нет выбора, я больше не человек. Слёзы текли без остановки, губы дрожали, руки были ледяными, а синяки по телу, которые оставил отец, когда я сопротивлялась выходу замуж, никого не тронули. Никто не обратил внимания. Никто не помог. Для них это был обычный праздник — лишь бы быть в центре внимания.
Момент в жизни, который раз и навсегда уничтожит меня, и я умру молодой. Я знаю, мама бы этого не хотела. Она бы не позволила этому случиться. Мама, моя мама, помоги мне, пожалуйста.
Взгляд в небо помог мне ещё больше открыть глаза и осмотреть зал. Отец пригласил всех, кого я знала. Робер, который всегда меня защищал и любил — я знала это. Но маленькая девочка, которой было около десяти лет, не могла дать ему того, чего он хотел. Лоя, которая заменила мне маму, смотрела глазами, полными слёз, были слышны лишь её всхлипы. Другие слуги, с которыми я была на «ты», смотрели на меня с грустью, вспоминая позавчерашнюю ссору.
Атал и Хасала были довольны собой. Они добились своего — избавиться от меня навсегда и получить награду. Виминс уже мечтал, как снимет с меня платье и сделает своей игрушкой.
Я очень ждала помощи. Когда выйдет мистер Шкаф, когда войдёт хоть кто‑то и спасёт меня… Но нет. Никого.

И я, стоя здесь, у алтаря, должна сказать «да». Должна прогнуться и стать его женой, потому что я — всего лишь план. Бизнес‑план. План, который помогает отцу и его новой семье.

— Да.

Тихо вырвалось из меня. Все присутствующие выдохнули и расслабились.

— А вы, мистер… — Да.

Он перебил священника. И всё. Наш союз был зарегистрирован. Он был объявлен. Я — его жена, а он — мой муж.

В зале раздавались крики, поздравления, радость. А в моём сердце — стук, будто оно вырывается и покидает меня. Я считала часы до своей боли
.
— Теперь вы можете поцеловаться и поздравить друг друга.

— Моя жена сейчас немного стесняется, поэтому пройдём к банкету. Прошу, вот туда.

Я поблагодарила богов и маму за то, что он не поцеловал меня, и мы спокойно пошли к банкету. Но нет — он схватил меня за руку и прошептал на ухо то, чего я боялась больше всего:

— Не волнуйся, что мы не поцеловались у алтаря. Ночью ты будешь полностью моей. И больше, чем поцелуи. Больше, чем поздравления. Я буду забирать твою невинность очень долго. Не жди пощады, моя девочка.

Вот и всё. Моё сердце перестало биться. Воздух исчез. Глаза забыли, как моргать. Облегчение пропало. Слёзы подступили, а ком в горле стал ещё болезненнее. Время остановилось. Люди подходили, поздравляли, а я не могла пошевелиться. Я умирала.

Банкет закончился, и я сажусь в машину, которая повезёт меня в его дом. Все радовались, танцевали — у них был праздник. Атал смотрел на меня так, будто ему больно за всё это, и одновременно он радовался, что я сломалась. Хасала крутилась возле богатых людей, а я смотрела на этот цирк и даже не могла поверить, что это происходит. Я пыталась напиться, но даже алкоголь не задерживался в желудке — всё выходило. Ванная комната стала моим убежищем на время этой свадьбы.

Я не могла просто так ехать, не зная куда. На полпути я выпрыгнула из машины и побежала в лес. Каблуки остались где‑то в машине, платье мешало бежать. Я пробежала достаточно и не думала, что кто‑то побежит за мной. Я ошибалась. Как же я ошибалась.

Сидя на поляне, я плакала. Услышав шорох рядом, я встрепенулась — было поздно. Виминс быстро повалил меня на землю и начал душить.

— Ты что, шлюха, будешь от меня убегать?

Он сжимал моё горло с такой силой, что воздуха становилось всё меньше, а я изо всех сил пыталась убрать его руки.

— Я хотел сделать красиво, в спальне. Но раз ты так поступила — твоя воля. Я заберу твою невинность прямо на этой поляне, и ты станешь моей.

— Нет, нет, я умоляю…

Его руки полезли под подол моего платья. Я кричала ещё сильнее. Ему было всё равно. Он разорвал моё платье, оставив меня только в нижнем белье. Его поцелуи были по всему телу, язык на животе, грязные слова летели в меня. Я кричала, умоляла. Напрасно.
Он снял штаны, достал свой член и водил им по мне.

— Смотри, крошка, он заберёт тебя себе.
Я отвернулась, чувствуя, как тошнота поднимается к горлу.

— Смотри на меня. И никогда не отводи взгляд. Будь хорошей девочкой — раздвинь ноги.

Боже, нет, я умоляю, помоги… Я плюнула ему в лицо и сжала ноги. Но он раздвинул их силой и резко вошёл в меня. Боль пронзила меня — я закричала. Я чувствовала, как из меня течёт кровь. Слёзы не прекращались.

— О да, моя девочка.

Он двигался в своём темпе. Мне не было никакого удовольствия — только боль, кровь и слёзы. Я вырывалась, кричала, умоляла — никого не было. Он не останавливался, только ускорялся. Так я пролежала около часа.
Я умерла. Он изнасиловал меня — жестоко, больно, по‑зверски.

— Ты моя. Полежи. Хорошо отработала, всё как я люблю.

Я плакала, задыхалась, боялась. Он ушёл, оставив меня одну.
Мне было больно пошевелиться. Очень больно. Опустив взгляд вниз, я увидела лужу крови. Поляна из цветов была залита кровью. Я вся была в крови. Крик с плачем вырвался из груди — я кричала, выла, умоляла.
Никто не пришёл. Никто не помог. В таком положении я и осталась. Уснула. Проснулась там же. Меня не забрали.
Я волочилась к его дому в разорванном платье и в своей крови. Каждые десять шагов — отдых, слёзы, мольбы. Он сломал меня. Убил. Не помог.
Я дошла. Я здесь, «дома».

Меня встретила горничная со словами: «Мы вас уже ждём». И будто для них это нормально — такое появление невесты. Меня провели в комнату, где был врач, чтобы проверить, не порвал ли мне ничего мой «любимый».

— У вас сильно разорвана матка. Возможно, детей не будет.

Боже, нет… Я, конечно, не хотела детей. Но не так… Не так…

— Нужно в больницу. Зашивать.

— Нет. Шейте здесь.

— Но, мистер Виминс, у нас нет обезболивающего. Даже наркоза нет.

— Шейте так. Она потерпит.

Слёзы снова. Боль снова. Тварь, я убью тебя. Попытки вырваться — снова безуспешны. Меня держат.

— Не дёргайся, милая. Будет не больно.

Его улыбка. Его взгляд между моих ног.

— Всё‑таки я хорошо постарался вчера.

Смех. Его. Доктора.
Игла вошла в меня. Крик. Боль. Потеря сознания. Смерть?
Мама?

— МАМА!
Я бросилась к ней, обняла, чуть не сбив с ног.

— Осторожно, дитя. Я так рада тебя видеть. Ты бы знала, как я скучаю.

— Мама, помоги мне, умоляю. Атал и Хасала…
— Я знаю, Катрин. Знаю. Но у меня здесь нет сил, чтобы вмешаться. Я могу только смотреть.

— Мама, мне больно. Что мне делать? Я не хочу так.

— Катрин, доченька, послушай меня…

Она взяла моё лицо в ладони и ласково сказала:
— Будет очень тяжело. Я понимаю. Но ты сбежишь, слышишь? И будешь жить, радоваться, любить. Всему нужно время.

— Но, мама…

— Тсс. Не перебивай. Тот парень, с которым ты танцевала — кто он тебе?

Я улыбнулась, вспомнив о нём.
— Мы там познакомились. Я должна была пойти с ним на свидание, если бы не эта свадьба.

— Он поможет тебе. Ты ему понравилась — это видно.

— Мам… ты знала, что отец был с тобой из‑за бизнеса?

— Знала. Точнее, узнала, когда подслушала его разговор с дедом. С тех пор я не просила у него любви. Спала в отдельной комнате и любила только тебя, моё солнышко.

— Почему ты его не бросила?

— Тебе нужна была семья. Мне — ты. Ему — бизнес. Поэтому я решила ничего не трогать.

— Это больно.

— Многие через это проходят. Но я так хотела, чтобы ты этого избежала. Прости меня, дочь.

Она исчезла. Перед глазами снова была та комната. Боль не прошла, но я была уже одета и чистая.
Страх не отпускал. Слёзы текли. Боль становилась сильнее. А время шло.

Вечером он снова пришёл — просто спал, не трогал. Я вышла в сад. Плакала, кричала, думала, как сбежать. Но всё было напрасно.