10 часть
Камила сделала шаг в сторону подъезда.
— Всё, Рахат. Диалог окончен.
Он резко схватил её за запястье.
— Кам, подожди! Я же сказал — я тебя люблю!
Она остановилась. Медленно опустила взгляд на его руку. Потом подняла глаза — спокойные, холодные.
— Убери руку.
Он не сразу понял, что это не просьба.
— Я просто… — начал он.
— Убери. Руку.
В голосе не было крика. Только предупреждение.
Он разжал пальцы.
Камила выдохнула и посмотрела прямо на него:
— Любят не так. Любовь — это когда выбирают. А ты выбрал удобство.
Он зло усмехнулся, будто защищаясь:
— Ты не понимаешь, в какой я ситуации! — Нет, — перебила она. — Это ты не понимаешь, в какой ситуации сейчас ты.
Она подошла ближе, почти вплотную, и тихо сказала:
— Ты только что потерял девушку, которая была готова уйти молча, без скандалов, без грязи. А теперь ты просто мужчина, который предложил мне быть «второй».
Она сделала шаг назад.
— А я не вторая. Никогда.
Он нервно провёл рукой по лицу:
— Ты ещё пожалеешь… Таких, как я, не так много.
Камила усмехнулась — коротко.
— Вот именно. Таких — много. А нормальных — мало.
Она открыла дверь подъезда.
— Больше не пиши. Не звони. И если у тебя есть хоть капля уважения к себе — не стой сейчас тут, как побитая собака.
Дверь закрылась. Без хлопка. Без драмы.
В КВАРТИРЕ
Камила зашла, сняла обувь и впервые за долгое время почувствовала… не пустоту.
Свободу.
Телефон завибрировал. Сообщение от Аёки:
А: ты доехала?
Камила улыбнулась. Настояще. Без боли.
К: да.
И всё. Я свободна.
Ответ пришёл сразу:
А: Я ГОВОРИЛА 😌
Горжусь тобой, слышишь?
Камила легла на кровать, закрыла глаза. Внутри было всё ещё тяжело — да. Но это была не та боль, которая ломает.
Это была боль роста.
ПОСЛЕ
Через неделю Рахат ещё пытался писать. Потом звонил. Потом перестал.
Через месяц Камила увидела фото его свадьбы. Белый костюм. Та же девушка. И пустой взгляд.
Она пролистала. Без злости. Без слёз.
В тот же вечер она сидела с Аёкой на кухне в ауле, пила чай и смеялась.
Аёка: — Ну что, жалеешь?
Камила посмотрела в окно и спокойно сказала:
— Я жалею только об одном. Что не ушла раньше.
А потом добавила:
— Зато теперь знаю. Меня нельзя любить наполовину.
И в этом моменте она была по-настоящему сильной. Не потому что перестала чувствовать. А потому что выбрала себя.