зеркало любви

Матильда Домашкина

Кто сказал, что сенсации у нас исключительно заказные?

Врут! Все врут.

Эта сенсация грохнула на всю область. Эдуард Асатиани вызвал прикормленных журналистов, вызвал и независимых, и понеслось…

Ей-ей, начни кто на колокольне плясовую наяривать, и то бы меньше людей внимание обратили. Акулы, шакалы и мышки пера сорвались с цепи и вгрызлись в сенсацию, словно лемминги. И было, было отчего прильнуть к телевизорам, потыкать в интернет-новостях или послушать радио. Не вещали о сенсации только кофемолки – динамиков у них не было.

Давид Асатиани собрался жениться на правнучке того самого Булочникова. Мецената и кутилы. Купца и исторической для области личности. И это – не липа, документы прилагаются, плюс результат генетической экспертизы. Ольга Викторовна, весьма довольная и развитием событий, и своей ролью феи-крестной, активно поучаствовала. Взамен просила позвать ее в крестные к первому ребенку.

Асатиани не возражали, как оказалось, у дамы муж был Величина с большой буквы. Из тех скромных и милых чиновников, которых никто в лицо не знает, не замечает, но мимо них, как мимо сторожевой собаки, не пройдешь без хорошего куска мяса. А иногда и с ним не пройдешь.

Внучка попросила, чтобы Асатиани восстановили церковь, построенную ее прадедом. Эдуард Давидович согласился, и там… там нашли ТАКОЕ!!!

Иконы! Оклады! Церковные книги! Видимо, священник, который близко дружил с Булочниковым, да и семинарию окончил на его деньги, спрятал их, когда пришли красные. А откопать и некому было. Печально бедняга свою жизнь закончил, закололи. Не церемонилась советская власть со столпами православия. Она, впрочем, ни с кем не церемонилась.

Клад Булочникова?

Нет, этот клад не нашли, где-то еще закопан. Только церковный.

Так что Эдуард Асатиани (православный и искренне верующий) объявляет, что намерен за свой счет отреставрировать церковь (добровольные пожертвования принимаются охотно) и передать ей все найденное добро. Чтоб не на пустом месте, значит… Ну и кости священника хорошо бы найти и перезахоронить, но это мы уж потом, потом…

Разумеется, пришлось дать несколько интервью, поучаствовать в телепередачах, но никуда не денешься – зло неизбежное. Уж очень удачное сочетание получилось.

Любовь есть, романтика есть, история, тайна, да к тому же еще всю эту шумиху сильно одобрил местный архиепископ. Он как раз мечтал об известности. А тут такой пиар на халяву.

Кстати о халяве, квартиру – шикарную, из четырех комнат, в новом доме на набережной, Эдуард Асатиани на нее оформил почти в тот же день. И машину ей купили. Джип, конечно. Самая, по утверждению Давида, безопасная машина. Под КАМАЗ, конечно, лезть не надо, а так – нормально. Двенадцать подушек безопасности.

Квартиру Малена тут же сдала иностранным студентам, а то на квартплате разоришься, и окончательно перевезла вещи к Давиду. Свою квартиру она тоже сдаст, только чуть попозже, вот, придет в себя – и сдаст.

Через два дня после объявления в газетах Матильду нашел Антон Владимирович.

* * *

Шел я по улице, уперся во что-то лбом, смотрю – дом стоит, – вспомнилось Малене что-то из классики, когда она едва не наскочила на Антона. Вид у донжуана был достаточно… потрепанный?

Нет, даже не так. И вещи с иголочки, и ботинки начищены, и прическа волосок к волоску, а что-то все ж не то. Тоскливый у него был вид, тоскливый и грустный. Но поджидал он явно Малену, иначе не прогуливался бы рядом с ее новой работой.

– Здравствуй, Малечка.

– Добрый день, Антон Владимирович.

– Не уделишь мне пару минут? – Антон кивнул на свою машину, которая была видна в окно.

– Не думаю, что стоит, – открестилась Малена, вспоминая прошлый опыт. – Если у вас есть ко мне какое-то дело, говорите здесь и сейчас.

Антон замялся. Ему явно было неудобно.

– Малена… ты все это из-за денег?

– Каких? – искренне удивилась Малена. Найденные иконы и оружие, конечно, были ценными, но не настолько, чтобы из-за них копья ломать.

Антон криво усмехнулся.

– Что тебе Асатиани пообещали за этот спектакль? Деньги? Или что?

– Спектакль? – от души удивилась Малена.

– Что ты повторяешь, как попугай! Думаешь, я не знаю, как такие дела делаются?! Небось, Эдуард раскопал что-то, а тобой просто прикрываются! Ты не понимаешь, что ты нужна просто, как афиша? На пару дней, пока цирк не уедет? Нет?

Малена вскинула голову.

Антон был невероятно далек от правды. Но не он читал с ней письмо прадеда, не он шел в старую церковь, не он ограждал ее от возможной опасности… нет, не он. И герцогесса надменно поглядела на стоящего перед ней мужчину. Сверху вниз, хотя как ей это удалось? Кто знает?

– Антон Владимирович, я не думаю, что мои личные дела вас каким-то образом затрагивают.

– Давай уедем вместе?

Такого Малена никак не ожидала.

– Что?

– Давай уедем. Пусть Асатиани с этим сами разбираются, поженимся за границей, потом вернемся…

Малена рассмеялась. От всей души расхохоталась, глядя на мужчину, в которого была, да когда-то была влюблена. А сейчас она чувствовала лишь легкое недоумение. Что она в нем нашла?

Что?

Внешность? Фактуру? Фигуру? Нет, уже не понять. Чувства исчезли, оставив только грусть и разочарование.

– Антон Владимирович, окажите мне любезность? Избавьте от своего присутствия в моей жизни.

Антон вспыхнул, как громадный рак.

– Ты… нарочно, да? Ты с самого начала за Додиком охотилась?!

И что тут было отвечать? Да ничего, махнуть рукой и пройти мимо.

Не получилось. Малену схватили за плечо и развернули.

– Мы не договорили.

– Напротив. Мы все выяснили. Я – корыстная и злобная хищница, которая охотилась за Давидом Асатиани и поймала его, – улыбнулась герцогесса. – Заодно я смогла оказаться полезной его семье, так что быстро мы не расстанемся. А вас попрошу не влезать в мои подлые и коварные планы. И – да, можете поделиться этой точкой зрения с Давидом, ему тоже будет интересно.

Антон вспыхнул еще сильнее, а потом как-то ссутулился даже…

– Зачем ты так?

И что за манера задавать идиотские вопросы, на которые нет ответа? Зачем? За колбасой! Осталось лишь ответить вопросом на вопрос.

– Что вас не устраивает?

– Малена, мы еще можем быть счастливы.

– Можем. Но порознь, – подтвердила герцогесса. – Простите, мне надо идти, в автошколу опаздываю.

– Давид тебе уже машину купил?

– Антон Владимирович, сколько мне раз еще повторять? Моя жизнь вас не касается. Никак.

Герцогесса огляделась по сторонам, благо, разговор проходил на улице.

– Хоть до смерти. А я все равно буду тебя ждать. И любить тоже буду.

Малена кивнула на проходящих мимо патрульных. Есть такие, улицы обходят, предусмотрительно выбирая места поспокойнее.

– Мне к ним броситься и устроить скандал?

Антон отступил на шаг и демонстративно склонил голову.

– Ты знаешь, где меня найти.

– Мои пожелания всего наилучшего Ирине Петровне, – ответствовала Малена, быстрым шагом направляясь за патрулем. Вот еще… лист банный.

Но ведь не расскажешь ему правду?

– Нет, не расскажешь, – согласилась Матильда, которая не лезла в разговор. Слишком уж руки чесались «побеседовать».

– И что тогда делать?

– Ничего. Давиду – рассказать, а самой ничего не делать. Зачем?

Так Малена и поступила.

Давид выслушал ее с непроницаемым выражением лица, а потом вздохнул.

– Малечка, давай уже поженимся?

– Когда?

– Вот завтра пойдем и подадим заявление.

Неизвестно на какие кнопки нажали Асатиани, но брак согласились зарегистрировать уже через неделю. Даже раньше, чем у Малены. Оставался главный вопрос – как рассказать обоим мужчинам о связи между девушками? Как?

Утаить не получится, но и сказать такое…

В мире Марии-Элены это было чревато поиском одержимости, а там к одержимым относились плохо. Матильда, будучи скромнее, прогнозировала себе дурдом.

А что тут скажешь?

Дорогой, у меня есть отражение в другом мире, да, это оно сейчас с тобой разговаривает. Да нормальная я, нормальная…

В это сложно было поверить даже самой Матильде. А уж как это Давид воспримет…

Фантазия решительно отказывала. Зато активизировались дамы Асатиани. И не только они.

* * *

София Рустамовна встретила Матильду при полном параде, с подаренными украшениями в ушах и на шее. И улыбалась вполне дружелюбно.

– Здравствуйте, София Рустамовна, – поздоровалась Малена.

– Ну, что ты, девочка. Малечка, мы все равно становимся одной семьей, ты не возражаешь, если я тебя буду называть Малечкой?

Малена улыбнулась в ответ. Ладно, раз с ней идут на контакт…

– Для меня это будет честью, София Рустамовна. Я полагаю, вы в курсе, что у меня нет семьи?

– Да. Дэви мне рассказал. И что бабушка у тебя умерла, ну и… мои соболезнования, Малечка.

– Спасибо. София Рустамовна, позвольте, я буду говорить откровенно?

Женщина кивнула.

На невесту сына она смотрела с подозрением. Чего уж там…

Слишком много вокруг Малены всего непонятного, слишком много проблем. Но раз уж Давид решился… мужчин в таких вопросах не свернешь. Проще согласиться. Надоест игрушка – тогда и уберем с глаз долой, не раньше.

– Я тебя слушаю. Может, присядем?

– Благодарю вас, – Малена опустилась в кресло, и София Рустамовна отметила, как она это сделала. Легко, привычно, плечи расправлены, осанка хоть линейку прикладывай, руки спокойно сложены на коленях, поза явно привычная и исполненная достоинства.

– Чай? Кофе?

– С вашего позволения, простой воды.

София Рустамовна кивнула, вызывая прислугу. И отметила, что Малена и услуги принимала совершенно спокойно. Привычно, поблагодарив кивком… вежливость, но не лизоблюдская, а такая, спокойная…

– Малечка, у меня такое ощущение, что ты родилась в семье герцога, – дружелюбно улыбнулась София Рустамовна.

И вдруг увидела, как в глазах девушки мелькнула… растерянность? Удивление? Один миг, всего один миг. И он тут же получил свое объяснение.

– София Рустамовна, единственное, что бабушка могла мне дать – это воспитание. Точно так же, как родители воспитывали ее, а она воспитывала меня. С матерью, к сожалению, не получилось. Советские времена, работа…

– Может быть, она знала о своих корнях?

– Может быть. Но в те времена обнародовать это было слишком опасно, – покачала головой Малена. Отпила глоток воды, и поставила стакан на стол. – София Рустамовна, я понимаю, вы хотели для сына иного. Наверняка, каждая мать хочет для сына всего самого лучшего. Я не могу сказать, что идеальна, но могу вам пообещать одно. Пока мы будем вместе с Давидом – я не предам его, не обману, не сделаю ничего, что могло бы повредить его семье и не опозорю своим поведением род Асатиани. Будет ли этого достаточно – решать вам.

И опять почудилось женщине нечто такое… так не сказала бы обычная студентка. Им такие мысли не свойственны.

Род, семья, позор и честь… да сколько девчонок в восемнадцать лет об этом задумываются?

Единицы. Из многих сотен тысяч.

Или такие, как Малена, для которой это жизнь. Простая, повседневная, самая обыкновенная. А что такого? Род – это РОД. И честь – это ЧЕСТЬ. И горе тому миру, в котором подлецы затрепали или обесценили эти слова.

София Рустамовна вздохнула.

– Я верю. Но… пока вы будете вместе?

– Я не бью в спину. Я не уйду, не обману и не предам. Если Давид поступит так по отношению ко мне, я буду считать себя свободной от обязательств, – просто разъяснила Малена. – Я верю, что вы воспитали достойного сына, поэтому с легкостью говорю об этом. И… надеюсь, что вы мне поможете с воспитанием детей.

– Детей? Вы…

– Я – девушка! – вспыхнула Малена. И заработала еще один плюсик от свекрови. – Я надеюсь, что у нас будут дети, но меня не воспитывали в ваших традициях. И мне очень нужна будет помощь. Помощь и совет.

И сложно было спорить с этой логикой.

София Рустамовна оценила Малену по достоинству. Девушка уступала ей главенство, надеялась на поддержку, обещала честность и порядочность – и не лгала. Уж это-то женщина видела.

У нее не отнимали сына. Ей предлагали дочь, и глупо было отказываться от такого подарка судьбы. София Рустамовна решила сделать шаг навстречу. Она была умна, и не собиралась проводить соревнований дневных и ночных кукушек.

– Малена… я не думаю, что у нас все будет гладко, но ты можешь попробовать. Мои дети называют меня мамой, мне приятно будет, если и ты меня станешь так называть.

– Вы… уверены в этом?

– Да.

– Я буду считать это честью… мама.

София Рустамовна улыбнулась еще раз. Да, девочка умна. И потребуется время, чтобы ее приручить, но может быть, Давид сделал правильный выбор? Известно же, что умные и сильные дети рождаются от умных и сильных женщин. А им нужны именно такие.

– А теперь, Малечка, давай обсудим все, что нам надо подготовить для свадьбы. У нас еще столько хлопот… дочка.

* * *

Ага, будь воля Марии-Элены, она бы не устраивала такого балагана. Но – положение обязывает.

Сначала – светская свадьба. Потом – церковная. Из ЗАГСа все дружненько едут в церковь, в ту самую, в Булочниковскую… там пока идет реконструкция?

Наплевать!

Свадьбу уже санкционировали сверху. Иконы повесим, леса задрапируем занавесками, алтарь восстановили в первую очередь, героям отказывать нельзя. Из таких поступков легенды и складываются.

Областной архиерей, прослышав про находки, лично приехал, ахнул, пожал руку Эдуарду Асатиани и заявил, что только истинно православные люди могут совершить такой подвиг. А в нечестные руки клад не дался бы, так-то.

«Нечестные» люди, которые не один десяток таких кладов вырыли, посмеялись, но результат получился очень даже положительный для Асатиани. Эдуарда привечали и раньше, потому как делился, а сейчас он стал модным. Своего рода «bonton».[24]

Фирма ловила заказы на лету, телефоны не остывали, и было похоже, что Асатиани долго будет поддерживать эту шумиху. Что ж, как сказал кто-то из великих – мне плевать, что обо мне пишут, лишь бы мою фамилию писали правильно.[25] Но положительная реклама все же лучше отрицательной.

А Малена готовилась к свадьбе.

Вот тут она и оценила своих будущих золовок, свекровь и даже Давида. Боги милостивые, сколько ж всего нужно, чтобы выйти замуж?

Платье, туфли, аксессуары, белье (белое отлично гармонировало с красным тоном всей Малены, когда она в одном белье посмотрелась в зеркало), костюмы, цветы, приглашения, помещение, праздничный обед, машины, музыка, фотографии…

Матильда убила бы.

Малена стиснула зубы и впряглась в работу. И видеть не видела, какими взглядами обменивались иногда София Асатиани и ее дочери. Они этому учились на ходу, став богатыми. Иногда получалось хорошо, иногда плохо, но получалось. А у Малены все выходило само собой.

От разговоров до распоряжений, от организации праздника, до приказов портным. Дамам Асатиани это давалось кровью и болью. Малена это словно бы всегда знала.

Так кто ее воспитывал? И как?

Ответ был прост. Монастырское воспитание, это не одни молитвы. Как Марию-Элену не пытались сломать, но образование ей дали соответствующее. Она могла руководить большим хозяйством, она распоряжалась слугами, она впитала это с молоком матери, и видела, как это делает герцогиня. Применить эти знания в двадцать первом веке?

Запросто.

И все чаще за спиной у девушки раздавались шепотки: «кровь сказывается», «аристократка», «повезло Давиду»…

Асатиани млели полным составом. Малена при случае подчеркивала, что алмаз, прежде, чем он станет бриллиантом, надо найти, отмыть, огранить… вот кто нашел – того и ценность. К примеру, вот Давид Асатиани, разглядел и нашел. А остальные уж простите. Ищите да обрящете.

Спорить было сложно.

Чего не ожидала Мария-Элена, да и Матильда – это визита Анжелики.

* * *

– Матильда?

– Да, – чуть с заминкой отозвалась Мария-Элена.

– Уделишь мне пару минут?

– Простите, а вы кто?

– Не узнаешь? Анжелика.

– Как… ах, Анжелика. Да, я вас помню. Что вам угодно?

На том конце провода замешкались, а потом вздохнули.

– Мы можем поговорить? Наедине?

Соображать пришлось быстро. Приглашать эту заразу к Давиду или на свою территорию? Матильда решительно не советовала. Мало ли каких пакостей подстроит обиженная девица? Можно встретиться с ней немедленно – и там, где она не ждет. К примеру…

– Можем. Подъезжайте в Макдональдс, я там буду через десять минут. Знаете, на Садовой?

Это было буквально в двух шагах, так что Малена успеет. А Анжелика.

– Хм… Макдональдс? – и так это прозвучало, словно даму желают дохлыми крысами накормить. Или в бомжатник приглашают.

– Могу не приходить, – Малена ничего не теряла. Собеседница это поняла, и отыграла назад.

– Хорошо. Я буду.

– Жду.

Мария-Элена щелкнула кнопкой телефона, отключаясь, и поглядела в зеркало. Джинсы, водолазка, ветровка сверху, кроссовки на ноги – и что еще надо? Все прекрасно смотрится. Спортивный стиль на то и спортивный.

– Может, подкраситься? – предложила Матильда.

– Не стоит, – махнула рукой Мария-Элена. Чуть-чуть краски было, тушь для ресниц, помада, а что еще надо? Раскрашивать себя в середине дня – тоже дурной тон.

И девушки поспешили к Макдональдсу.

Что там у нас в меню? О! Картошка фри и кока-кола. Мегакалорийно, зато вкусно, и точно не отравишься.

* * *

Анжелика появилась через десять минут. И выглядела она…

Вот Малена смотрелась в Макдональдсе своей. Мало ли кто там в джинсах бегает? А Анжелика – чужеродным элементом. Мини в стразах, шпильки высотой с Эйфелеву башню, дорогущая сумочка… и вот это великолепие подходит и распоряжается:

– Закажите мне воды. Минеральной, без газа, лучше французской, если у них есть.

Малена посмотрела с искренним удивлением. Вот ведь… дура?

– Здравствуйте, Анжелика.

– Добрый день.

– Я вас слушаю? – ничего заказывать Малена точно не собиралась. Вот еще не хватало! Анжелика это поняла и сморщила нос с видом королевы в изгнании. Вышло смешно и нелепо. На поле роза – королева, в оранжерее – середнячок. Рядом с той же Юлией или Дианой Анжелика казалась эталоном, рядом с Маленой – нелепой неуклюжей девчонкой. Она-то играла, а герцогесса жила.

– Сколько вы хотите?

– За что? – не поняла Малена.

– Чтобы уехать, – Анжелика села за стол, нервным движением бросила перед собой сумочку, побарабанила по ней ногтями такой длины, что гоголевский Вий в гробу перевернулся от зависти. Куда ему, бедолаге, без маникюра.

– Уехать? – все еще не понимала Малена. Разъяснила Матильда.

– Она тебе бабло, а ты уезжаешь от Давида. Она его утешает и женится. То есть выходит замуж.

– Она дура?

– А что, есть сомнения?

Сомнений у Марии-Элены не осталось, и она с интересом поглядела на Анжелику.

– Ну и сколько вы мне готовы предложить?

– Двадцать тысяч. Долларов.

– Всего-то? – разочарованно протянула Матильда. Малена хмыкнула.

– Любовь нынче дешева.

– Это нас с тобой дорого не ценят.

– Вы меня так низко цените? – Тут же проверила теорию подруги герцогесса.

– Хорошо. Пятьдесят тысяч. Долларов, конечно.

Малена хмыкнула.

– Что-то еще вы мне предложить хотите?

– И этого мало!

– Целого мира мало, – стройкой из песни ответила Малена. – За любовь – мало.

– Ты надо мной издеваешься?

– Нет. Это вы надо мной издеваетесь, – Малена смотрела на девушку, и не могла понять – то ли она такая дура, то ли Малена чего-то не понимает… да что тут происходит?

– Это в порядке вещей. Девочка насмотрелась телесериалов, – шепнула Матильда.

Малена сериалы не смотрела, но смысл и суть поняла.

– Простите, я не продаюсь.

– Ты об этом еще пожалеешь, – прошипела Анжелика в лучших традициях тех же сериалов.

Малена поднялась из-за стола, сунула под поднос пятьсот рублей и мило улыбнулась.

– Рада была пообщаться. Всего хорошего.

* * *

Уже дома она искренне недоумевала.

– Я должна была взять деньги – и что?

– Уехать, – разъяснила Матильда. – И спрятаться в монастыре, к примеру. В мужском.

– Зачем там прятаться?

– Чтобы Давид тебя не нашел…

– Так все равно найдут ведь. Разве нет?

– Разве да. Это не средние века, сейчас интернет есть даже в колхозе Гадюкинка. А интернета не будет, так еще что отыщется, спутниковая связь, к примеру. Спрятаться сейчас можно, но не с нашими силами.

– А с чьими?

– Спецслужб, к примеру. Но это не наш вариант – второй выход – это большие деньги. Очень большие деньги.

Малена фыркнула.

– Где логика? Мне платят деньги, чтобы я уехала на них от Давида и вновь осталась на бобах?

– Хм-м… а как же феминизм, яростный и неукрощенный? В неволе жить не буду, свобода на кону? Твердят «есть жизнь повсюду». Нет жизни в плену![26]

– При чем тут одно к другому?

– Ну… – Матильда и сама понимала плоховато, но попробовала объяснить. – У нас сейчас сложная эпоха. Полноценными считаются два типа отношений. Первый – это купи-продай. С меня секс, с тебя деньги.

– Это фу.

– Это свободный выбор каждого. Продаваться, не продаваться. Сама понимаешь, продажной тварью жить никому не хочется, вот и возвели это чуть ли не в добродетель. Продался удачно – честь тебе и хвала.

– Все равно фу.

– Вариант второй – вот, как у нас с Ридом. Мы увидели друг друга, и тут же уши у нас похолодели, сердца загорелись, носы зачесались…

– Тильда, ладно тебе иронизировать!

– Короче – лямуррр в худшем варианте, когда крышу сносит до фундамента.

– А все остальное?

– А это для бездушных и черствых особ. Объявляется недостойным и приговаривается к всеобщему обфыркиванию. Вроде как неполноценные отношения.

– А что любовь может возникнуть в браке? Что брак может быть договорным? Что…

– Малечка, да вариантов масса, кто б спорил! Но у нас сейчас почему-то пошел перекос. А еще популярны романы, где он ее любит, она его не любит, и он за ней всю дорогу бегает.

– И что?

– Потом она, в отсутствие выбора – или в его присутствии, но выбор там не айс, осознает, что любит только его, снова его и еще раз его. И – любит во всех позах. Свадьба, сказка, хеппи-энд.

– Странно как-то.

– А у вас, вот, неразделенная любовь к прекрасной даме. Есть такое?

– Есть.

– Вот. Выверты сознания, а где уж чье – какая разница?

Малена задумалась.

– Я одного не поняла. Так что я должна была делать… в рамках жанра?

– Страдать. Рыдать. Мучиться сомнениями и угрызениями совести – ты же не любя, идешь замуж. Уступить свое место Анжелике, и пусть Давид за тобой гоняется еще лет десять. Так, к примеру.

– А авторы этих сериалов сами так жить не пробовали?

– Малечка, милая, и не будут. Они что – идиоты? В реальной жизни у них семьи, дети, огороды, родственники – да много чего разного. Но уж точно не вот это… буйство ошалелой страсти.

– А зачем это внушать людям?

– У меня есть одна идея, но я не уверена, что она правдива.

– Подробнее?

– Потому, что сидя вечером на диване, и вкушая колбаску под пиво, приятно полюбоваться на все эти страдания, переварить и отправиться на бочок. И все.

– А…

– Так и у вас кто-то в игры заигрывается.

– Ну да.

– Так что – бежать не будем?

– Матильда, если б мы сбежали, мы бы идиотками были. Вот смотри, общие интересы – раз. Взаимопонимание, уважение, привязанность, общие моральные ценности… этого – мало? А ты уверена, что мы не перепутаем любовь со страстью? Не выберем подлого и недостойного человека? Антон – отличный тому пример, и ты меня предостерегала.

– С Ридом не перепутали.

– А еще он Торнейский, бастард короля, и сразу повел нас в храм. И ты вспомни, на него сколько женщин охотилось…

– Малечка, вот уж чего я от тебя не ждала? То есть, будь на его месте Лоран…

– Я бы костьми легла, но тебя остановила. Тильда, любовь – это замечательно, но есть еще семья, род, дети, земли… то, что не объясняют вам, но что втолковывают нам даже в монастыре. Страсти поддаться можно. Но – в браке. И с законным мужем. Или последствия будут весьма печальны.

– А мы с тобой Ромео и Джульетту читали?

– Ну так они и умерли.

Спорить было сложно. Умерли, чего уж там. Народ третий век рыдает…

– Никогда бы не подумала, – протянула Матильда. – Но средневековый прагматизм – это нечто стенодробительное.

– Сейчас как дам… больно.

– Эй, тело-то одно…

– А ты вредина.

– И ты не лучше.

Девушки рассмеялись, и благополучно забыли и про Анжелику, и про разговор. Тем более, Малене искренне стало интересно, что сказал покойник и кому.

Пришлось показывать фильм.

* * *

Элинор Ардонская порхала по замку, словно бабочка.

Она перелетала от дома Домбрийских к королевскому дворцу, потом к портному, и опять во дворец!

Боги, благословите Марию-Элену Домбрийскую!

Какой же Астон умничка! Какой он замечательный и сообразительный, как он сразу понял, что надо поддерживать герцогессу, а не вдовствующую герцогиню, и как все замечательно получилось! Просто восхитительно!

Теперь она одна из дам королевы, дочери – фрейлины, и ждут их блистательные перспективы, только успевай женихов перебирать. А уж после свадьбы герцогессы с братом короля…

А ведь Мария-Элена внятно объяснила, что берет Ардонских под свое покровительство! И маркиз Торнейский от этого слова не откажется, даже если станет регентом!

Перспективы завораживали.

Да настолько, что Лорену графиня Элинор даже не заметила. А когда поняла, кто стоит в коридоре, просто сделала реверанс и хотела пройти дальше. Остановил ее свистящий шепот.

– Рассссвлекаешшшшшьсссся?

Так могла бы шипеть гадина. Опасная, смертельно ядовитая – и атакующая.

Но за своих детей любая женщина самой страшной гадине голову отвинтит и скажет, оно так само получилось. Даже совестью не угрызнется. Так что графиня Элинор прищурилась.

– У вас ко мне дело, ваша светлость?

– Думаешь, самые умные? Да?

Примерно так Элинор и думала. Что и озвучила.

– Если мы в милости у короля, а вам бы лучше при дворе лет пять не появляться…

Лорена побледнела, потом покраснела…

– Что, полагаешь, тебе все это так просто с рук сойдет? Да? И тебе, и твоим выб…кам, и этой малолетней б…?!

Графиня по-простонародному уперла руки в бока. Оскорблять ее дочерей? Да и за Марию-Элену она бы сейчас шкуру спустила, хоть с Восьмилапого. На сувениры бы разделала.

– По себе судишь? Сама продавалась с малолетства, так думаешь, все такие же?

– Я-то герцогиня….

– Вдовствующая. И отправишься ты во вдовий дом, в Донэре, и доживать там будешь, или в монастырь, к дочке-потаскушке! Там тебе и самое место! И язык придержи, чай, не на конюшне с любовником!

– Убью!

Лорена взвизгнула гарпией и бросилась вперед, желая выдрать у графини пару-тройку клоков волос. Не получилось. Перехватил вовремя появившийся Дорак Сетон.

– Извольте успокоиться, ваша светлость.

Лорена выдохнула, и обмякла в сильных мужских руках.

– Дорак… проводи меня, мне дурно.

Даму вежливо сгрузили в ближайшее кресло.

– Простите, ваша светлость. Моя невеста такого не одобрит.

– Не…вес…та?!

Последняя соломинка от души ломанула спину верблюда.

– Да, невеста. Ровена, компаньонка ее светлости.

Лорена закрыла глаза.

Ненадолго, на пару минут. А потом открыла их, уже совершенно спокойная.

Не бесилась, не кричала, просто смотрела.

– Значит, так?

Ответом ей стали решительные взгляды.

Да, так, и еще раз так, и вообще…

Лорена медленно встала из кресла и удалилась. Дорак и графиня Элинор переглянулись.

– Ядовитая гадина опасна. Как бы не цапнула, – изрекла графиня.

– Вот и скажите об этом ее светлости?

– Скажу…

Ах, если бы сказала. Хотя и Малена могла не принять это близко к сердцу. Но Дорак решил, что все сказано, а графиня просто забегалась и замоталась. И забыла.

Малена так ничего и не узнала. А Лорена…

Лорена готовила месть.

А время неумолимо шло к свадьбе. Даже – двум.

Матильда Домашкина

Платье было шикарным. И девушка в нем – тоже была очаровательна, куда там голливудским феям! Они-то киношные, а тут все в реальной жизни.

– Ты красавица, дочка, – искренне сказала София Асатиани, когда ее увидела.

Сейчас видели только Матильда и Малена. Они крутились перед зеркалом, они улыбались друг другу и были счастливы.

Белое платье, фата, как символ невинности, венок из флердоранжа… все очень простое, гладкий белый атлас, чуть-чуть кружева, никаких безумно пышных юбок, просто, скромно, безумно элегантно.

Завтра Давид заберет ее из дома тети Вари. А откуда еще?

Не от родителей мужа ведь? И не из своей квартиры, это уж вовсе неправильно. Значит – тетя Варя. Та была тихо счастлива, узнав о свадьбе, и конечно, согласилась. Пусть девочка у нее переночует, а уж она присмотрит.

Огорчало девушек только одно. Они так и не придумали, как начать разговор о зеркалах, а надо бы. Уже давно надо. Но…

Вот и сейчас Малена легла, сжимая в руке зеркальце в бархатном мешочке. Последнее время они стали спать с зеркалами, как с плюшевыми мишками. Беся-то осталась в доме Давида… шарик на лапках. Кто бы опознал в ней бывшую помойную кошечку? Такой меховой комок стал! Скоро и не поднимешь!