зеркало любви

Рид, маркиз Торнейский.

– Голубя в столицу я отправил, – Артан осматривал окрестности, – и в Равель тоже, пусть оттуда отпишут Самдию.

Рид фыркнул.

– Да уж. Хорошо, что не породнимся, от такого помощи зимой попросишь – к осени получишь.

– Точно не породнитесь?

Рид покачал головой.

– Не хочу. Понимаю, что не виновата Шарлиз, но – не хочу! Убивайте, а я постель с ней лечь не смогу. Даже ради блага государства.

Артан и не подумал уговаривать.

– Заберешь ее с собой?

– Куда ж я денусь?

– В столицу? – предположил Иллойский. – Или есть еще варианты?

Рид скривился.

– В столицу…

А там праздники, чествования… домой хочу. А не получится.

– Я наверное, дня через два и поеду в Равель. И девчонку с собой возьму, оттуда уж сама до отца доберется.

– Свита у нее…

– Степняки, – спокойно махнул рукой Рид. – Полукровки, думаю, из личной гвардии кагана.

– Что?

– Есть у них такой обычай. Отдавать детей в гвардию кагана, своего родного обычно жалко, а вот от рабынь… кто их там считает?

Артан задумался.

– И ты, зная это…

– Оставил их в живых? В крепости? При Шарлиз? – при каждом перечислении Артан кивал, и Рид махнул рукой еще раз.

– Знаю. Но у них свой кодекс чести. Думаю, каган приказал им оберегать девчонку. Если сейчас всех этих людей от нее забрать – начнутся скандалы. Сделать они ничего серьезного не смогут, из башни-то, и приглядывают за ними как следует, но… тебе скандалы нужны?

Артан подумал.

Действительно, глупо как-то переживать из-за четырех степняков, когда их…

– Степняков было тысяч тридцать. Где-то тысяч десять мы перебили, еще тысяч шесть, по первым подсчетам, в плену. Остается четырнадцать тысяч.

– Думаешь, догоним?

– Думаешь, удрали? – в тон Торнейскому осведомился Артан.

– Уверен. Даже ради добычи не остановятся. Каган погиб, сражение проиграно, остается сделать то, к чему они и привыкли – удирать на всех парусах. А нам – чистить территорию, чтобы случайно кто не затерялся по дороге.

– Что с пленниками делать будем?

Интересовался Артан исключительно ради очистки совести. Рид отвечал так же.

– Пусть отстраивают, что порушили. Потом с Дораном то же самое, и Интару пусть почистят. И в Равеле работ хватает. А потом пинка под зад – и в Степь. Кто жив останется.

– Коней много взяли. Не прокормим.

– Гнать этих тварей табуном в Степь и торговаться за пленных. Все равно на них никто, кроме степняков, не сядет.

Артан подумал пару минут и кивнул.

– Да, пожалуй. Ты раньше поедешь, а я все обустрою – и тоже в столицу.

– Да я тоже могу задержаться.

– Нет. Ты поедешь как можно скорее.

– Почему? – насторожился Рид.

– Из столицы доходили плохие вести. Король, похоже, приболел, если что – тебя его высочество послушается.

Рид застонал в непритворной тоске.

– Ладно. Еду завтра же.

Артан развел руками.

Выиграть войну?

Вы попробуйте мир выиграть! Вот это будет ставка!

Лорена, вдовствующая герцогиня Домбрийская

Если пациент хочет жить, то медицина бессильна. Лорена была живым подтверждением этого постулата. Несмотря на все усилия лекарей она поправлялась.

Сотрясение мозга постепенно проходило, нога, правда, не срасталась, но ведь и сколько времени прошло? Считай, нет ничего. С такими переломами и по полгода лежат…

Лоран сидел рядом и держал сестру за руку. Лицо его переливалось всеми оттенками синего и фиолетового.

Лоран сидел рядом и держал сестру за руку. Лицо его переливалось всеми оттенками синего и фиолетового.

– Вот так, сестренка.

– Стерва, – прошипела Лорена. – Я тебе еще когда это сказала?

– Признаю, ты была права, а я ошибался.

– И что мы теперь будем делать?

– Разумеется, подождем. Пусть она вступит в права на наследие, а уж там…

– Там – что? – прищурилась Лорена.

– Я снял один симпатичный домик. Кричи, не кричи – не услышат. А и услышат, не забеспокоятся. Отвезу ее туда, и буду спать с девчонкой, пока она не затяжелеет.

– Думаешь, у нас есть на это время?

– Уверен.

– А если Найджел лишит ее девственности?

Лоран фыркнул.

– Так будет еще лучше. Если что – я и королевского ублюдка приму, как своего, понимаешь?

Лорена понимала.

Когда у женщины есть ребенок, она на все пойдет. Ради малыша она солжет, украдет, убьет, разумеется, если это нормальная женщина. Вот сама Лорена вышла же замуж! И Силли стала падчерицей герцога и получила все, что пожелала.

Мария-Элена тоже будет сговорчивее с пузом. Или с ребенком.

Кстати…

– А где Силли? Я ее давно не видела…

Лоран пожал плечами.

– Где-то. Я за ней не слежу, ее вообще взяла в тиски графиня Ардонская.

– Стерва!

– Повторяешься, сестренка.

Сестренка повторилась еще раз – и с удовольствием. И покрепче.

Лоран махнул рукой.

– Вкус у нее есть, одеть девчонок сможет, вывести тоже, а больше и не надо. Ты сейчас этим заниматься не можешь, пусть она занимается.

Лорена скрипнула зубами.

И повторилась еще раз.

Восьмилапый этой стерве малолетней ворожит, не иначе! Откуда еще бы взялась такая удачливость?

Синий нос Лорана был тому хорошим подтверждением. И дернул же его шервуль попробовать что-то подслушать? Под дверью, которая открывалась наружу!

Сам виноват, думать надо было.

Нос откровенно болел. Хорошо хоть не сломан, но и так приятного мало. И сопровождать племянницу не получится, такое – не замажешь даже известкой.

И Лоран впервые задумался, стоит ли семейная жизнь таких переживаний? А то так женишься… и оставишь жену вдовой через годик-два. Веселой и довольной. И приданым попользоваться не сумеешь.

Стоит ли?

Ответа не было, а опасения к делу не пришьешь. А правда, где Силли?

Наверное, ленты примеряет. Или волосы укладывает… бабы!

* * *

Силанта была занята.

Она решила сегодня пойти на приступ. Дорак Сетон все ускользал и ускользал из ее рук, а скоро мать встанет на ноги и вновь потребует своего любовника… нет, надо действовать решительно!

Вот представьте, приходите вы в свои покои, а там интимный полумрак создан, ароматические свечи горят, и обнаженная девушка в кровати изогнулась.

И шепчет этак призывно: «Возьми меня, я твоя»!

Что сделает в такой ситуации настоящий мужчина?

Разумеется, сорвет с себя всю одежду, упадет на кровать… дальше Силанта представляла себе процесс не слишком хорошо. Но разумеется, все у них будет.

А потом он будет целовать ее пальчики и шептать, что стал самым счастливым мужчиной на свете. Разве нет? Это же все романы пишут!

И время удобное.

Дядюшка у матери, Малена и графиня уехали ко двору, а девчонки упросили отца и брата сопровождать их по лавкам.

Отлично!

Так что Силанта порхала по покоям Дорака, приводя все в «романтический вид», и готовилась к бурной любви. Уже скоро, вот-вот… со служанкой она договорилась. Та позовет Дорака в нужный момент.

Достойная дочь Лорены и Никора Колойских, стянула с себя платье и обнаженной легла на кровать. Распустила жиденькие волосенки и улыбнулась.

Никто не устоит перед такой красотой! Точно!

* * *

Какого шервуля?

Это была единственная мысль Дорака Сетона.

Вот представьте, у вас был бурный вечер с игрой в кости, потом бурная ночь с хорошенькой девушкой, потом вам пришлось выполнять свои должностные обязанности, и мечтаете вы только о том, чтобы отоспаться.

Заходите в свои покои, а там…

Шторы задернуты, какой-то ароматической пакостью воняет и голая дура на кровати шипит чего-то страстное.

Что в такой ситуации должен сделать настоящий мужчина?

Дорак романов не читал, потому и не знал, что чего-то там должен. И выбрал свой вариант – расчихался.

Да так, что сопли в стороны полетели. Потом все же прочихался, высморкался в два пальца прямо на пол, подошел к девице, которая валялась на кровати, даже не узнав в ней Силанту – полумрак, плюс слезы от чиханий действовали лучше любой маскировки, схватил ее за руку, вытащил из комнаты, даже не вглядываясь, отвесил пинка на прощение и хлопнул дверью. И засов задвинул.

Силанта так ошалела, что даже и слова не вымолвила. Пискнуть не успела.

Не было ни в одном романе варианта: «обчихать и выкинуть!» Не было! Нечестно!!!

Неясно, сколько бы простояла оскорбленная девушка, тупо глядя на дверь покоев Дорака Сетона, но в чувство ее привел кашель за спиной.

– Гхм… госпожа?

Силанта взвизгнула, обернулась и поняла, что ее злоключения только начинаются.

Одна Аманда – полбеды, одна Ровена – тоже. Но обе? И еще двое лакеев позади?

Пока господа уехали, дамы решили пройтись по комнатам, посмотреть, где что подправить. А тут…

С достоинством уходить со сцены Силанта не научилась. Она завизжала – и бросилась наутек, сверкая голым задом. Аманда и Ровена ошарашенно переглянулись.

– Надо госпоже сказать…

– Вернется она из дворца – и скажем.

– И к Сетону зайти?

– Обязательно.

И Ровена постучала в двери покоев капитана Сетона.

* * *

Трехэтажные ругательства, которые донеслись оттуда, свидетельствовали, что капитан жив, здоров и пребывает в отвратительном настроении.

– Капитан, это Ровена! Откройте!

Дверь распахнулась.

Ровену Сетон знал, и не опасался. И вообще…

Домоправительница и компаньонка осторожно заглянули в комнату. Ровена расчихалась первой, Аманда оказалась крепче.

– Боги, что это?

– Это какая-то с… – прошипел Дорак. – Убил бы!

Женщины переглянулись.

– Капитан, вы ее не узнали?

– Нет?.. – Дорак начал подозревать, что случилось нечто страшное. – Сами видите, эта идиотка и навоняла, и шторы задернула, и свечи идиотские зажгла… тут мать родную не узнаешь.

Дамы переглянулись еще раз, и роль предвестницы бури взяла на себя Ровена.

– Это была Силанта Колойская.

– М-мать…

Просить о соблюдении тайны? С тем же успехом можно было носить воду топором или резать море ломтиками. Дорак и не пытался. Вместо этого капитан доплелся до кровати, которую Силанта усыпала лепестками роз, уселся на нее с размаху, так, что половина оных лепестков тут же оказалась на полу, и безнадежно поинтересовался:

– И что теперь будет?

– Уборка, – отозвалась Аманда. – Сейчас пришлю горничных.

Ровена была настроена куда как более оптимистично.

– Капитан Сетон, не расстраивайтесь. Я лично попрошу ее светлость, и не думаю, что будут какие-то репрессии. Учитывая, что вдовствующая герцогиня сейчас не командует, а ее брат лечит нос…

Дорак хмыкнул. И поглядел на Ровену с искренней признательностью.

– Спасибо вам, госпожа.

Ровена улыбнулась в ответ.

– Не за что.

* * *

Тем временем карета Марии-Элены подъехала ко дворцу.

– Давай лучше ты, – шепнула Малена подруге. – Я боюсь…

– Трусиха, – беззлобно проворчала Матильда. Но командование перехватила.

И – вперед!

В незабвенном солдатском стиле Людмилы Прокофьевны. Да-да, той самой, Калугиной, из бессмертного «Служебного романа». Она и прототипом послужила, откровенно говоря.

К чему ругаться, давить мужчинам на психику, бить их во все места?

Сделайте так, чтобы вас не захотели, вот и все. Для этого даже усилий не надо..

Ладно, вру. Надо.

Одежда, грим, походка и повадка – вот составляющие части девичьего плана, которые и были претворены в действие. И по дворцу его величества шла…

Это была вдохновляющая картина.

Если смотреть снизу вверх, Малена сейчас выглядела так.

Туфли с подковками, чтобы топать погромче. Поувесистее, как слоняра.

Платье великолепного трупно-лилового цвета, поверх темно-серого. Чтобы кожа казалась бледной и нездоровой, да и вообще, эти цвета придавали Малене нездоровый вид. Никаких украшений, ничего такого. Траур, вы что – не понимаете?

Лицо.

О, этот шедевр вдохновенного кошмариста. Отродясь Матильда не знала, как называется художник, который рисует разные ужастики, но ее лицо сейчас таким и было. Шон Косс одобрил бы, а Здислав Бексиньский и руку пожал бы.[9]

Немного мела, сажи, капелька румян в нужном месте – и что это? Лицо изжелта-серое, усталое, и выглядит герцогесса лет на десять старше своего возраста.

И волосы.

Побольше воска, зализать их до супергладкого состояния, и готово!

Можно сделать из чудовища красавца? Можно. И наоборот – тоже, главное тут – задаться целью.

Вот и нужная дверь.

Сначала прием приватный, потом, если все будет хорошо, Малену представят ко двору. Или не представят.

И волосы.

Побольше воска, зализать их до супергладкого состояния, и готово!

Можно сделать из чудовища красавца? Можно. И наоборот – тоже, главное тут – задаться целью.

Вот и нужная дверь.

Сначала прием приватный, потом, если все будет хорошо, Малену представят ко двору. Или не представят.

– Ее светлость герцогесса Мария-Элена Домбрийская…

И девушки, сейчас они обе, остаются наедине с потрясающим красавцем, словно сошедшим с картины.

– Лоран! – ахнула Малена, заставляя тело склониться в реверансе и застыть так до позволения встать.

– Только помладше будет, – согласилась Матильда.

И верно, если поставить его высочество рядом с Рисойским, они оказались бы похожи, как братья. Светлые волосы локонами, большие голубые глаза, мужественное, хорошей лепки, лицо, очаровательная улыбка… у принца она медленно пропадает, это хорошо.

– Поднимитесь, герцогесса.

Матильда послушно распрямилась. Теперь именно она. И подавила желание отрапортовать: «товарищ принц, по вашему распоряжению, прибыла в расположение дворца».

Маскарад достиг цели. Смотрел на них потрясающий красавец, смотрел без всякого удовольствия и долго смотреть не собирался.

– Итак, вы Мария-Элена Домбрийская.

Реверанс.

– Наследница герцогства Домбрийского.

– Если на то будет воля вашего высочества и его величества.

Найджел кивнул. И задал провокационный вопрос.

– Почему я должен передать вам право наследования?

Матильда, которая перехватила управление, противно сощурилась и закачала головой.

А что?

Как известно из популярного (и поди, не стань популярным с такой продолжительностью) сериала – не надо родиться красивой. Вместо этого можно вести себя как дура, корчить рожи и бить по головам директоров. Главное ж что?

Правильно, интеллект.

– Не мне, ваше вели… высочество. – Угадала, Найджел заметил оговорку и расплылся в улыбке. – Женский ум не предназначен для таких сложных вещей. – И вновь улыбка. Шовинист! Клары Цеткин на тебя нет, чтоб вломила промеж ушей. – Моему будущему супругу.

Найджел насторожился.

– У вас уже есть кандидатура?

Матильда покачала головой.

– У меня, ваше вели… высочество…

– Называйте просто – сир, – благородно решил не перегружать дамский ум лишними тонкостями Найджел.

– Сир, у меня нет, сир. А у короны, наверняка, найдется.

– Хм-м… и вы так просто об этом говорите, герцогесса?

Матильда скривила рожу. Принц поморщился, но не шарахнулся. Храбрый юноша. Тут главное не переиграть, чтобы все-таки не решил «облагодетельствовать».

– Сир, позвольте мне быть откровенной?

– Ну… пожалуйста.

– Могу ли я рассчитывать на глубокую и искреннюю любовь, такую, как пишут в романах? С моей-то…

Матильда глубокомысленно замолчала и обвела свое лицо. Принц вздохнул.

Вот как тут быть?

Жестоким Найджел отродясь не был, и вломить в лицо девушке, что если ее на огороде выставить, то вороны за тот год урожай вернут, просто не мог. По счастью, девушка это и сама понимала. И развела руками.

– Я не дура. И все понимаю, сир… может быть, найдется кто-то, кто оценит мой ум, а не только внешность?

Ага. Сразу же, после дождичка в четверг. И оценщики, и опробщики в очередь выстроятся, надо только про приданое рассказать.

Найджел задумался.

– Что ж, это в любом случае, дело не одного дня.

– Тогда, сир, можно пока назначить меня, а когда я выйду замуж, оговорить с супругом, что наследником будет наш первый или второй сын, а мы будем местоблюстителями…

Идея была неплохой.

– Да, пожалуй.

– О, сир! Благодарю вас!

В порыве восторга Матильда всплеснула руками и бросилась на колени, восхвалять ум его высочества.

Крохотная сумочка, висящая на поясе, оторвалась и раскрылась.

Из сумочки во все стороны полетели игральные карты. Сама лично рисовала, взяв за основу колоду «Тобаго» художника Бориса Митина. Уж очень выразительная и в духе эпохи, а рисовать умели и Матильда, как внучка архитектора, и Малена, как аристократка.

Да, не цветочки, ну и что? Кому тут нужна ботаника?

Матильда покраснела, и бормоча извинения, принялась их собирать.

– Колода, – задумался, его высочество, помогая растяпе. – Вы играете в карты, герцогесса?

– Разве что в «Блеф», – потупилась Матильда.

– Блеф? Не слышал о такой карточной игре? И карты странные…

– Разве что в «Блеф», – потупилась Матильда.

– Блеф? Не слышал о такой карточной игре? И карты странные…

– Сир, позволено ли мне будет рассказать и показать?

Скука развеялась, как дым.

– Пожалуй, герцогесса.

* * *

Доверенный слуга поскребся к Баристу Тальферу под вечер.

– Господин…

– Да?

– Его высочество собирался дать аудиенцию герцогессе Домбрийской.

Да, Барист был в курсе.

– И что?

– Вы приказали доложить, когда все закончится…

– Закончилось?

– Нет. Герцогесса до сих пор у его высочества. Приказывали подать обед на двоих, слугу выставили…

У Бариста челюсть отвисла.

– До сих пор?

– Да, господин.

Интересно, это какие же позы герцогесса в монастыре изучила?

Пошлую мысль Барист задавил в самом зародыше. Взамен явилась вторая.

А Найджел точно еще жив?

– Ладно. Надеюсь, голову мне сегодня не отрубят.

И Барист направился к покоям его высочества.

Не доходя, свернул в коридор, коснулся завитушки.

Кто сказал, что во дворце нет тайных ходов?

И что при должном умении и опыте их нельзя вычислить?

Для человека, который привык копаться в финансовых отчетах, это несложно. Чего бы один умник не накрутил, другой всегда в состоянии распутать будет. А уж кто там крутил, бухгалтер или архитектор – неважно.

Барист собрал на пузо три килограмма пыли и паутины, но до глазка добрался. И услышал…

– Шесть виноградин сверху.

– Отвечаю. И еще три.

– Принимаю. И еще пять.

– Вскрываемся.

– Три десятки.

– А у меня каре!

– Опять вы выиграли, сир. Лишаете бедную девушку винограда…

Ответный смешок Найджела был таким довольным, что Тальфер успокоился. Но все же…

Барист выполз наружу, почистился и решительно направился к покоям его высочества. Слуги послушно доложили о его приходе.

Что самое поразительное, встретили Тальфера аж два недовольных взгляда.

– Что случилось? – капризно поинтересовался Найджел.

Герцогесса Домбрийская… это – она?

О Боги!

Барист даже не сразу опознал это чудовище. Что-то жутковатое, лиловое, прилизанное, но… довольное? И принц доволен?

А что у них в руках?

И что тут вообще происходит?

– В-ваше высочество, сопровождающая герцогессы, графиня Ардонская, очень волнуется…

Матильда вздохнула.

– Это моя вина. Его высочество объяснял мне правила новой игры. И мы совсем забыли о времени. Он такой умный, такую интересную игру придумал… а я все никак не могу выиграть.

Найджел расплылся в довольной улыбке.

– Я вам дам шанс отыграться, герцогесса.

– Вы сделаете меня счастливой, сир!

– И – да, наверное, вам надо идти… время, да и репутация…

– Да. Репутация, – грустно отозвалась Матильда. – Да, сир.

– Ах, да, Барист, составь там бумаги. Я подтверждаю вступление герцогессы в наследство. До первого ребенка-мальчика, которому она и передаст титул.

Барист поклонился.

Конечно, составит.

Интересные какие картинки… карты?

Карты в Ромее были, но не такие, совсем не такие. И колода поменьше, и такой игры не знали. Так что здесь произошло?

* * *

Смеяться Барист начал еще на лестнице, когда Матильда честно объяснила происходящее. И продолжил потом.

– Да, ваша светлость. Вы просто невероятны.

– Как вы думаете, надолго ему этой игры хватит?

– Думаю, надолго.

– А потом я еще парочку придумаю, – к услугам Малены была вся сеть «Интернета». И вообще, можно построить рулетку, спроектировать «Однорукого бандита» и открыть казино.

Даешь Монте-Карло в Ромее?

– А… вот это?

– А с этим я постепенно буду расставаться. Просто мне нужно было, чтобы принц не смотрел на меня, как на женщину, вот и расстаралась.

Барист хрюкнул, а потом уже более серьезно поинтересовался:

– Как там дела у Варсона?

– Пока – без изменений, – отчиталась герцогесса. – Ждем кризиса.

Тальфер вздохнул.

– Ваша светлость, документы я вам завезу? В ближайшее время?

– Буду рада, – согласилась Малена. – Приезжайте.

– Игре научите?

Малена утвердительно кивнула.

– Обещаю. Научу.

* * *

Расслабиться она себе позволила только в карете. Ненадолго.

– Ну что, Малечка, мы выиграли гонку?

– Впереди еще стиппль-чез, – отозвалась Малена. – И мы пока не выиграли.

– Почему же?

– Еще неизвестно, кого нам в мужья подсунут…

– Разберемся, – отмахнулась Матильда. – Неужели ты не веришь в мои способности?

Малена верила. В чем и поспешила уверить подругу.

Графиня Ардонская порадовалась за девушку и помогла снять макияж. Ходить чучелом и дома Матильда не нанималась, хватит того, что полдворца распугала.

Ничего, я вас еще научу, что в человеке главное – душа! И ее прекрасные прорывы.

Вот и особняк. Парк, знакомые двери, и девушкам становится все спокойнее и уютнее. Они дома. А что в гостиной делает Дорак Сетон?

И Лоран Рисойский?

И Силанта?

И даже Лорену вниз стащили?

Да что тут происходит?!

Малена мигом передала управление Матильде, и та не подвела. Широко улыбнулась.

– Ну что, дорогие родственнички, принц пообещал подтвердить мое право на владение и наследование. Выпьем за это?

Молчание было ощутимо, как одеяло. Лица у всех были такие мрачные, что Матильда заподозрила худшее.

– Что, кто-то помер? Или того хуже, воскрес?

– Нет, – прошипела по-змеиному Лорена. – Все намного хуже. Моя дочь опозорена!

Вот уж чего не ожидала Матильда. Малена – и та ахнула в шоке.

– Да что вы говорите, матушка? И кто рискнул? То есть – кто посмел?

– Я сейчас все объясню, – процедил Лоран. – Да, поздравляю.

– Благодарю, дядюшка. Вы бы времени не теряли, записывались к принцу на прием? Вдруг да и рассмотрит кандидатуру? У него пока никого на роль моего супруга не предусмотрено.

– Обязательно последую вашему совету, – процедил Лоран. – Так вот, сегодня днем…

Слушая историю в изложении Лорана, Малена покатывалась со смеху. Матильда тоже.

Получалось так, что Дорак затащил невинную деву к себе в комнату и намеревался там отъестествовать во всех позах. Дева вырвалась и удрала.

Позор, кошмар, жениться трэба.

По заявлению Дорака получалось, что он никого не затаскивал, а наоборот – выкинул. И какая там любовь, когда прочихаться нет возможности?

– Кошмар, – поежилась Малена.

– Ага, она его так и угробить могла, – согласилась Матильда. – Вот, у нас одна дура журналов начиталась, и вместо того, чтобы мужика покормить жареным мясом с картошечкой, подала на ужин суп-крем из морепродуктов. А у него аллергия на мидии. Отек Квинке начался, хорошо хоть в соседней квартире терапевт жила, успели. Зато впечатлений – на всю жизнь.

– Он же не ел ничего.

– Дышать тоже хватает. Вон, у меня есть знакомая – атеистка до мозга костей. Мимо церкви проскакивает с такой скоростью, что хвост дымится.

– Не вижу взаимосвязи.

– Она начинает задыхаться, тоже начинается отек Квинке, вплоть до анафилактического шока доходит.

– Из-за храма?

– Практически. Они ж там ладан жгут, а в его составе есть коричная кислота. У нее аллергия оказалась. Редкая, но меткая. Два вдоха – и все признаки бесноватости. Задыхается, пена идет, глаза из орбит лезут. Так-то…

– Жуть, что на свете бывает. А тут что нам делать?

– Спокойно, Маша, я Дубровский. Ты помнишь?

– Да.

– Тогда доверься мне, я сейчас всех направлю на путь истинный. Или пошлю.

Матильда улыбнулась, как милая и добрая гиена.

– Да, кошмар! Капитан, вы точно никого не насиловали?

– Никого, ваша светлость! – отрапортовал, вытягиваясь в струночку, Дорак.

– Тогда сейчас приглашаем повитуху. Если Силли еще девочка… Силли?

– Я… эммм…

– Вот она и скажет. Девочка или нет, сегодня ты женщиной стала – или нет, и даже добровольно ли. Поверь, следы остаются.

Силанта залилась краской от ушей до пяток.

– Я…

– Разговариваешь с повитухой, и я вызываю сюда матушку Эралин.

– Зачем?! – взвыли в один голос все присутствующие.

Матильда развела руками.

– Как – зачем? Вы себе представляете, какая волна сплетен пойдет по столице? Да Силли живьем сожрут. А так… мы ее спрячем в монастыре на полгодика, а потом вызовем. А слух пустим, что это служанка была. А Силанты здесь нет. Так поверят.

Лорена сомневалась. Матильда пожала плечами и добила.

– Матушка, а вы что – хотите Силли выдать замуж за капитана? Дорак, не обижайтесь, вы чудо, вы замечательный капитан стражи, но для наследницы Колойских хотелось бы кого познатнее.

Дорак не обижался. Даже наоборот – сиял собственным светом. Он был полностью согласен с Матильдой. И познатнее, и подальше.

– Ваша светлость, разрешите послать за повитухой?

– Сама пошлю. Чтобы не дай Боги, вас в сговоре не заподозрили, – отмахнулась Матильда. – Ровена!

Компаньонка тут же оказалась рядом.

– Да, госпожа?

– Побудь с Силли. Такое потрясение, не дай Боги, девчонка что с собой сделает.

– Я не хочу в монастырь!!! – взвыла Силанта.

Матильда поглядела злобным взглядом.

– А тень на весь дом ты бросить хотела? Милая сестричка, моральная и сексуальная распущенность до добра не доводит!

– ЧЕГО?! – читался вопрос на лицах присутствующих.

– Перевожу, – закатила глаза Матильда. – Потакание своим желаниям без оглядки на последствия – есть худший из грехов человечества. А за ошибки платить надо. Побудешь полгодика в монастыре, потом все забудется, а там и мужа тебе подберем. Аманда!!!

Домоправительница явилась еще быстрее. Интересно, сколько там еще подслушивающих?

– Отправь нарочного за матушкой Эралин. Спроси, не желает ли она навестить нас сегодня. Время пока есть…

Лоран и Лорена переглянулись.

В принципе, решение было неплохим. Монастырь, тишина, никакого скандала, сплетни притушим, а там и девчонку вернем. Нормально…

Силанта недовольна?

Ничего, впредь думать будет.

На том и порешили.

* * *

Повитуха прибыла через полчаса.

Силанта оказалась девственницей.

Матушка Эралин прибыла через полчаса после повитухи. И бросилась к Малене.

– Мария-Элена, дитя мое!

– Благословите, матушка.

– Да пребудет в твоей душе мир, дочь моя. Что случилось? Я сразу же поспешила сюда, получив твое письмо.

Матильда вздохнула, огляделась вокруг.

– Матушка, у нас очень деликатное, даже интимное дело. Приглашаю вас поговорить наедине.

За что и удостоилась возмущенных взглядов. И злорадно улыбнулась. Попробуйте, подслушайте. У кого там лишний нос есть?

В кабинете Матильда уселась за стол, кивком направила матушку в нужное кресло, и положила руки на стол.

– Матушка, сегодня я стала наследницей Домбрийских.

– Поздравляю, дитя мое, – возвела глаза к небу матушка Эралин. – Да пребудет с тобой мудрость Брата и мягкость Сестры.

– Благодарю. Вы первая, кто об этом узнал.

Из посторонних.

– Я польщена.

Матушка Эралин просчитывала ситуации.

А ведь не так и плохо получается? Девочка вступила в наследство, девочка легла под Рисойского, но при первых проблемах куда она бежит?

Правильно, к матушке Эралин.

Так что надо убрать Лорана и найти малышке подходящего мужа. И тихо-скромно, все состояние Домбрийских перейдет в ручки матушки Эралин. Это же хорошо?

Очень.

– Но начинается мое… управление герцогством с печального факта. Моя сестра опозорила нас, спутавшись с неподходящим мужчиной.

– Плоть слаба, – вздохнула матушка Эралин.

– Мы хотели бы, чтобы она пожила с полгодика в монастыре. И я готова оплатить ее пребывание.

Матушка Эралин оговорку заметила, но промолчала. Матильда вздохнула и продолжила.

– Мы… Я считаю, что так будет лучше. Чтобы не бросить тень на семью, вы понимаете…

Матушка Эралин понимала.

Там, где речь идет о ее выгоде, она понимала просто великолепно.

– Это достаточно дорого будет стоить. Расходы, сохранение тайны, дорога…

– Это – моя семья! – пафосно провозгласила Малена.

Спустя полчаса они договорились.

Заплатить пришлось вдвое больше, но зато монастырь будет самый лучший. В скалах. Святой Заступницы Ассалены. Коллектив – двенадцать монашек, три послушницы. Ехать – месяц. Монастырь вырублен прямо в скале, все условия для благочестия и молитв.

Завтра же с утра и отправление.

С этой радостной вестью Матильда и вышла в гостиную.

Силанта впала в истерику после слова «монастырь». Матильда поглядела на Лорену и Лорана.

– Матушка, дядюшка, вы сами разберитесь, ладно? Вы же понимаете… Силли, солнышко, ты не расстраивайся, стихнут сплетни, и все у тебя будет. И первый бал, и богатый муж, а пока помолишься, чтобы все удалось.

И удрала.

Даешь равноправие? Как ее в монастырь, так можно, а как Силанту – так горе? Ничего, молиться полезно, особенно в скалах.

Ну что, день прошел плодотворно?

Принца в покер играть научили, владение подтвердили, с Баристом побеседовали, документы получим, с Силантой разобрались, матушке косточку кинули…

Ну что, день прошел плодотворно?

Принца в покер играть научили, владение подтвердили, с Баристом побеседовали, документы получим, с Силантой разобрались, матушке косточку кинули…

Есть чем гордиться.

Определенно.

И спать пора, а то Матильде скоро на работу.