Глава 10
POV Кисе
Сильная усталость и утомленность накрывали меня постоянно, за чтобы я не взялся. Будь то готовка или уборка в доме. Это порядком раздражало меня, но беременность берёт своё. Я часто раздражался по пустякам, а иногда мне внезапно становилось очень весело, что пугало моих соседей, которые любезно предлагали мне каждый раз вызвать скорую помощь. Всё чаще болела голова, вкусы в еде изменились. Когда-то любимые блюда стали мне ненавистны, а то, что я клялся, когда-то больше не есть, мне пришлось по вкусу.
Из-за усталости я ложился спать пораньше, ел я на протяжении дня шесть раз, понемногу. Через некоторое время у меня начал прорисовываться округлый животик, который я скрывал за оставленными широкими кофтами, байками Аомине-чи. Не было никакого желания смотреть на себя в зеркало, видеть этот живот. Меня раздражало всё, в том числе и весы, которые показывали гораздо больше, чем я весил до беременности. Но радовало меня больше всего теперь то, что тошнота ушла, как и усталость. Я был более чем бодр и активен. Со временем у меня начала болеть поясница, чесался живот. Вычитав в интернете, я решил купить оливковое масло, чтобы мазать им кожу живота, для того, чтобы не было растяжек. Позже, когда живот был уже заметен, я стал чувствовать ребёнка, его постукивания, возня. Это было так интересно, когда в тебе зарождается жизнь. Но, я не хочу об этом думать, не хочу привыкать. Это лишь услуга, за которую мне хорошо заплатят. И не будет в моей жизни больше никаких Аомине-чи, Акаши-сана и его омеги. Никого и ничего не будет. Когда передвигаться стало сложно, я начал заказывать продукты по интернету на дом. Так как не было никакого желания просить у кого-то помощи. Всё было бы, как и всегда, но.. Вскоре начались тренировочные схватки, от которых меня потом ещё долго трясло. Это ужасно больно, я уже начал жалеть, что решился стать суррогатной матерью. Но уже поздно отступать и винить себя. 27 мая, когда я решил навести небольшой порядок в квартире, у меня начались очень сильные схватки. Я ели набрал Акаши-сана, чтобы сообщить ему об этом. Почему я позвонил именно ему? Потому что рожать я буду в их клинике. Смутно помню, как меня забирали на скорой помощи, помню лишь боль от схваток, голоса врачей, боль, сон. Открываю глаза, когда слышу детский крик, плач. Смотрю на довольных врачей, что держали младенца, кошу взгляд в сторону, тяжело дыша, замечаю довольного Акаши, когда тому сообщают: - У вас сын, Акаши-сан. Наши поздравления! – Темнота.
*******
Открываю глаза и осматриваю белую палату, в которой не было ничего лишнего, но одновременно всё дорого и прилично. Да, эта клиника не сравнится с обычными больницами. - Проснулся, наконец-то, - послышался бархатный голос, от которого я вздрогнул и резко повернулся. - Акаши-сан? – Растерянно произношу, видя в его руках спящего ребёнка. – Почему вы всё ещё здесь? - Я был здесь всю ночь, Рёта. Мне хотелось выразить благодарность. Внимательно смотрю на альфу, пытаясь не выдать своего удивления и смущения. Ведь я больше не тот наивный дурак, которого легко развести. Больше никто не увидит лишней эмоции. По крайней мере, первое время. Ведь внутри меня всё ещё пустота, которая съедает меня. - Этот ребёнок, которого мне подарил ты, никогда и ни в чем не будет нуждаться. У него будет всё. - Простите, Акаши-сан. Я не хочу этого слышать. В моей жизни сейчас чёрная полоса, не хотелось бы привязаться к тому, кто мне не принадлежал с самого начала. Может, это было резко, но я действительно не хотел слышать всё это. Мне хотелось поскорее забыть об этом и начать новую жизнь. - Спасибо за сына, Рёта, - поднимается. – Заносите, - повернувшись к двери, приказным тоном произнёс он. В этот раз скрыть удивления и заинтересованности мне не удалось, что не укрылось от разноцветных глаз, он улыбнулся, заставив меня смутиться. Но как же я смутился, когда дверь распахнулась, и в палату начали вносить множество персиковых роз, аромат которых наполнил комнату. Удивил, так удивил. Мне действительно было приятно, но в тот же время и неудобно. Я не получал ни одного букета цветов за всю свою жизнь, а тут сразу столько шикарных роз. Прекрасно. Я хотел было поблагодарить его, но когда повернулся, его уже не было, а доктор Мидорима, отдал мне конверт с деньгами.
До рождения ребёнка.
POV Акаши
Целую неделю после приезда Тецуи я не посещал работу, я никак не мог насладиться моим милым омегой. Покрываю нежными поцелуями искусанную, покрытую алыми засосами шею, плечи, прижимая обнаженного супруга к себе. Улыбается, вздрагивает, говорит: - Сейджуро, я хочу пить и сходить в душ, - протянул он. - Тецуя, ну не будь ты таким вредным, - хрипло произношу, кусая его плечо. – Я ещё не насладился тобой. - Мы неделю с постели не вылезали, если не брать в счёт приём пищи, совместный душ и сон. - Мне этого мало, - усмехаюсь, оглаживаю руками его тело. – Чёрт, Тецуя. - Что? – Поворачивает голову, смотрит на меня. - Нельзя же быть таким соблазнительным, - поворачиваю его к себе лицом, впиваюсь в его губы страстным поцелуем. Тецуя с охотой начинает отвечать мне с той же страстью, закидывая ногу мне на бедро, делая контакт наших тел более тесным, опускаю руки на его ягодицы, начинаю их сжимать, от чего он задышал чаще. Только я хотел повалить его на спину и стать с ним одним целым, как дверь нашей спальной распахнулась, и послышался недовольный голос, который я узнал бы из тысячи. Только один человек мог бы так беспардонно, и бесстрашно войти в дверь не постучав и не предупредив о своём визите: - Я так и знал, - недовольство. Поворачиваю голову в сторону отца и смотрю на него, не прекращая поглаживать любимого, который, кажется, и дышать перестал. - Тебе здесь не рады, убирайся, - равнодушно произношу. - А ты всё пытаешься оплодотворить эту потаскуху? – С презрением выдал он, глядя прямо в мои глаза. - Если ты думаешь, что я сейчас поддамся на твои глупые провокации, то ты ошибся, - усмехаюсь и поворачиваюсь к Тецуе, проводя кончиком языка по его бьющейся жилке на шее. – Я занят. - Не смей отворачиваться, когда с тобой говорят, - повысил тон. - Я просил тебя уйти. Если ты думаешь, что меня остановит твоё присутствие, то ты заблуждаешься, отец. Против зрителей мы ничего не имеем, да Тецуя? – Целую в губы возлюбленного, который начал отвечать на мой поцелуй, зарываясь пальцами в мои волосы. Он всё ещё здесь? Хм, а как тебе это? Закидываю ноги Тецуи себе на бедра, глядя прямо в расширенные глаза возлюбленного. Он боится и стыдится того, что я могу это сделать в присутствии отца? Это только малая часть того, что я могу сделать. - Не стыда ни совести! – Прошипел сквозь стиснутые зубы он. – Чтобы завтра был на работе! Приеду и проверю! – Хлопнув дверью, он ушёл. - Сейджуро, ты что, рехнулся? – Залепетал мой омега, но вместо ответа, я резко вошёл в него, выбивая из него громкий стон. - Тецуя, - хрипло произношу. – Если я чего-то хочу, то ничто мне не сможет помешать, это получить, - бью по простате. Громкий стон, выгибается в спине, поддаваясь бедрами навстречу. - А ещё зовётся аристократом, порядочным и воспитанным мужчиной, - на выдохе, выдал он. - Какой ты сегодня разговорчивый, Тецуя, - сразу после этих слов, задаю бешеный темп, вырывая из него громкие стоны и вскрики. Мутный взгляд потемневших голубых глаз, шальной румянец на обычно бледном лице, искусанные светло-розовые, слегка пухлые губы. На прекрасном теле видны лишь мои метки в виде засосов и укусов, на запястьях красуются синяки от моих пальцев, а вся моя спина и плечи выглядят так, будто я побывал в клетке у тигра или льва. На моей шее красуются два красных засоса, на губах имеются трещины, из-за слишком частых поцелуев и укусов моего ангела. И сейчас, этот невинный на первый взгляд омега, резко отталкивает меня, укладывая на спину, нависает надо мной, ведёт кончиком языка дорожку от шеи до пупка, собирая выступившие капельки пота, наблюдаю за ним, подложив руку под голову. Спускается ниже и обводит языком мою возбужденную плоть, затем седлает меня и начинает насаживаться, при этом издавая очень пошлые стоны, от которых не то что голова кругом, но и создается ощущение чего-то нереального, но по истине прекрасного. Цепляюсь пальцами за его бедра, до боли сжимаю их, резче насаживая его на себя, наслаждаясь его вскриками. Щипает меня за соски, срывая с моих уст стон, прищуриваюсь и опрокидываю его на спину, заводя его руки над головой, начинаю мучительно медленно двигаться в нём, наблюдая за тем, как пелена слёз застелила его глаза, немая мольба в глазах ускориться, но я пока не хочу этого делать. Позволь мне немного помучить тебя.
Наклоняюсь и начинаю обводить языком твёрдые, чувствительные соски, вызывая дрожь по телу любимого, слегка покусываю их, затем снова облизываю и дую на них. - Сей-кун, - ели произносишь, глядя в мои глаза. Этого я и добивался, Тецуя. Я сделаю всё, если только ты попросишь. Задаю бешеный темп, попутно лаская твою плоть в темп своим толчкам, после нескольких минут, изливаемся одновременно с хриплым стоном. Лёжа рядом с тобой, я слышу твоё сердцебиение, тяжелое дыхание, лёгкий, но всё же головокружительный аромат сирени, который исходит от тебя. Никакие розы и любые другие цветы не пахнут так, как пахнешь ты. Прижимаю тебя к себе, пытаясь не обращать внимания на жар наших тел, целую в висок, шепчу: - Люблю тебя, Тецуя. - А я люблю тебя, Сейджуро, - с нежностью произносишь ты и засыпаешь. На следующий день на работе я появился специально с Тецуей, который целый день сидел у меня на коленях, что взбесило отца окончательно, и он начал орать на моего ангела. Понятное дело, терпеть такого я не стал, прямо при возлюбленном я вновь поднял руку на родного отца, холодно бросив: - Немедленно убирайся, ничтожество. – Он ушел. Тецуя смотрел на меня с болью в глазах и сожалением, и я не мог этого понять. Но его слова меня поразили: - Сколько бы гадостей он не говорил в мой адрес, ты не должен был поднимать руки на родного отца. Ты выбрал меня, ты со мной и мне этого достаточно. Не нужно рукоприкладства, Сейджуро, - грустно улыбнувшись, он ушёл домой. Тецуя непредсказуем. Он всегда разный, что делает наш брак прочнее и красочнее. Обыденность надоедает, приедается. Но с ним, такого не будет, я уверен. Может он и против рукоприкладства, но я не собираюсь терпеть оскорбления в адрес моей второй половины.
*******
- Акаши-сан, началось! – Прикрикнул Рёта в трубку, раздался стон боли. Я был на работе в тот день, но этот звонок, он был спонтанным, как и тогда, только в этот раз я по дороге предупредил Тецую о том, чтобы он не ждал меня этой ночью и готовился к пополнению в семье. Когда доктора из нашей клиники забирали Рёту, в сердце поселилась тревога. Мне было страшно видеть искаженное болью бледное как мел лицо, видеть в карих глазах слёзы и слышать стоны боли и мычания. Всё это надолго останется в моей памяти. Если бы сейчас на месте Кисе был Тецуя, я бы, наверное, выл как вол, видя мучения, страдания любимого, зная о том, что я бессилен здесь и ничем помочь ему не смогу. Я присутствовал на родах, потому как не мог оставить его одного. Каждый альфа поймёт всю ценность омег, только тогда, когда увидит то, что вижу я. Наконец-то малыш в моих руках, маленький, краснолицый младенец. Все мы рождаемся именно такими, гадкими, но милыми, беззащитными детьми. Только потом из гадких утят мы превращаемся в прекрасных лебедей, а кто-то остаётся на всю жизнь гадким. Но, этот ребёнок будет прекрасен. Я уверен. Сделав сюрприз из тысячи и одной розы, я покинул больницу, оставив конверт с деньгами Шинтаро, который должен передать его Рёте, который восхищённо осматривал палату, что была вся в цветах.