62
Пули летели вокруг, один за другим сыпались враги. Но среди хаоса раздался крик. Мадонна резко обернулась и увидела, как Олег пошатнулся, прижимая руку к боку. Она без раздумий бросилась к нему, ловко уворачиваясь от пуль, словно её вела сама ярость.
— Олег! — закричала она, подбегая к нему.
Его глаза смотрели на неё, полные боли, но всё ещё горящие твёрдостью.
— Не смей валиться, ты слышишь? — её голос дрожал, но руки действовали уверенно. Она быстро осмотрела рану. Кровь лилась слишком сильно.
Мадонна стянула с себя футболку, осталась только в спортивном топе. Её не волновало, кто на неё смотрит, важно было только остановить кровь. Она прижала ткань к ране, с силой, чтобы замедлить кровотечение.
— Глаза в пол! — прорычал Олег, не глядя на своих людей, но его голос прозвучал, как удар молота. — Никто, кроме меня, не увидит мою жену полуголой!
Люди моментально отвели взгляды. Влад, привыкший к таким сценам, только ухмыльнулся, но тут же подал бинты и аптечку.
— Ещё чуть-чуть, держись! — шептала Мадонна, сжимая его руку, чтобы отвлечь от боли. Она ловко обработала рану, наложила повязку, а затем повернулась к Владу. — Неси носилки, быстро!
Когда Олег оказался в безопасности, он усмехнулся, глядя на неё.
— Ты выглядишь, как ангел-воин, только в крови.
Она фыркнула, возвращая себе хладнокровие.
— Лучше молчи, пока не начну спасать твою шею вместо бока.
Её действия были точны, а сила духа заразительна. Люди смотрели на неё с уважением — в этот момент они не сомневались, что она действительно стала правой рукой Олега.
Когда они вернулись домой, дом встретил их тишиной, нарушаемой лишь отдалённым шорохом ветра за окном. Мадонна, войдя в гостиную, заметила рубашку Олега, небрежно висевшую на спинке стула. Её взгляд замер. Рубашка была из мягкой ткани, идеально скроенная, с точными, аккуратными швами.
Она подошла, провела пальцами по материалу, изучая текстуру, словно художник, оценивающий картину. На её лице появилась лёгкая улыбка, а в голове всплыли воспоминания — те дни, когда она мечтала стать дизайнером, шить одежду, создавать что-то своё. Её пальцы заиграли на ткани, будто перед ней был шедевр.
— Хорошая работа... — пробормотала она сама себе, поглаживая ткань.
Из-за её спины раздался хрипловатый голос Олега:
— Я начинаю завидовать своей рубашке, ангел. Хотелось бы, чтобы ты восхищалась мной так, как этой тряпкой.
Мадонна обернулась, прищурив глаза.
— Может, ты начнёшь быть хоть наполовину таким же идеальным, как эта рубашка? Тогда подумаю, — саркастично бросила она.
Олег усмехнулся, проходя к дивану, но его глаза всё равно с теплом задержались на её лице.
— Не обещаю быть идеальным, но на твоё внимание всё равно рассчитываю. Хотя бы частично, — сказал он, опустившись на диван.
Мадонна фыркнула, взяла рубашку и кинула ему прямо в лицо.
— Вот, обрати внимание на неё. А я пойду проверю, как дети.
Он рассмеялся, но ничего не ответил. Вместо этого просто наблюдал за тем, как она скрылась за дверью, и снова посмотрел на рубашку. "А ведь она права," — подумал он про себя.
Мадонна тихо приоткрыла дверь в детскую. В комнате царил полумрак, свет ночника едва освещал стены. Няня сидела в кресле, читая сказку с мягким голосом, но в воздухе явно чувствовалось напряжение. Арабелла, нахмурив брови, отвернулась от книги и скрестила руки на груди. Данте, напротив, выглядел уже полусонным, уютно устроившись под одеялом.
— Мама! — почти выкрикнула Арабелла, заметив Мадонну, и сразу соскочила с кровати. — Я не хочу жить с Данте! Он меня раздражает, он маленький, а я уже взрослая!
Мадонна подошла ближе, села рядом с дочерью и посмотрела на неё строго, но не холодно. Она умела держать дисциплину, но при этом не быть чересчур жёсткой.
— Арабелла, тебе всего шесть. Ты ещё не взрослая, — сказала она, скрестив руки на груди. — И ты должна быть терпимее к брату. Он младше тебя, и ты для него пример.
— Но, мама! — Арабелла топнула ножкой. — Это нечестно! Я хочу свою комнату, как у взрослых!
Мадонна тяжело вздохнула, понимая, что конфликт явно назревал уже давно. Она посмотрела на няню, давая знак, что та может идти. Когда дверь за ней закрылась, Мадонна снова повернулась к дочери.
— Слушай, я поговорю с папой. Мы решим этот вопрос. Но я не обещаю, что всё будет так, как ты хочешь. Ты должна понимать, что не всегда в жизни бывает по-твоему.
— Но, мама...
— Никаких «но», Арабелла, — перебила её Мадонна. — Ты должна учиться терпению и уважению. Данте твой брат, а семья — это главное. Я поговорю с папой, но до тех пор ты будешь спать здесь.
Данте, который до этого молчал, приподнялся на кровати.
— Я не хочу, чтобы Арабелла уходила! — сказал он тихо, потирая глаза. — Я люблю свою сестрёнку.
Арабелла замерла на месте, слыша слова брата. Её лицо смягчилось, но она ничего не ответила.
— Видишь? — сказала Мадонна, гладя Данте по голове. — Он не хочет, чтобы ты уходила. Подумай об этом, прежде чем злиться на него. А теперь спать.
Она поцеловала обоих детей, укутала их одеялами и выключила ночник. Арабелла ещё пару минут тихо ворочалась в кровати, обдумывая слова матери, но больше не протестовала.
Мадонна вышла из детской, прикрыв за собой дверь, но не успела сделать и пары шагов, как её скрутило тошнотой. Она быстро направилась в ванную, закрыла дверь и оперлась о раковину. Волна тошноты накрыла её с головой, но, стиснув зубы, она справилась. Она умылась холодной водой, посмотрела на своё отражение в зеркале и устало провела рукой по лицу.
— Прекрасно, — пробормотала она с сарказмом, поправляя прядь волос.
Слегка приведя себя в порядок, она направилась в их спальню. Когда она вошла, Олег сидел за столом, полностью сосредоточенный на ноутбуке. Его лицо освещал только экран, а вокруг царила полутьма. Он выглядел так, будто ничего, кроме цифр, таблиц и планов, для него сейчас не существовало.
Мадонна остановилась в дверях, наблюдая за ним. Его руки быстро скользили по клавишам, а взгляд был сосредоточенным, почти холодным. Он походил на машину, запрограммированную только на работу. Её раздражение смешалось с лёгкой усталостью.
— Ты что, робот? — проговорила она с укоризной, прислонившись к дверному косяку.
Олег поднял глаза на неё, не переставая печатать.
— Работа сама себя не сделает, — ответил он, возвращая взгляд к экрану.
— Ты когда-нибудь останавливаешься? — продолжила она, заходя в комнату и бросая себя на кровать.
— Когда-нибудь, может, и остановлюсь, — усмехнулся он, не поднимая головы. — Но точно не сегодня.
Мадонна приподнялась на локтях, глядя на него с раздражением.
— Знаешь, иногда мне кажется, что даже если я буду умирать, ты всё равно не оторвёшься от своего ноутбука.
— Не драматизируй, — бросил он спокойно, но, почувствовав её взгляд, всё-таки остановился. Он откинулся на спинку кресла и посмотрел на неё внимательнее. — Что случилось?
— Тошнит. Постоянно. Надоело, — коротко ответила она, бросив голову на подушку.
— Такова плата за наши амбиции, — сухо заметил Олег, но его губы тронула лёгкая улыбка.
— Олег, ты же понимаешь, что ребёнок — это не только мои амбиции, верно? — её голос звучал мягче, но в нём слышался вызов.
— Понимаю. И, кстати, ты уже думаешь о том, как будешь держать его под своей каблуком?
— Естественно, — она усмехнулась, накрываясь пледом. — Как и тебя, впрочем.
— Мечтай, ангел, — сказал он с лёгким сарказмом, вернувшись к ноутбуку.
Мадонна подняла голову с подушки и устало посмотрела на Олега, который снова сосредоточился на своём ноутбуке.
— Арабелла хочет отдельную комнату, — сказала она, стараясь, чтобы её голос звучал спокойно.
— Так сделай, — коротко ответил он, не отрываясь от работы.
— А Данте не хочет, — продолжила она, подняв бровь.
Олег остановился, поднял взгляд и посмотрел на неё так, будто эта проблема вообще не заслуживала его внимания.
— Ну, значит, пусть разбираются сами. Дети должны учиться договариваться, — сказал он с лёгкой усмешкой.
Мадонна тяжело вздохнула, понимая, что разговор с ним сейчас — это как биться головой об стену.
— Олег, они дети. Им сложно договориться. Ты когда-нибудь видел, чтобы Арабелла отступала? Она скорее стены пробьёт, чем согласится остаться с Данте.
Олег закрыл ноутбук, встал из-за стола и подошёл к ней.
— Ты хочешь, чтобы я занялся этим вопросом? — спросил он, сложив руки на груди.
— Нет, — быстро ответила Мадонна, поднимаясь с кровати. — Я сама поговорю с ними. Просто нужно будет подумать, как решить этот вопрос так, чтобы никто не чувствовал себя обделённым.
— Давай так: ты придумываешь план, а я одобряю. По-моему, отличная схема.
— По-моему, ты просто ленишься, — усмехнулась она, подходя к нему.
— Возможно, — ответил он, наклонившись к её лицу. — Но разве не для этого у меня есть ты?
Мадонна закатила глаза, но на её губах появилась лёгкая улыбка.
— Ладно, — сказала она. — Я разберусь. Но если они начнут драться, это будет твоя ответственность.
— Договорились, — кивнул он и, развернувшись, снова направился к своему ноутбуку.
Мадонна снова перевернулась на другой бок, натягивая на себя одеяло. Её мучило всё сразу: тошнота, голод, раздражение. Даже тихое шуршание за дверью бесило — охрана, повара, домработницы, зачем они что-то делают в десять вечера? Она уже не понимала, что ей хочется больше — покоя или еды.
— Чёрт, да что они там делают?! — пробормотала она, вновь переворачиваясь.
На кровати было неудобно, её нервозность усиливалась. Олег, как робот, сидел за своим ноутбуком, даже не обращая внимания на её мучения. Мадонна простонала, надеясь хоть как-то привлечь его внимание. Ноль реакции.
— Олег... — протянула она капризно, но и это не подействовало.
С силой схватив подушку, она запустила ею прямо в его спину. Подушка попала точно в цель, но он даже не повернулся, продолжая стучать по клавишам.
— Ты издеваешься?! — воскликнула она громче.
— Что опять? — наконец спросил он, не оборачиваясь.
— Мне плохо, мне голодно, мне холодно, мне жарко! И ещё ты меня игнорируешь!
Он закрыл ноутбук, повернув голову в её сторону.
— Ангел, ты просто беременна. Это нормально.
— Нормально? — возмутилась она, сев на кровати и обхватив себя руками. — Да я сейчас просто взорвусь!
— Нет, не взорвёшься. — Он поднялся, спокойно подошёл к кровати и сел рядом. — Давай так: ты скажешь мне, чего хочешь, а я попробую это устроить.
— Я хочу, чтобы все заткнулись, чтобы меня не тошнило, и... мороженого, — пробормотала она, уткнувшись лицом в его плечо.
— Мороженое в десять вечера? — усмехнулся он.
— Да. Причём шоколадное.
Он вздохнул, поднимаясь с кровати.
— Хорошо, ангел. Сиди здесь, я что-нибудь придумаю.
Она смотрела ему вслед, чувствуя, как раздражение понемногу сменяется удовлетворением. "Вот теперь всё нормально", подумала она, укладываясь обратно на кровать.
Через минуту дверь в спальню открылась, и Олег вошёл обратно. Его спокойное выражение лица говорило о том, что он всё уладил.
— Сейчас Влад принесёт мороженое, и люди уже не шумят, — сказал он, присаживаясь на край кровати.
Мадонна приподнялась на локтях, лениво глядя на него.
— Ты их убил?
— С чего бы? — спросил он, усмехнувшись.
— Жаль, — протянула она с лёгкой иронией, вновь ложась обратно на подушку.
Олег хмыкнул, внимательно посмотрев на неё.
— Ангел, ты становишься жёстче с каждым днём.
— Это всё из-за тебя, — лениво пробормотала она, потянувшись. — Ты плохой пример для беременной женщины.
— Значит, тебе нужно следить за другим примером, — парировал он, откинувшись назад, опираясь на руки.
— Например, за кем? За Владом? — фыркнула она. — Этот слишком влюблён в свои сигареты, чтобы быть примером.
Олег рассмеялся, покачав головой.
— Смотри, ангел, ты скоро сама станешь примером. Только не для меня, а для нашего третьего ребёнка.
Мадонна вздохнула, закатив глаза, но всё же улыбнулась, прикрывшись одеялом.
— Только если Влад принесёт мне нормальное мороженое.
Как будто по заказу, дверь вновь открылась, и Влад зашёл с упаковкой шоколадного мороженого.
— Вот, — сказал он с лёгкой ухмылкой, протягивая её Олегу.
— Убедись, что она довольна, а то я следующий, кого она запустит подушкой, — бросил Олег, передавая мороженое Мадонне.
— Всё зависит от вкуса, — отозвалась она, распаковывая мороженое и сделав первый укус. — Хм... На этот раз ты справился, Влад.
— Рад стараться, — ответил он, выходя из комнаты.
Олег улыбнулся, наблюдая, как она с видимым удовольствием ест мороженое.
— Ты довольна, ангел?
— Пока да, — протянула она, глядя на него поверх мороженого. — Но это ненадолго, будь готов.