Глава 51
Михаил сидел в своём кабинете, рассеянно постукивая пальцами по подлокотнику кресла. Всё шло по его плану. Анна была под его контролем, Олег сходил с ума в поисках, а НВ Групп переживала самые тяжёлые времена. Но этого было мало.
Его размышления прервал резкий звук домофона. Михаил нахмурился, включил камеру наблюдения и увидел стоящего у входа отца.
— Чёрт... — пробормотал он, потирая переносицу. — Что ему нужно?
Он нехотя встал и направился к двери. Отец редко появлялся без предупреждения, а если появлялся — это никогда не сулило ничего хорошего. Но его люди следят за территорией... значит, чужаков нет.
Как только Михаил открыл дверь, на него обрушился удар.
— Ты, сукин сын! — прорычал Иван, треснув его тростью по боку.
Удар был неожиданным. Михаил не успел увернуться и рефлекторно повернулся спиной, почувствовав, как лёгкие сжались от боли.
— Блять, папа, ты с ума сошёл?! — рявкнул он, хватаясь за бок.
Но отец не слушал. Он шагнул вперёд, схватил Михаила за ворот рубашки и пронзительно посмотрел ему в глаза.
— Где она?!
— Кто "она"? — Михаил даже не моргнул.
— Не смей играть со мной! — рявкнул Иван, встряхивая его. — Где сотрудница НВ Групп?! Ты понимаешь, что натворил?! Ты не можешь остановиться со своими грёбаными играми? Ты уже глава компании, черт возьми! Чего ты добиваешься?!
Оттолкнув сына, он шагнул вглубь квартиры, скользя внимательным взглядом по обстановке. Гостиная была безупречно чистой — Михаил всегда отличался педантичностью. Но что-то здесь было не так.
Остановившись у бара, Иван налил себе виски, сел в кресло и, делая глоток, продолжил:
— Ты зашёл слишком далеко, Михаил. Если ты не остановишься сейчас, я не смогу тебя защитить. Я буду вынужден отнять у тебя всё. Потому что я такое не потерплю.
Старик говорил жёстко, но спокойно. В его словах звучал холодный приговор.
Михаил, затаив дыхание, наблюдал за ним, едва сдерживая довольную ухмылку. Если отец пришёл, значит, Николай Воронов уже обо всём знает. И естественно пригрозил его отцу.
И это было прекрасно.
Михаил не боялся Олега. Но Воронов-старший... он был опасен.
Именно поэтому он не мог останавливаться.
Он должен был сломать Анну. Что бы она стала его и полностью в его власти.
И вдруг его осенило. Артём.
Её младший брат.
Вот он, ключ.
— Ты меня вообще слушаешь?! — нервно выкрикнул Иван, прервав его размышления. — Последний раз повторяю: отдай мне девушку, и всё уладится.
Михаил взглянул на него с кривой усмешкой.
— Я её не отдам.
Он наклонился вперёд, его глаза вспыхнули безумием.
— Я уничтожу Олега, отец. За всё, что он у меня отнял. И ты не остановишь меня. Я отниму у него самое дорогое. Она будет моей. Я сделаю её моей.
— Ты... — Иван посмотрел на сына так, будто видел его впервые.
Было ясно: разговор окончен.
Он молча встал, направился к выходу, но, подойдя к прихожей, остановился. Взгляд его скользнул в сторону дальней двери.
Ему туда никогда не было входа.
Она могла быть там.
Иван перевёл взгляд на дверь, потом снова на выход. Он медленно вдохнул и, не говоря больше ни слова, покинул квартиру.
Как только он оказался в машине, его пальцы набрали номер.
— Слушаю. — раздался в динамике хриплый, жёсткий голос Николая Воронова.
Голос, который не терпел возражений.
Иван помолчал секунду, словно обдумывая сказанное, но затем чётко произнёс:
— Это я. Я помогу вам остановить Михаила. Его не переубедить. Он сошёл с ума. Но у меня одно условие.
— Детали обсудим позже. Ты знаешь где она?
— У него в квартире. Есть одна комната, в которую он никого не впускает. Возможно, она там.
— Понял.
Повисла пауза.
А затем, холодно и безразлично, Воронов-старший произнёс:
— Можете попрощаться с сыном, Иван.
На том конце провода раздались короткие гудки.
Иван медленно убрал телефон, сжал его в руке, но не произнёс ни слова. Он знал, что только что подписал смертный приговор своему сыну.
***
Олег сидел за барной стойкой в своей квартире, сжимая в руке стакан с виски. Он пил, не чувствуя ни вкуса, ни жара, разливающегося по горлу. Всё внутри него уже горело.
Перед глазами снова и снова всплывал этот момент.
— Олег!
Её голос, полный страха. А затем... тишина.
Олег не знал, где она. Не знал, что с ней. Эта неизвестность сводила его с ума.
Он ударил кулаком по столу, отчего бутылка с алкоголем дрогнула, едва не упав. В груди разливалась безысходность. Глухая, удушающая пустота.
— Чёрт!
Крик боли, ярости, отчаяния.
Глаза жгло, слёзы текли по лицу, но ему было всё равно. Он дрожащими пальцами достал сигарету из измятой пачки, поднёс к губам, чиркнул зажигалкой и сделал глубокую затяжку. Никотин едва помогал, его легкие наполнялись дымом, но пустота внутри оставалась.
Вдруг он услышал, как кто-то вошёл в квартиру.
Тяжёлые шаги приближались.
Ему было плевать.
— Олег.
Он знал этот голос.
Медленно повернув голову, он увидел своего отца.
Николай Воронов шагнул ближе, окинув сына холодным, оценивающим взглядом. Он молча смотрел, как Олег в затуманенном отчаянием состоянии сидит с сигаретой в руке.
— Что с тобой происходит? Где твой контроль? — голос Николая был твёрдым, спокойным, но в нём звучал скрытый упрёк. — В таком состоянии ты её не найдёшь.
Олег скрипнул зубами, отвёл взгляд.
— Ты опять куришь? — в голосе отца прозвучало разочарование.
Олег горько усмехнулся, выпуская дым.
— А как мне себя вести, отец? — его голос был хриплым. — Как, по-твоему, я должен держать контроль, когда у меня отняли единственный смысл жизни?
Он замолчал, крепче сжимая сигарету в пальцах.
— Она ведь такая... невинная...
Голос его оборвался. Он глубоко затянулся снова, но даже никотин не мог заглушить этот гул в голове.
Руки дрожали.
Николай смотрел на сына, в его глазах не было жалости. Только твёрдость.
— Ты слаб.
Олег поднял на него взгляд, в котором читалась боль.
— Ты ещё не достиг идеального контроля над собой. Михаил именно этого и добивается. Он хочет, чтобы ты сломался. И ты поддаёшься.
Николай наклонился чуть ближе.
— Ты кто, Олег Воронов или слабак?
Олег сжал челюсти, но не ответил.
Тишина повисла между ними.
И вдруг...
— Я знаю, где она.
Олег резко поднял голову, его взгляд метнулся к отцу.
— Что?
Сердце бешено заколотилось.
— Я знаю, где она, — повторил Николай.
Олег не дышал.
Он вглядывался в лицо отца, пытаясь понять — это правда или испытание?
Но Николай не играл.
Олег почувствовал, как в груди вспыхнул огонь.
Надежда.
Ярость.
Готовность сжечь всё дотла, лишь бы вернуть её.