part 28.
— Сергей, мне нужно отлучиться на встречу с другом, — произнесла я, выдержав паузу. Сергей едва заметно кивнул и протянул мне свой телефон.
– Ань, скинь мне свою геопозицию. Я слышал твой разговор с Гришей и знаю, что ты встречаешься с парнем из интернета. Ты же понимаешь, какие там люди бывают, – сказал он, и я благодарно кивнула в ответ. Когда я только пришла в этот коллектив, я думала, что меня не примут. Возможно, это были мои собственные рамки комфорта, которые я не хотела нарушать. Но меня приняли более чем достойно, все хвалят и поддерживают, и это меня радует. Я всегда знала, что заслуживаю уважения, но не была уверена, какая команда вне камер. Оказалось, что всё даже лучше, чем я представляла.
Я перекинула ссылку Сергею и убедилась, что моя геопозиция транслируется в реальном времени.
Пройдя длинные коридоры, двери и поздоровавшись с персоналом и охранниками, я наконец вышла на улицу. Ветер приятно обдувал лицо, и я заметила подозрительного парня. Из-за темноты было сложно разглядеть его, но было видно, что он накачанный и высокий. Он был в очках и с надвинутым капюшоном, будто скрывал свою личность.
Я тихо подошла и неловко поздоровалась.
— Вот какая ты, Анна, — спокойно произнес мужской голос, который показался мне знакомым. С тех пор, как я начала работать в лейбле, я познакомилась с десятками новых людей, и голоса из прошлого стали стираться из моей памяти. Но ощущение, что он специально меняет голос, выдавливая его, не покидало меня.
— Стас, верно? Очень приятно познакомиться с тобой в реальности, — смущенно произнесла я, поправляя прядь волос. Его губы дрогнули, и он указал рукой в сторону парка. Я улыбнулась и последовала за ним.
— Как твои дела, Ань? — спросил он, а я всё пыталась вспомнить, где слышала этот до боли знакомый голос. — Как работа?
— В целом, отлично. Коллектив принял меня как родную. Прошло уже несколько месяцев, и я почти не жалею, что ушла из прошлого коллектива, — ответила я, смотря в ноги. В моем голосе слышалось сомнение.
— По тебе не скажешь, что ты не жалеешь.
— Конечно, бывают моменты, но они перекрываются хорошим. Просто страшно иногда.
— А как насчет людей из прошлого? Скучаешь, вспоминаешь? — спросил Стас дрожащим голосом, и это меня насторожило.
— У меня не было ни друзей, ни знакомых. Есть только Настя, моя лучшая подруга, с которой мы раньше проводили много времени вместе. Но сейчас она уехала куда-то с новым парнем и игнорирует меня. Я связывалась с её родителями, и она обещала приехать в этом месяце. Я очень жду нашей встречи. Из родных у меня бабушка и дедушка, но я оборвала с ними связь из-за нашей общей глупости. Они заставляли меня общаться с родителями, но я не могу их простить за то, что они меня бросили. Сначала они звонили, но потом перестали. Надеюсь, им лучше без меня. Так или иначе, я очень скучаю. Пыталась поговорить с ними, но они слишком недовольны мной из-за моего нежелания общаться с родителями. Поэтому мне тяжело, — ответила я с грустной ухмылкой. Отсутствие общения с Настей, бабушкой и дедушкой действительно ранит меня с каждым днем. Но я ничего не могу с этим поделать: бабушка и дедушка не берут трубку, Настя игнорирует. Больно.
— У тебя был друг в прошлом? — не унимался он. Почему его это так интересует?
— Нет, не было, — ответила я. — Только сейчас появился Гриша. Я воспринимаю его как родного брата, — я улыбнулась и вздохнула. — Есть еще Глеб. Сейчас он ведет себя как кретин, пытаясь добиться от меня близости. А до этого мы неплохо проводили время и были друзьями. По крайней мере, с моей стороны это было так.
— Любишь его, как я понимаю? – спросил Стас дрожащим от злости голосом, едва не выкрикнув эти слова.
— Да, — ответила я, не задумываясь. Зачем скрывать правду?
Он резко развернулся ко мне, положил руки на мои плечи, сдавил их и жутко улыбнулся. Я открыла рот от недоумения. Затем он поднимает одну руку к капюшону, снимает его и очки, а затем бросает их в траву.
Я начинаю дико дрожать, страх окутывает с головы до ног, и я пячусь назад, чуть ли не теряя сознания из-за шока, перемешанного со страхом.
— Теперь узнала, любимая? — зловеще утверждает он.
Влад. Чертов сукин сын. Парень, который бегал за мной три года, выслеживал, сталкерил, пытался насильно заставить с ним переспать. Именно он был последней точкой, чтобы уйти из прошлого коллектива и от девочек, поскольку он был охранником и каждый божий день я его видела. Чертов психованный больной человек с явно психологическими отклонениями стоит передо мной, где нет людей, и мои крики тут никто не услышит.
Неужели конец?
P.S. если вы совсем не помните, кто такой влад - перечитайте первую главу.
Сердце бешено колотилось, пытаясь вырваться из груди. Я чувствовала, как подкашиваются ноги, и мир вокруг начинает расплываться.
— Как ты... Как ты мог притворяться другим? — прошептала я едва слышно. В горле пересохло, и каждое слово давалось с трудом. Страх парализовал меня, лишая возможности двигаться или кричать. Влад сделал шаг вперед, и я отшатнулась, упираясь спиной в дерево.
— Неужели ты думала, что сможешь так просто сбежать от меня, уволившись с работы, Анечка? Ты — моя, и никто не сможет отнять тебя у меня, — его слова звучали как приговор. Я видела в его глазах безумную одержимость и понимала, что мне некуда бежать.
Сковывая мои руки, он отбрасывает куда-то в сторону мой телефон, а сам тащит меня подальше в кусты, где никто нас уж точно не увидит.
Пройдя еще немного, он с улыбкой на лице толкает меня, и я падаю, ударяясь об землю. Он резко начинает стягивать мои брюки, на что я истерично начинаю орать и пытаюсь отбиться, но тело не слушается.
— Сука ебанная, заткнись! — орет он, ударяя меня по лицу раза три, когда у меня все плывет перед глазами. — Хотя бы рыпаться не будешь, не на этот раз, — засмеялся он, пытаясь разорвать мой топ, — трахнуть тебя было моим фетишем все эти чертовы года. И наконец-то я это сделаю, — произнося это, он стал пальцами проскальзывать под топ, а губы проходятся по моей шее, вынуждая рыдания вырваться из моего горла. Я стараюсь отпихнуть его, ударить по рукам, но ничего не выходит — он в несколько раз сильнее меня.
Все попытки высвободиться приходится прекратить, когда удар кулаком приходится ровно на солнечное сплетение. Начинаю кашлять и практически задыхаться от слишком сильной боли. С силой закусываю губу, пытаясь переключить свое внимание, во рту чувствую металлический привкус крови.
Вряд-ли я сама прикусила губу настолько сильно. Руки Влада все ещё скользят по моему телу, и, видимо, организм не находит выхода лучше, чем попросту отключиться — весь мир начинает темнеть, но не тут-то было. Снова его лицо и рука, отвешивающая мне пощечину.
— Ну нет, так неинтересно. Времени у нас ещё очень много, расскажешь, чем тебе Глеб так понравился?
Глеб Викторов.
Концерт проходит в лайтовой обстановке, и, попрощавшись, я сразу иду в общую гримерку, беря из колбасной нарезки пару кусочков, которые вскоре ловлю в воздухе, прожевывая их. Смеюсь, будто в детстве. Абсолютное счастье бывает только в первые полчаса после концерта, а потом по новой.
«опять по новой, бесконечный цикл».
— Глебас, — обращается ко мне Сергей, подкрадываясь. Я смотрю на его странное поведение. — Ты же любишь прогуляться после концерта, так вот, иди по этой геолокации, пожалуйста. Я волнуюсь за нее, — ответил Сергей, умоляя взглядом.
— Что стряслось? — спрашиваю я, закидывая в рот как пару кусков мяса.
— Аня, — коротко ответил он.
— Пошла гулять с мужиком из инета, и ты теперь переживаешь за бедную несчастную? — спрашиваю я, смеясь. Он кивает.
— Это совсем не смешно, у меня плохое присутствие. Ты знаешь, я редко о чем-то прошу, но пойди туда, я сам не могу, мне надо переговорить с организаторами клуба.
Я киваю, надевая ветровку, и иду из клуба, оборачиваясь, чтобы никто не заметил меня: но не прошло и десяти минут после завершения концерта, и еще никто к черному входу не подоспел для фотографии. Вздыхаю и спокойно иду по навигатору, в одном наушнике включив музыку. Напевая текст, я сквозь пелену мелодии слышу будто выкрики, не обращая внимания. Но под ногами вижу телефон, Анин. Навигация показала сюда, а затем я перевожу взгляд дальше и слышу отчаянный крик. Блять.
Бегу со всех ног, оборачиваясь и смотря по сторонам, но еще немного, и вижу вдалеке такую картину: мужик нависает над девушкой, штаны лежат почти разорванные рядом, топ разорван, оголив грудь, что этот мудак трогает одной рукой, а другой пытается снять с нее трусики. Девушка вся извивается, истерически орет.
— Сопротивляешься, — громко говорит он, будто с наслаждением, — ну ничего, скоро и отсосешь у меня, как милочка.
Я стремительно приближаюсь к нему и наношу мощный удар ногой в бедро. Он опрокидывается на спину, и я с неистовой силой обрушиваю на него удар головой о землю. Затем я наношу серию ударов ногами в область живота, бёдер и лица, пока он не теряет сознание окончательно.
Обращаю внимание на девушку, что от шока не может пошевелиться, и сажусь на корточки перед ней, пытаясь порванным топом прикрыть её уже открытые участки. Она начинает рыдать еще больше, и я обращаю внимания на её лицо, а затем её шёпот, что пронизывает до костей.
— Пожалуйста, умоляю, Глеб... — шепчет она, на что я останавливаюсь. — Не делай этого, я не переживу, я всё что хочешь сделаю, но не надо, пожалуйста... — почти бессвязно шепчет она, почти не соображая.
Она, блять, серьёзно думала, что я воспользуюсь ситуацией и также, как этот подонок, попытаюсь изнасиловать её?
Хотя она и правда имела право так думать: я угрожал, манипулировал ею, чтобы заполучить её тело, но даже мысль о том, что она правда думала, что я воспользуюсь её уязвимостью в такой момент, ранит меня до глубины души.
— Ань, я клянусь тебе, я не буду с тобой ничего делать, я лишь одеваю тебя, — шепчу я, пытаясь теперь одеть на нее порванные штаны.
Мне тяжко смотреть на её лицо: губа разбита, а лицо все красное. Этот ублюдок избивал её. Возможно, она даже теряла сознание — это заметно по её бледному лицу, на котором едва проблескивает жизнь.
Я помогаю ей держать руками топ, а затем накрываю девушку своей курткой, застёгиваю её и осторожно беру на руки. Её тело дрожит, как осиновый лист, она продолжает брыкаться и плакать.
Я вижу нескольких молодых людей, примерно четырёх, которые бегут в нашу сторону, я тяжело вздыхаю.
Аня, всё ещё плача, сильнее прижимается ко мне, стараясь спрятать лицо в моей футболке.
— Глеб, можно сфотографироваться? — кричит один из парней, а остальные с тревогой смотрят на Аню.
— Пацаны, ради всего святого, видите этого парня, — перевожу взгляд на избитого ублюдка, на что подростки кивают, — я сейчас уйду, а вы проследите за ним, чтобы, когда он очухался, чтобы он никуда не убежал, хорошо? Если что, можете еще пару раз ударить, чтобы опять сознание потерял, но не убивайте его, этим займусь я, — резко разъясняю я, на что они кивают. — Я скоро сюда вернусь и сделаю с вами селфи за это, могу даже расписаться, но если с вашей стороны уговор будет сдержан и этот пидор будет на месте, — они кивают, и я спокойно иду с Аней на руках в сторону клуба, но в этот момент она уже тихо плачет, уткнувшись в меня.
— Спасибо, — неожиданно говорит она, на что я останавливаюсь и смотрю на нее.
— За что? — спрашиваю я, переводя взгляд на её полностью скрытое в моей футболке лицо.
— Ты спас мне жизнь, — шепчет она. — Клянусь, я бы не пережила этого, если бы он доделал это до конца. Я люблю тебя, — признаётся она.
Я улыбаюсь во все тридцать два зуба, с трудом сдерживаясь, чтобы не поцеловать её в губы. Но я понимаю, что её организм может отреагировать на это слишком бурно, поэтому довольствуюсь лишь прикосновением губами к её волосам, вдыхая её запах.
Черт, эта девушка — моя ходячая мечта.
тгк: евкерикс
больше звезд = быстрее выход глав, поэтому не забываем про них!!
увидится в телеграме :)