глава 30.
«Белый снег, серый лед,
На растрескавшейся земле.
Одеялом лоскутным на ней -
Город в дорожной петле.
А над городом плывут облака,
Закрывая небесный свет.
А над городом - желтый дым,
Городу две тысячи лет,
Прожитых под светом Звезды
По имени Солнце...
И две тысячи лет - война,
Война без особых причин.
Война - дело молодых,
Лекарство против морщин.
Красная, красная кровь -
Через час уже просто земля,
Через два на ней цветы и трава,
Через три она снова жива
И согрета лучами Звезды
По имени Солнце...»*
Дни шли своим чередом, пока в больницу не прибыла девушка в тяжёлом состоянии. Прочитывая акт того, что девушку забрали в глаза бросилась знакомая фамилия — Ахмерова. Лину пробирала дрожь до мозга костей. Читая травмы, с какими ребенка забирали — на глазах наворачивались слезы.
Многочисленные переломы, ссадины, кровоподтёки, а так же преобладания внутренних повреждений, не давали возможности задуматься о том, что девочка вообще будет жить. Врач осматривая девушку на лету, кричал Наташе и Лине, чтобы готовили операционную. Собрался целый консилиум из врачей, чтобы вытащить Айгуль с того света, ведь состояние было на грани смерти. Лина была впервые на такого рода операции, до этого были незначительные переломы у людей, которые стали обыденностью, а сейчас же это её маленькая подруга, которая возможно умрет. За дверью слышались голоса Марата и родителей ребенка, которые судорожно кричали, чтобы их пропустили, но санитары объясняли, что это сейчас невозможно.
Врачи боролись за жизнь девочки 6 часов, каждое движение подвергало её смерти. Перелом крестцового отдела позвоночника самое страшное, с чем столкнулась девочка при падении. Медики старались сделать всё, чтобы оставить её на этом свете. Хирурги в свою очередь вставили металлические конструкции для стабилизации позвоночника, но полное атрофирование конечностей неизбежно. Так же при падении изменилась форма бедра, что позже оказалось трещиной шейки бедра. Применялись штифты для стабилизации перелома. Если не учитывать сотрясение мозга, многочисленных повреждений кожного покрова, то казалось, что девушка отделалась довольно легко. Только понимание медсестер, что её ожидает при реабилитации — удручало. А всё случилось из-за каких-то гнусных слухов! Марат сидя под операционной, казалось, сейчас сам упадет в обморок и больше не проснется, страх и злоба окутывали его, а сознание мутило. Лишь, когда появились врачи и сказали, что девочка будет жить — сердце его немного успокоилось.
— При таких травмах у девочки, она вряд-ли будет ходить. Так же может наблюдаться потеря памяти, нарушение речи, либо же наоборот, резкая импульсивность и то, что она не будет понимать, что происходит вокруг, — говорил врач, наблюдая, как лица родных пострадавшей менялись с каждым его словом.
Младший Суворов обдумывал всё сказанное, он ни в коем случае не отвернется от нее, но почему тогда так сильно покалывает в районе сердца? Почему эмоции просятся вырваться наружу? Слезы лились не контролируемо, он лишь вытирал их рукавом куртки и тихо всхлипывал, слушая обвинения матери ребенка. Мальчишка понимал, что не уберёг его девочку, что отдал на растерзание этого придурка Турбо, который натворил всё, что сейчас произошло. Если бы не он, то Айгуль бы сейчас была в сознании.
Лина не могла выйти из реанимации, куда поместили Ахмерову после операции, ей было тяжело наблюдать за бледным личиком девочки, которое сейчас не издавало никаких эмоций, хоть Айгуль и не была многословна или эмоциональна, но все же немыслимо было видеть такое, будто мертвое лицо.. Лишь аппарат жизнедеятельности, который сейчас выступал, как система поддержки жизнедеятельности в отделении интенсивной терапии и предоставлял ребенку кислород — давал понять, что она жива. Мерзкий писк не выводил Лину из состояния каматоза, она просто перестала отвечать на раздражители. Рефлексы притупились и она просто наблюдала за обездвиженным телом ребенка..
Всё таки найдя в себе силы, девушка направилась на выход, проходя по коридору, она слышала крики Марата, который старался к ней достучаться.
— Она же будет жива! Всё будет как раньше! Скажи хоть ты это, я тебя умоляю! — кричал и задыхался мальчик, сердце разрывалось на мелкие кусочки, хоть Лина и привыкла к такому исходу событий, но видеть, как сходит с ума младший, было болью и неким порезом, на её и без того растерзанным сердцем. — ну почему ты молчишь? Скажи хоть что-то, я тебя прошу! Я её поставлю на ноги, только, Лина, прошу тебя, скажи что это возможно, — тряс девушку за руку Марат, с надеждой заглядывал ей в глаза, но медсестра не находила в себе сил, сказать, что с большой вероятностью, Айгуль не сможет ходить, да и вообще, в какой-то мере станет овощем.. Его крик и заплаканные глаза вызывали разного рода чувства, она была готова своими руками удушить Турбо, удушить всю их шарашкину контору, которые остались для неё лишь бесчеловечной толпой людей.
Ничего не ответив, девушка побрела в ординаторскую, где сидела такая же Наташа, подруга была ещё более сентиментальной, чем сама Лина. Её плачь, нет, даже не плачь, а рев, пронизывал комнату, Ната так же знала ребенка, как и главная героиня, ей было тяжело смириться с этими понятиями, кодексами. Да кто имеет право, так затравить девочку! Маленькую, беззащитную, которая искала поддержки на этой злосчастной дискотеке. Кто бы мог подумать, что это приведет к таким последствиям? Никто из присутствующих в тот день, в здании ДК. Это казалось злой, неудачной шуткой. Но видя своими глазами тело Айгуль, разбитого Марата и её родителей, печальные взгляды врачей — было вовсе не до смеха.
Лина сидела склонившись к коленям и охватывая свою голову, качалась на стуле. Это состояние можно было сравнить с нервным срывом, она была зла на всех: на Турбо, на Вахита, на Суворова, который был лидером на этом поприще, на всех девушек, которые разносили слухи об невинном ребенке и даже на Кощея, который был и вовсе не при чем, но не смог образумить ребят, что это не дело.
Выходя из здания больницы, Лина курила сигареты одну за одной, ей сейчас хотелось утопиться в дыме сигарет, которые казались единственным спасением. Ноги сами вели к такому знакомому подвалу, который уже казался невыносимым адом. Она долго не решалась войти внутрь, ибо знала, что будет скандал, в котором она не сдержится и наговорит лишнего, что под раздачу попадут все. Вышвырнув окурок в сугроб снега, Лина входит в помещение, которое слабо освещалось одной лампочкой, на неё даже не обратили внимание, ведь как оказалось, вошла она довольно бесшумно.
— ну чё, доигрались? — желчно скривилась девушка, на что не понимающе обратили внимание все сидящие и начала перешаптываться между собой, — в окно вышла Айгуль, чё вы шепчетесь? Сказать вам нечего? Вы не бойтесь, я вас не съем, я просто к чертовой матери всех перестреляю! — отрывисто кричала Лина, пока Адидас старался её вывести за плечи, на улицу, ведь он только пришел и не знал, что вовсе произошло. Его глухо усмирил Кощей, который ожидал продолжения, он впервые видел её на таких эмоциях, поэтому не хотел прерывать. — вы долбни, особенно вы, парочка идиотов, — указывая на рядом сидящих Турбо и Вахита, говорила девочка, — вы довели ребенка до чего? Своими гребаными понятиями загубили ей будущее, блядь! Она теперь ходить не сможет и дай бог, чтобы не овощем была. Вы такие жалкие, даже смотреть на вас тошно, ненавижу вас всех! Ненавижу! Ненавижу!
Взбегая по лестнице, чтобы выйти на улицу говорила девочка, ей было настолько страшно на реакцию всех присутствующих, что она не смогла присутствовать дальше, она высказала всё, что хотела. Всё сказанное произвело необычайное оживление в подвале, все обсуждали произошедшее, некоторые даже не знали, кто такая Айгуль и что с ней произошло, ведь их попросту не было на дискотеке. Выход Кощея был предвиденным, он боялся оставлять Лину в таком состоянии одну, она могла натворить, что угодно, ведь ней управляло состояние аффекта, а не здравый рассудок.
Он видел обессиленное тело Лины, которая облокотившись об корт, сидя на снегу, тихо всхлипывала и смотрела на небо, что-то проговаривая. Костя понимал, что сейчас ей тяжело и невыносимо больно за подругу, но и сам не хотел подрывать свой авторитет в "Универсаме", ведь какой он тогда старший, если принимает вафлершу в свой круг? Не только свои не поймут, так ещё и проблемы с остальными будут, но непременно с этим нужно было что-то делать, не смотря на косые взгляды. Подходя к девочке, он аккуратно старался поднять её с земли, ведь ещё заболеет.
— Линочка, я тебя прошу, вставай, давай руку, — придерживая девушку за плечи, он всё же поднял её с земли, та же трусилась и не могла даже без помощи старшего сдвинуться с места.
— ты обещал, что все будет хорошо, а что теперь будет? Она же не просто так вышла в окно, это всё ваши идиотские понятия, я вас вообще отказываюсь понимать, — злобно говорила Лина, упираясь руками в грудь старшего, даже стоять ей удавалось с трудом, тело продрогло от снега, который сыпал непрестанно и украшал волосы девочки.
Кощей не знал, как оправдаться в такой ситуации, её красные глаза, которые освещали фонари стоявшие по всему периметру корта, указывали на всю ненависть к их конторе, но на него смотрели все с той же нежностью и теплом, не смотря на все обиды и злость. Он не мог устоять перед ними, заключая в свои объятия, парень обещал, что со всем разберётся, что всех накажет, а Лина поддаваясь эмоциям верила ему, верила как никому другому. Он стал ей близким, девочка старалась не подпускать кого-то близко, но его смогла, не боясь, что он уйдет, что оставит её одну, ведь Кощей обещал. А общения он сдерживал, по крайней мере до этого времени, уже даже достал билеты на спектакль, который должен был состояться на этой неделе!
В который раз, она ночевала у него дома. Вот и сегодня, уже до боли знакомая и родная квартира парня принимала её в свои объятия. С появлением Лины в квартире старшего, здесь стало довольно чисто и уютно. Кощей старался ей помогать, но она его в шутку называла "бытовым инвалидом", ведь за что он не брался, все валилось из рук. Сейчас же она сидит обездвиженная на полке для обуви, пока кудрявый старается помочь ей раздеться, ничего девочке не хочется кроме теплой постели и крепкого сна. Кощей исполняет её пожелания, укладывает в кровать и оставляет стакан воды рядом с кроватью, ведь на утром обязательно захочется пить. Укрывая Лину одеялом, парень удаляется из комнаты, присаживаясь на кухне и закуривая, он осмысливает их совместную, рутинную жизнь. Он и подумать не мог, что эта девушка, буквально поселится в его квартире, в его сердце и голове. Кощей не позволял себе лишнего по отношению к этой девочке, она с ним была буквально капризным, избалованным ребенком, но он любил её, принимал со всеми заскоками и тараканами. Нужно было выводить отношения на новый уровень, но спешить было некуда. Она ещё не разобрался с дядей, на которого уже было слишком много информации, которую парень долго переваривал в своей голове. Единственное, что давало ему надежду исправить состояние девочки — спектакль.
« Эти дни она всё равно не будет вылазить из дома, так как выходные дали, значит нужно брать дело в свои руки.» — думал мужчина, небрежно скидывая пепел с сигареты, которая уже дотлела до самого фильтра.
*Виктор Цой — звезда по имени солнце.
[ну пиздец, я ревела, как конченая пока писала, прямо эмоции хлещут со всех сторон, но дописала, довольная результатом 😭]