Команда в деле
День у Киры начался не так, как обычно.
Телефон завибрировал ещё до рассвета — сообщение от её хакера Димы.
Он редко писал без причины, и Кира сразу поняла: информация серьёзная.
Хакер(26 лет):
— Нашёл кое-что жирное. Кажется, это касается твоего прошлого, — написал он.
Кира открыла зашифрованный файл на ноутбуке. Внутри — переписки и аудиозапись. Речь шла о человеке, имя которого она уже слышала — Виктор Костров, один из старых авторитетов девяностых, тех, кто умел прятаться за чужими спинами и властью.
Кира слушала запись внимательно.
На ней Костров говорил своим людям:
— «Время снова наше. Логистика — ключ, а ключ у нас в руках. Кто попытается сунуться — мы сделаем, как двадцать лет назад. Тогда убрали помехи, и сейчас уберём».
Кира похолодела. Логистика.
Слово било по ней, как током: её брат Ильяс владел логистической компанией. Слишком явное совпадение, чтобы быть случайностью.
Она выключила запись, сжала пальцы в кулак и вызвала своего ближайшего союзника.
— «Змей, мне нужен ты».
Змей(34года):
Через час Иван Соловьёв сидел напротив неё. Его звали Змеем не просто так: он умел просачиваться туда, куда другим путь был закрыт. В криминальной сети Киры он был правой рукой, человеком, который знал, как действовать в тени и при этом оставаться невидимым.
— «Костров начал шевелиться, — сказала Кира. — И, похоже, он замешан в том, что случилось двадцать лет назад».
Змей прищурился.
— «Если это он, значит, ты наконец близко к ответу. Но осторожно, Костров не один. У него связи в политике, деньгах и даже в полиции. Тебе придётся играть жёстко».
Кира кивнула. Впервые у неё был настоящий след, ведущий к прошлому.
Через час у себя на базе:
Кира сидела в тёмном кабинете, слушая, как дождь барабанит по окну. Запись Кострова звучала в голове снова и снова. Слишком много совпадений, слишком много нитей, которые сходились к её прошлому.
Змей, её правая рука, задумчиво перебирал чётки, его взгляд был холодным, как у хищника.
— «Если он действительно замешан, лучше идти аккуратно. У Кострова длинные руки. Одной силы мало, нужна страховка».
Кира понимала это. И потому достала другой телефон — тот, которым пользовалась редко.
Она набрала номер, который хранила в памяти давно.
— «Артём? Это Кира».
Ворон(30лет):
На том конце провода повисла тишина.
Артём Воронов, которого в полиции называли Вороном, был когда-то её напарником. Честный, принципиальный, но слишком правильный для системы, которая утонула в коррупции. Его подставили: фальшивые улики, липкое дело, и теперь Ворон был вне закона. Для большинства он — преступник. Для Киры — единственный, кому можно доверять в критический момент.
— «Ты знаешь, что за мной охотятся, — сказал он тихо. — Любой контакт со мной может сжечь тебя».
— «Меня и так уже пытаются сжечь, — ответила Кира. — Мне нужна твоя защита. Если Костров решит ударить, он ударит по семье. По Ильясу. По его сыну».
Ворон замолчал, потом коротко сказал:
— «Адрес. Буду там».
Кира отключила телефон и впервые за долгое время почувствовала странное спокойствие. Теперь рядом с ней были трое: Змей, Ворон и Дима.
Каждый из них был по-своему опасен.
Каждый — из другого мира.
Но вместе они могли бросить вызов даже таким, как Виктор Костров.
Кира встала, глядя в отражение своего лица в окне.
— «Ну что, Костров. Поиграем».
Змей тем же вечером, в одном ресторане города:
Змей умел менять кожу.
Вчера он был человеком Киры, сегодня — человеком Кострова. Он вошёл в круг старого авторитета осторожно, как всегда: через третьи руки, через «случайные» встречи и умение говорить ровно столько, сколько нужно.
Костров сидел в ресторане под охраной, седой, но с тем самым хищным взглядом девяностых.
— «Соловьёв, верно? Тебя зовут Змеем. Я люблю таких — гибких».
Змей слегка улыбнулся.
— «Я не люблю проигрывать. А те, кто рядом с вами, редко проигрывают».
Костров хмыкнул. Этого было достаточно, чтобы впустить его в тень.
Теперь Змей слышал то, что другим было закрыто: о «грузе», который должен пройти через неделю, о политике, которая закрывала глаза на сделки, о старых разборках, в которых упоминались странные аварии. И каждая деталь была ниточкой, ведущей к прошлому Киры.
Тем временем Ворон действовал иначе. Он был невидимкой.
Кира не сомневалась: если Костров поймёт, что она слишком близко, первым ударят по семье. Ильяс и его сын Костя — самые уязвимые.
Артём Воронов поселился в тени их дома. Днём его можно было увидеть лишь мельком, как прохожего с газетой, вечером — как тень в парке напротив. Он был рядом, но никогда слишком близко.
Косте было восемь, он часто играл на дворе, катался на велосипеде и смеялся звонко, как умел только ребёнок. Ильяс, занятый бизнесом, иногда не замечал взглядов из темноты. Но Кира знала — Ворон держит руку на спуске, и никто не коснётся её семьи безнаказанно.
Иногда ночью Ворон писал ей короткие сообщения:
— «Всё спокойно».
— «Замечен наблюдатель, нейтрализован».
— «Костя в безопасности».
Кира хранила эти сообщения, как обереги.Она знала: игра становится всё опаснее. Но впервые за много лет у неё было то, чего она давно не чувствовала — своя команда и защита для семьи.