Время, которое не лечит

Важно! Возраст Элоди я поменяла в угоду фанфика, теперь она всего на год младше Жана)

Да, новый фанфик, так захотелось) тот я не брошу, так же будут главы раз в неделю, тут постараюсь так же.
Оставляйте пожалуйста отзывы)

Тгк: sacuraoff.fik

Есть флуд по ври, писать под любым постом в тгк.

****

— На, жри, — передо мной на бетонный пол приземлилась тарелка со склеившимся рисом. Дверь скрипнула и источником света было только мутное окно.

Стоп.

Бетонный пол...? Мутное окно?

Я резко вскочила, но ноги подкосились и опять рухнула на пол, болезненно простонав. Попыталась опять подняться, опираясь на руки, но они меня тоже не держали, получалось только лежать носом в пол.

Мои попытки подняться не заканчивались, было больно, ужасно больно, на руках видно запекшуюся кровь, во всем теле ужасная ломота.

Вывод один: это пиздец.

В комнате не было слышно никаких звуков помимо моих кряхтений и болезненных стонов. Пол ужасно грязный, на нем явно тысячелетний слой пыли. Воздух тяжелый, влажный, сложно вдыхаемый, из-за этого приходится делать более глубокие вдохи.

Такими умозаключениями пришла к оценке местоположения, где нахожусь. В ебанном подвале.

Я же вроде вчера не пила... Бухала, но не пила. Меня похитили? Вряд ли, дома я находилась одна с котом... Или я что-то о нем знаю?

Грудная клетка сжималась, заставляя делать все более глубокие и частые вдохи, которые не приносили облегчения.

Именно тогда, в тот самый момент, когда я попыталась сделать очередной жадный глоток этой отравы, оно и началось.

Сначала просто участилось сердцебиение. Не просто от усилий, а резко, бешено, как будто маленький, перепуганный зверек бился в груди, пытаясь вырваться наружу. Ладони моментально стали ледяными и липкими от пота. В животе закрутило тошнотворное, знакомое колесо. «Нет, — промелькнула мысль, — только не это. Только не сейчас».

Я кое-как, по-пластунски, доползла до стены и, опираясь на нее спиной, с нечеловеческим усилием приняла положение сидя. Дыхание сбилось, стало поверхностным и частым. Я пыталась сфокусировать зрение на чем-то, но мир плыл перед глазами, края расплывались в серой дымке.

На лицо упала прядь черных, спутанных кудрявых волос, в которых были заметны песок и грязь. Я дернула головой, пытаясь убрать мешающую прядь.

И замерла.

В голове одна за другой мелькали мысли о странности происходящего, на периферии сознания будто пленка крутились воспоминания последних дней.

Я аккуратно одной рукой вернула волосы на лицо, пытаясь их рассмотреть более подробно.

— Черные? — сказала я, но тут же замолчала, округляя глаза от удивления, — Французский?!

Я говорила на французском, но никогда в жизни не изучала других языков. Английский то с трудом знала на четыре!

Еще и волосы не мои! Я была гордой носительницей блондинистого цвета волос, которым, на минуточку, гордилась все свои двадцать два года! Это чьи-то чужие, грязные, черные кудри!

В мозгу щёлкнул выключатель. Или наоборот — включалась сирена. Внутри все рухнуло.

Мое дыхание перехватило одним резким, спазматическим рывком. Воздух полностью ушел из легких, и новый не поступал.

Я снова съехала на пол, скрючившись в позу эмбриона, судорожно схватившись за горло. Грудную клетку сжало стальным обручем. Сердце колотилось уже не просто часто, а бешено, неровно, с пропусками ударов, замирая и потом взлетая до невероятной скорости. Казалось, оно вот-вот разорвет грудную клетку.

— Где я?! — это предложение, снова на идеальном французском, вырвалось хриплым, чужим криком.

От резких движений тело пронзила адская, костная боль, заставив сильнее сжаться в комочек. Но теперь к физической боли добавился всепоглощающий, животный, абсолютно иррациональный СТРАХ. Страх смерти. Конкретный и неоспоримый. Я сейчас умру. Я умру здесь, в этом подвале, в этом чужом теле, одна.

По щекам покатились слезы, но это были не слезы осознания, а слезы нарастающей, неконтролируемой паники. Мир сузился до размеров этого ужасного помещения. Зрение сумеречное, звуки доносились как сквозь вату — лишь собственное хрипение и оглушительный, грохочущий стук сердца в ушах.

Тело онемело, пальцы свело судорогой, по спине бежали мурашки. Меня трясло крупной, неконтролируемой дрожью.

Сознание отказывалось работать. Мысли не строились в цепочку, они были обрывками, осколками: «Дыши! Не могу! Сердце! Остановится! Я не я! Чужое! Умираю! Помогите!». Это была черная дыра, зияющая прямо в центре моего «я», затягивающая в себя все остатки разума и спокойствия.

Вот она. Моя верная, старая знакомая — паническая атака. Я узнавала ее по всем симптомам, но на этот раз она была в тысячу раз сильнее, приправленная беспомощностью, болью и абсолютной потерей себя. Это был не просто приступ. Это был акт полного уничтожения, происходящий на фоне самого кошмарного сценария моей жизни. И я была абсолютно беспомощна перед этой бурей, могла только лежать, сжавшись в комок, и ждать, когда же этот ураган внутри меня исчерпает свою разрушительную силу.

Мысли постепенно стали меняться, кружиться в одном только понятном для них хаосе, если там и была какая-то закономерность, то я ее не понимала.

В голове осталась пустая, зияющая, пустота. Даже мимолётные чувства и эмоции сразу подавлялись ей. Перед глазами стояла все та же пелена, никакой четкой картины. Я пыталась думать, думать и ещё раз думать. Но все размышления постепенно стирались и забывались, будто их и не было вовсе в моей голове.

Дышать стало легче, я больше не задыхаюсь, но каждый вдох и выдох для меня большое испытание. Хочется просто перестать дышать и забыться, исчезнуть. Вернуться. Аккуратно убрала руки от шеи, может хотя бы капельку поможет мне в моих метаниях по депрессивным эпизодам, образам, которые подкидывал мне мозг и тут же стирал.

Ломота в теле никуда не делась, ощущение, что только усилилась, вызывая еще большее желание покончить с собой. Я чувствовала каждую часть тела отдельно, могла сказать какая мышца болит. Все это сливалось в одну сплошную муку для разума и физических ощущений.

Я закрыла глаза и попыталась вдохнуть, но тут же пожалела об этом действии. Легкие обожгло потоком кислорода, они отказывались так резко начинать свою работу.

Мои попытки не прекращались, хоть и сопровождались кашлем, отдающем во все больные места. Я делала вдох, кашляла, скулила как собака, делала новый вдох, выхаркивала по ощущениям все легкие и снова скулила.

Вдохнуть нормально и более менее без боли мне удалось попытки с сотой, если не тысячной.

— Получилось, — прошептала я в тишину, уже не удивляясь французскому.

Эта тишина на самом деле очень давила на побитое и сломленное тело, заставляя вспоминать все свои грехи. Она поглощала, я завидовала ей, ведь тишь просто существует, никто не обидит ее, она может свободно перемещаться по всему миру.

Когда дыхание окончательно стабилизировалось, я поняла, насколько эта истерика вымотала мое сознание. К такому сложно привыкнуть. Сколько раз не переживай панические атаки, каждый раз будет это чувство пустоты после.

Сознание перестало подкидывать различные картинки, играя само с собой. Теперь мои мысли стали подвластны мне самой, позволяя контролировать себя.

Проснулась я, когда случайно перевернулась и задела рану на бедре. Я поморщилась и попыталась сесть у стенки, чтобы не скатиться опять вниз.

— И когда я уснула? — вслух пробормотала я.

Теперь у меня была возможность подумать обо всем произошедшем. Я же все таки взрослый самостоятельный человек, который вполне себе может трезво оценивать ситуацию.

Да нихуя.

Я зарылась пальцами в волосы и старалась поддерживать свое дыхание, чтобы опять не вылить из себя тонну слез, которые впрочем обжигают раны на лице.

— Дыши, Лина, дыши... — пыталась успокоить себя вслух.

Я так точно сойду с ума, если не уже. Через пару минут воздух стал методично и циклично поступать в легкие, перестав застревать где-то в районе носа.

Просидела еще несколько секунд в таком положении, а потом подняла голову, осматривая целиком помещение, в котором находилась.

Окно было слево от меня и находилось почти под потолком. В него бы пролез вполне себе худой человек. Оно было мутным, но, к сожалению, единственным источником света.

Глаза были привыкшие к темноте, но это было особо и не важно, ведь больше тут ничего не было. Разве что столб в середине помещения и дверь напротив этого сооружения поддержки потолка. Кстати, под дверью стояла тарелка с кашей, которую принес тот мужчина, судя по голосу, разглядеть я его не разглядела.

— Прекрасно, — фыркнула я, запрокидывая голову наверх. На потолке оказались пятна крови и по сему предпочтение лицезреть столб оказалось приоритетом.

Я стала осматривать свое тело, когда до меня наконец дошло, что столб не разговаривает и никак не поможет мне. А жаль, было бы прикольно. Вот так сидишь, а к тебе обращается столб с помощью.

Все таки слетела с катушек.

Я хихикнула со своей же шутки и случайно хрюкнула, заливаясь смехом уже во всю силу, а потом резко успокаиваясь.

— Так, Лина, тебе надо анализировать ситуацию, — попыталась ровно дышать, — Ты в своем уме...

Нет, нифига, неа. Я уже давно не в своём уме, класса так с девятого.

— Анализ, — продолжила бубнить я, выставляя перед собой свои руки.

Руки как руки, в шрамах и ранах все, но целые и все пальцы на месте, а это радует. Некоторые раны явно были нанесены владелицей тела самостоятельно, некоторые нет.

Раздеваться я не стала, просто осмотрела открытые участки кожи на ногах, то есть до туда, до куда закатывались штаны, хотя там и через дырки можно было глянуть. На ногах ран было меньше, только одна большая на левом бедре, идущая от паха до самого колена.

Я задрала футболку, на животе было всего пару синяков, на спине по ощущениям было что-то большое, но не смертельное. Значит, убивать меня не хотят, или это только пока.

— Чудно, мне бы все обзавидовались, — саркастично хмыкнула я, — Уснуть и проснуться в теле француженки, полудохлой к тому же, мечта!

Мой желудок издал протяжное урчание, намекая на то, что надо бы так то питаться и получать откуда-то энергию, не солнцем, которого тут к слову нет, питаться. У меня уже не было даже сил плакать. То ли от принятия ситуации, то ли от обезвоживания. В данном положении, скорее всего последнее.

В такой ситуации рисовая каша, выглядящая скорее как чья-то блевотина, казалась гастрономическим шедевром от самого Ивлева. Я гипнотизировала эту кашу, а может и себя, чтобы увидеть на ее месте булочку с кофе утром, самый лучший завтрак.

Гипноз не случился, а я все еще хочу кушать, о чем организм продолжает мне сообщать. Пение китов было знатным, хотя это больше похоже на ор голодных уличных котов. Котики, хехе... Так, о наркоте потом, сейчас о рисовом шедевре.

С горем пополам доползла до чаши с этим адским месивом, которое еще и пахло соответственно. То есть отвратно, пережеванной несколько раз едой в которую добавляли все возможные помои.

Я поморщилась и попыталась это вкусить. Но мне чет не понравилось, а от того, что мне это не понравилось, тарелка полетела в стену, оставляя на ней жирное пятно и разбиваясь в дребезги.

Подвиг совершен, я не отравилась, или это только пока, а потом ждите меня кусты! Эта каша самое настоящее кулинарное преступление.

— Фи, — поморщилась я, моля всех известных мне богов, чтобы они там где-нибудь повесились.

Как ни было бы странно, но силы постепенно ко мне возвращались. Или это просто адреналин резко подскочил в крови. Не знаю, но мне же лучше. Самое главное в этой ситуации - я смогла встать на ноги и не упасть, в чем мне очень сильно помогла стена.

Мир перед глазами поплыл, но ноги остались стоять на земле. Прогресс. Теперь я не просто бесполезная избитая француженка, отныне я бесполезная избитая француженка, умеющая стоять. Медаль мне за это, пожалуйста, золотую, хотя нет. Шоколадную, огромную, молочную.

— Теперь еще сильнее хочу кушать, — взгрустнула я.

Мой взгляд снова уперся в окно, в которое чисто теоретически может пролезть хилый маленький человек. А это тело вроде как раз такое. Вот это совпадение. Но я еще очень мотивирована покинуть эту дырень.

План родился, как обычно в таких ситуациях, они же с каждым случаются, родился отчаянный и идиотский. Добраться до окна, разбить его и вылезти. А еще желательно бежать. Куда? Неважно, главное подальше отсюда. Такие варианты, как, что окно не разбивается, меня поймают или силы закончатся раньше, чем я залезу на окно, мозг проигнорировал.

Сгенерирован короткий и надежный как швейцарские часы план. А - подвал, Б - не подвал. Легко и просто.

Проблема в том, что до окна надо дойти, и оно находилось под потолком. Лезть высоко не потребуется, ведь это подвал и потолки здесь не очень высокие. Но придется подтянуться. А оно придётся. В этом помещении кроме это столба и паутины ничего нет. Ни коробки, ни старого трупа, на который можно было встать и вскарабкаться.

— Отлично, — прошипела я, — Придется лезть по стене, как человек паук, только в моем исполнении это будет Лина-таракан, неубиваемая и целеустремлённая.

Кое-как с помощью стенки дошла до предполагаемого выхода и запрокинула голову, смотря на это мутное чудо. Я посмотрела на руки, которые все и целиком были в мозолях, ну, хоть не сотру в кровь.

Я пальцами зацепилась за подоконник и охнула от боли.

— Сжали булки и вперед, — подгоняла себя я, — А то будем жрать опять кулинарный шедевр.

На удивление такая мотивация сработала, и я смогла пересилить желание плюнуть на это все и сдаться комочком в углу, ожидая своей участи.

Одна босая нога оперлась на стену и попыталась оттолкнуться от нее. Вторая последовала за ней и в помощь пошли хилые ручки, вытягивая меня на подоконник.

— Ептить, — выдохнула я, оказываясь на узеньком пространстве перед окном. — А как?

А как разбить я не подумала. В голове лихорадочно закружились мысль, только в исполнение могла прийти одна. Второй раз сюда я не залезу.

Сюда по помещению, здание, в подвале которого я нахожусь, старое. Значит изначальные свойства предмета могли ухудшится. Я ударила локтем один раз по окну, ничего не произошло, но оно прозвенело, значит шансы есть.

Разбилось оно на шестой раз. Осколки полетели в меня, но мне неважно. Одним шрамом больше, одним меньше, какая разница? Зато теперь я точно похожа на героиню какого-нибудь дешевого фильма в жанре боевик. Или на бомжа. Мое самолюбие позволяет думать только в ту сторону, где я не выступаю отбросом общества, поэтому я элитный бомж. Прекрасно.

Пролезть в окно оказалось на удивление легко. Одним простым движением я оказалась на улице, теперь пластом моя тушка лежала на асфальте.

Я поднялась на ноги, теперь адреналин полностью игнорировал любые сигналы боли. Я жадно вдохнула ночной холодный воздух. Он пах свободой. И помоями. Но в основном свободой. Я свободный элитный бомж в теле бесполезной истощённой француженки умеющей стоять на ногах. Мое звание растет. Класс.

Я оказалась в дворе какого-то дома. Тут росла самая разная трава, жалко, что не марихуана, было бы весело. Забор тоже присутствовал, но чисто для вида, я так думаю. Райский двор.

Я шагнула и упала на жопу, копчик заболел, но вроде цел. Поднялась на ноги и посмотрела почему упала, оказывается, споткнулась. Почему тогда упала на жопу?

Была рада, что сбежала. Так сданным экзаменам не радовалась, а тут прям светиться можно. А теперь надо бежать.

Рванула к забору, двигаясь неуклюжим, сбитым шагом, хромая то на одну, то на другую ногу. Ноги были ватными, сердце бешено стучало в моей груди, но в этот раз не от подступающей истерики.

Доковыляла до забора и кое-как перелезла это хлипкое нечто. И вот я на улице, на свободе. Но что теперь? Куда? Налево, направо? Я выбрала наугад и пошла направо. Там были видны призраки цивилизации, на которые указывали огни фонарей.

Я побежала, бежала, бежала... Иногда останавливалась, заставляя потом себя снова гнать куда-нибудь подальше от того ужасающего места. Бедро саднило нещадно, яро напоминая мне о своем существовании. Я даже не представляла, что делать буду. Вызывать полицию? Во-первых, как, если у меня обуви то нет, во-вторых, что я им скажу? "Здравствуйте, я случайно оказалась в теле француженки, которую похитили, а сейчас я сбежала и у меня болит попа и бедро"? Меня сразу же отправят в камеру с мягкими стенами.

Ноги сами вынесли меня на улицу между домов, около каждого были фонари, но не у каждого светила лампочка.

Напротив меня оказался обшарпанный магазин 24/7, табличка продукты была на английском. Я уже ничему не удивляюсь, меня радовал только свет.

Тело дрожало от усилий и холода. План "Беги" закончился, начинался план "Выживи на улице".

Первым делом осмотреть себя. Я подошла к витрине магазина и уставилась в нее, стараясь разглядеть свое отражение.

С изображения на меня смотрела худощавая девушка с черными кучерявыми волосами, в которых то тут, то там виднелась грязь. Глаза испуганные, серые то ли от освещения, то ли реально такого цвета. Лицо было исцарапано, как я и предполагала. На вид девочке лет шестнадцать, вот это я помолодела.

— Ну что ж, — пробормотала я, — Привет, новая я.

Из магазина под громкий хлопок вышел мужчина с грозным видом.

— Эй, ты! — рявкнул он на английском. — Уходи отсюда! Нечего тут шляться!

Идеальный момент для того, чтобы попросить о помощи. На идеальном французском. А вдруг он не знает, как и я не знаю английский? Ведь из его слов поняла только: "Эй, ты" и "Уходи".

Я открыла рот, чтобы сказать... что? «Помогите, меня похитили»? Но вместо этого из горла вырвался лишь сиплый, испуганный звук. Инстинкт кричал громче разума: «Не доверяй никому!»

Я отшатнулась от витрины, крутанyлась на каблуках (которых, конечно, не было) и побежала прочь, вглубь незнакомого города, вглубь этой чужой ночи, вглубь своего нового, абсолютно ебанутого существования.

Он что-то кричал мне вслед, но я уже не разбирала слов. Я просто бежала. Потому что это было единственное, что я пока умела делать в этом новом теле. Бежать и иронизировать над собственной жалкой участью. Не самый плохой набор для старта, если вдуматься.

***

Пишите отзывы, они мотивируют на продолжение! Лайки, подписки тоже)

Тгк: sacuraoff.fik

Есть флуд по ври, писать под любым постом в тгк.