Фредерик
Копенгаген встретил меня пасмурной погодой и мелким дождем, как раз под стать случившемся событиям.
Все флаги в столице приспущены, серое небо плачет и вместо слез у него капли дождя. Природа скорбит по монарху вместе с королевской семьёй.
Во дворце суматоха, множество людей бегают туда сюда по лестницам, не останавливаясь ни на секунду и не обращая на меня никакого внимания. Но в тоже время во дворце царит тишина, гробовая тишина.
Я стою посреди фойе, смотря на лестницу второго этажа и не могу сделать ни шага.
-ваше Высочество? - раздался голос дворецкого сбоку от меня и я тут же повернулся к нему - соболезную вашей утрате.
-когда это случилось? - это единственное, что я смог выдавить из себя, пока сжималось горло.
Дворецкий выглядел бледно, а под красными глазами залегли мешки - сегодня ночью, сэр.
Я молчал, не зная что сказать и не решаясь задать главный вопрос: «Где мой отец?», но Йенс всегда умел читать мысли и сделал это сейчас.
-он еще в своей комнате... вы могли бы успеть, ваше Высочество.
Я бежал по коридорам, снося прислугу, которая попадалась на пути. Давно я так не носился по длинным коридорам дворца. В детстве такие забавы сопровождались смехом и звонки криком, а сейчас болью в сердце и сбитым от волнения дыханием. Я бежал так, будто мог что-то изменить или повернуть время вспять.
Ворвавшись в покои родителей, я замер на месте, не в состоянии переступить порог. Он лежал в своей кровати, а рядом сновали люди в белых халатах.
-Far!(пер. с дат. - отец)- закричал я, переносясь в детские воспоминания. Когда папа возвращался после длительных командировок, мы с Кристианом бежали ему навстречу, крича "папа, папа!". Я никогда не был так близок с родным отцом, как Кристиан, мне больше были близки другие. В последнее время я был настоящим мудаком, говорил множество грубостей, вытворял вещи,которые позорили семью, а отец в свою очередь презирал мою беспечность и образ жизни, но я любил его. Любил всей душой. Любил по-настоящему, как сын может любить своего отца. И сейчас, глядя на бледную кожу, бездыханное тело отца, я испытываю боль щемящую сердце. Я так много не успел ему сказать, и не дал шанса гордиться собой.
-ваше Высочество, данный процесс подготовки тела может шокировать вас-послышался голос одного из врачей. Но я был в вакууме, не слушал никого вокруг, да и не хотел слышать. Передо мной лишь мой отец, который сейчас был бледнее полотна, на котором лежал.
Ноги не выдержали и я опустился на колени рядом с кроватью отца, не сводя взгляда с его тела. Я пытался запомнить каждую черту его лица, каждую морщинку и родинку.
-извини, отец, что не стал поводом для гордости. Извини за все грубости, которые тебе пришлось слышать от меня. Извини, извини - перед глазами все поплыло от застывших слез.
Чья то тяжелая рука легла на моё плечо, сжимая его изо всех сил, приводя меня в чувство. Переведя взгляд с отца, я увидел Кристиана, который стоял за моей спиной, опустив глаза. Он был похож на приведение. Такой же бледный и уставший. Признаки жизни в нем выдавали лишь слегка красные глаза и тёмные синяки, которые залегли под глазами. На лице брата не было ни одной эмоции, а в глазах читалась боль утраты. У них с отцом была более крепкая связь, поэтому даже представить не могу насколько брату сейчас больно и тяжело.
-этого не может быть - тихо произнёс я, поднимаясь с колен и чувствуя себя маленьким мальчиком, который только, только потерял свою любимую бабушку и пришла очередь отца.
Кристиан сжал меня в объятия так сильно, что я чувствовал быстрое биение его сердца. Ему страшно. Страшнее и тяжелее, чем мне, потому что он главный наследник.
-не думал, что буду испытывать такие эмоции - тихо произнёс я, прижимаясь лбом к плечу Кристиана.
-нам нужно идти - сдавленно произнес брат - мать сама не в себе, никого не пускает в свои покои. Я не знаю что делать.
***
Сидя на полу у кровати, я крутил полупустой бокал с виски в руках. Пить сейчас было не выходом, но я не умел иначе справляться с горечью утраты и болью, которую она принесла. Поэтому одним разом я осушил бокал виски и откинул голову назад, упираясь в деревянный каркас кровати.
Отец мертв, мать в подавленном состоянии и не перестает плакать, старшему брату даже не дали времени для скорби и вызвали в парламент, а я...
Что я? Прячусь в своей комнате от неизбежного и упиваюсь виски.
Когда мы покинули комнату отца, Йенс вручил мне конверт с королевской печатью, о котором я вспомнил лишь сейчас.
Достав смятую бумагу из кармана джинс, я сорвал печать и принялся читать.
"Мой дорогой, младший сын, Фредерик. Я был слишком строг и жесток по отношению к тебе и ты бы мог подумать, что я не люблю тебя и даже презираю, но это не так»
Это письмо было написано рукой отца. Мне стало тяжело дышать, а к глазам подступили горячие слезы.
«Я был строг к тебе с самого детства, но ты в этом не виноват, всему виной моя строгость и приверженность к консерватизму. Я не мог по достоинству оценить твоих увлечений и из-за этого ты стал бунтарем и пошел против нас всех. Бабушка Маргрете любила младшего внука больше всех на свете и перед смертью попросила не давить на тебя, но я не справился с ее просьбой за что корю себя по сей день. Если бы я мог повернуть время, то изменил бы наши отношения. Был бы менее строг, давал бы больше свободы и свежего воздуха, постарался бы разделить твои увлечения и быть больше рядом с тобой. Сынок, ты сбежал в Англию и правильно сделал. Жизнь в чужой стране научит тебя самостоятельности, которая невозможно здесь, и вырастит из тебя другого человека. Я уверен, рано или поздно ты завяжешь со своим бунтарством и понесешь славную службу своему государству. Я хочу, чтобы ты всегда оставался таким целеустремленным, как сейчас. Хочу, чтобы шел к своим целям, но чтобы они всегда были благими. Я люблю тебя сын и горжусь, даже если ты этого не видишь.»
Последние слова я прочитал, задыхаясь от чувств и эмоций, которые возникли внутри. Горячие слезы наполнили мои глаза и я клянусь, что никогда не плакал так, как сейчас.
Отец написал мне письмо перед своей смертью, в котором сожалел о том, что мы были так далеки друг от друга... и он гордился мной. Гордился своим младшим сыном.
***
Похороны королевских особо всегда были масштабными событиями, наблюдать и сочувствовать на которое собирается не только вся страна, но и сильнейшие мира всего.
Похоронная процессия короля двигалась по всему городу, а мы, его сыновья и убитая горем жена, следовали за ней.
На матери не было лица, она превратилась в призрака с момента смерти любимого мужа. Мы с Кристианом боялись того, что она не сможет пройти всю дорогу за гробом отца, но мама выдержала, она показала себя с лучшей стороны, показала всю свою силу. В самом конце она остановилась у гроба и в последний раз поцеловала покойного мужа в лоб, положив внутрь маленький листочек, затем крышку гроба закрыли навсегда.
****
Я сижу в кожаном кресле кремового цвета на борту королевского самолёта. В руке бокал с виски, бросаю взгляд на стол, где стоит бутылка, и вижу, что я выпил уже половину. Напиваться в хлам сейчас не выход, но я не могу по другому, я привык бежать от боли, а не сталкиваться с ней лицом к лицу.
Отец умер. Его больше нет в нашей жизни. Больше никто не будет читать мне такие нотации и качать головой. Пусть меня это бесило всю жизнь, но я был готов это терпеть, только чтобы он был жив. Я так и не успел доказать ему, что чего то стою, что я не просто Королевское разочарование, но он все равно гордился мною.
Допиваю янтарную жидкость из бокала и с грохотом ставлю его на стол. Алкоголь обжигает желудок и горло, но я не обращаю на это внимание, думая лишь о том, что теперь будет.
Дания не останется без короля, потому что Кристиан уже занял его место, но наша семья... Она разрушена.
Мама морально разбита, много плачет и на её лице я не увидел ни намёка на прежнюю улыбку, за все дни проведённые во дворце. Крис весь в делах и у него нет времени даже на сон. Я провел в Копенгагене неделю, соблюдая траур и посещая мероприятия с ним связанные, но не выдержав решил вернуться обратно в Англию. Я снова сбежал от проблем.
-ваше Высочество, желаете ещё чего нибудь - от мыслей меня отвлекает подошедшая стюардесса. Она улыбается и хлопает глазками, несмотря на её прелестную фигурку и милое личико, меня это бесит. Бесит эта прилипшая дежурная улыбка, бесит благосклонность и бесит сама эта девушка.
-да, желаю, желаю чтобы ты исчезла из моего поля зрения и не появлялась до конца полёта - раздражённо кинул я, борясь с нахлынувшей агрессией.
Девушка растеряно кивнула и быстро скрылась за дверью.
В аэропорт за мной прислали машину, тонированный мерседес, водитель уже открыл дверь и терпеливо ждал меня.
-ключи - произнёс я, протягивая руку.
Водитель переводит взгляд с меня, на парней из службы безопасности. Почему то во дворце решили, что они должны сопровождать меня. Но я живу в Оксфорде без их сопровождения, поэтому поворачиваюсь и раздражённо произношу - вы летите обратно в Данию.
Они переглядываются и видимо самый смелый произносит - ваше Высочество, мы не можем.
-я сказал Вы летите в Данию. Это приказ- грубо отвечаю я и чувствую как терпение кончается. Поворачиваюсь к водителю - ключи, черт возьми, мне нужны ключи от долбанной тачки!
Мой язык немного немеет из-за выпитого алкоголя, но это не останавливает от того, чтобы сесть за руль. Сейчас я хочу почувствовать скорость и адреналин. Хочу немного прийти в себя.
Водитель отдаёт ключи и я захлопываю заднюю дверь, которую открыли для меня.
-вы все свободны. Идите к черту! Оставьте меня в покое! - кричу я напоследок и прыгаю за руль. Нажимаю кнопку автомата и уношусь со взлётной полосы к въезду.
Несусь на максимальной скорости и благо, что на моем пути не встречаются другие автомобили.
Торможу у главного входа "Grapes". Паб, в котором обычно не так много людей, как раз то, чего я сейчас хочу. Захожу и убеждаюсь в этом, столики практически пусты.